Ди Темида – Excommunicado (страница 9)

Мы выходим со склада так, словно все втроём приехали сюда по делам. Мысли об оставшемся там распотрошенном теле сверлят дальний угол сознания, не давая покоя. На одеревеневших ногах я двигаюсь вперёд, страстно мечтая о падении метеорита на землю, ведь, судя по всему – это единственное, что могло бы меня спасти от Рамиреса.

Он странно молчалив, не удостаивает меня даже коротким взглядом, что, собственно, логично – я ведь больше никуда не денусь, не сбегу, не позову на помощь, поэтому он не обращает на меня внимания, пока мы вышагиваем до машины.

Смит держится за его идеально прямой спиной, диагонально от меня, замыкающей импровизированную колонну, и в какой-то момент опережает хозяина, чтобы открыть перед ним заднюю дверцу.

Я резко торможу, не дойдя пары шагов. Взгляд цепляется за наполированные хромированные диски, и память тут же даёт сбой, моментально перенастраиваясь с текущего на прошлое…

Руки ходили ходуном, пытаясь надеть нужную «головку» на трещотку, а колени дрожали так, что я съехала на месте, когда упёрлась ими в слегка грязный пол нашего гаража.

«Ауди» Роджера мирно застыла, словно спящее животное, которое не догадывается, что ему вот-вот перережут сухожилия на лапах. Не удивительно, что машина ему сегодня не понадобилась – эта сука забрала его на своей.

Мне не нужно было прикрывать глаза, чтобы вспомнить случившееся часами ранее – каждый раз, когда я моргала, картинка явственно вставала под веками. Под ними пекло так, что хотелось вырвать и оставить глазницы пустыми. Алая пелена коктейля ярости, ревности и шока всё застилала обзор, когда первый болт с трудом, но всё же отвинтился…

Я так резко встряхиваю головой, отгоняя воспоминание, что хрустит позвонок, и тут же отвожу взгляд от колёс «мерседеса». Наблюдаю, как Рамирес совершенно спокойно собирается сесть в салон. Смит же обходит кузов, чтобы любезно открыть дверь с другой стороны и для меня.

И, несмотря на возникшие образы, кое-как беру себя в руки и решаюсь нарушить тишину, окрашиваемую лишь всё теми же звуками ветра.

Удивительно, каким неизменчивым остаётся мир вокруг, когда вся твоя жизнь часом ранее рассыпалась на осколки…

– Куда мы едем?

Рамирес, полусогнувшись, поворачивает голову, услышав мой осипший и неуверенный голос. Его губ касается ироничная улыбка, которую я бы с удовольствием стёрла чем-нибудь острым.

– В ресторан, конечно. Нужно же отметить нашу сделку.

Страх отступил ещё тогда, когда моя подпись дрожащей нитью вплелась в каждую графу каждого листа объёмного договора. Терять ведь уже нечего, но какие-то крохи достоинства и самостоятельности я собираюсь оставить за собой. И уж тем более не планирую строить из себя покорную, коей не являюсь, и угнетенную, раз мне дальше работать на него. Не знаю, почему, но даю себе обещание, что Рамирес больше никогда не увидит меня такой слабой, опустошенной и униженной, как сегодня.

Поэтому сейчас я накатом чувствую раздражение, усталость и медленно закипающую в венах злость. И не хочу этого скрывать.

– Да и вы должны мне ужин, Джейн, – самодовольно добавляет Альваро, окончательно садясь, и кладёт ладонь на ручку, чтобы закрыть дверцу и оставить последнее слово за собой, но мой холодный ответ, обретший решительность в тоне, разрезает пространство:

– Я не поеду с вами ужинать, сеньор Рамирес, – сокращаю до него расстояние, не отводя мрачного взгляда, в который стараюсь вложить максимум презрения. И пусть я играю с огнём – он и так спалит меня дотла при любом раскладе, так почему бы напоследок не показать характер?.. – Если это возможно, довезите меня до людной части города, где я смогу взять такси.

Альваро впивает в меня ответный взгляд, как ястреб когти в свою жертву, но что поразительно – молчит. Лишь бросает своему водителю пару слов, медленно отодвигаясь подальше, и предлагает жестом сесть рядом. Очевидно, вспомнил об оставленных за дверью склада «хороших» манерах. Смит же, напоследок окинув меня вежливым взглядом, так не вяжущимся с обстоятельствами, с лёгким хлопком закрывает уже распахнутую для меня дверцу и идёт к своему месту, через несколько секунд тоже скрываясь внутри.

Сев в машину, я намеренно прижимаюсь к окну, чтобы ни в коем случае ни на дюйм не соприкоснуться даже с тканью одежды Альваро. Благо, это чёртов «S-класс» – места столько, что, пожалуй, можно сыграть и в футбол в салоне. Отметаю эти дурацкие сравнения, и как только автомобиль плавно трогается, отворачиваюсь к стеклу.

Похоже, я переоценила свою мимолётно возникшую храбрость: сейчас, когда Рамирес так близко и мы оба вновь в закрытом пространстве, опять чувствую, как сосёт под ложечкой и от напряжения натягиваются тросами нервы. Ноздри раздражают еле уловимые ноты мужского парфюма, в какой-то момент вынуждая разум стыдливо признать, что аромат приятен.

Закатные оттенки размазаны по небу, и я невольно хмурюсь, смотря на эту красоту, несовместимую с моим внутренним состоянием. Одновременно с удушающей пустотой, я ощущаю такой широкий спектр разномастных, и далеко не лучших, эмоций, давлюсь таким нереальным количеством мыслей, что почти физически чувствую, как ноют извилины под черепной коробкой. Поскорее бы оказаться дома, в безопасности. Всё обдумать, проанализировать, что-то решить для себя в тишине, когда этот чёртов тяжёлый взгляд не пробивает во мне дыры.

– Жаль, что вы отказываетесь от ужина, Джейн.

Низкая вибрация мужского голоса пробивается сквозь мерный шум двигателя и едва проникающий гомон улиц. Я вздрагиваю, пытаясь считать новую угрозу, но её, кажется, нет. Отвлекаюсь на пейзаж, наконец, разглядев район, по которому мы едем, – одна из окраин Нью-Йорка, недалеко от Инвуд-стрит.

– Должна же я хоть в чём-то иметь выбор, – выдержав паузу, сухо парирую в ответ и чувствую, как по мне медленно и ощупывающе проходит взгляд тёмных глаз. И вновь на сердце накидывают сетку страха, сжимая его. – Мне нужно решить немало вопросов с моим уходом из партнёрства, раз я… вынуждена теперь работать на вас. К тому же, я хочу домой, потому что… утомлена.

Последние слова вырываются сами по себе, чтобы как-то смягчить отказ, и я не понимаю, почему это делаю. Не перед ним, не перед этим человеком, которого так люто и неистово ненавижу с первых минут. Нахожу оправдание в том, что как бы мне не хотелось позволить эмоциям овладеть собой, всё-таки многолетняя профессиональная выдержка и манера общаться с клиентами дают знать. Я говорю и веду себя так на выработанном автомате.

Да…

Я просто буду представлять в своей голове, что Рамирес – лишь очередной клиент.

Очередной. Мерзкий. Невыносимый. Больной на всю голову. Клиент.

Так будет проще. Должно быть проще.

«Продолжай обманывать себя Джейн, это ведь тоже проще…» – надо поговорить с мистером Морганом о постоянно нудящем голосе внутри, возникшим из ниоткуда в последние дни.

– Понимаю, – с неискренней учтивостью произносит Альваро, и краем глаза замечаю, что он отводит свой взгляд. Из лёгких вышибается вздох облегчения. – Хотя, полагаю, с Беккером у вас не будет проблем, тем более, после сегодняшнего проигрыша апелляции.

Мои лежащие на коленях подрагивающие ладони вдруг сами сжимаются в кулаки, и я почти слышу щелчок в собственной смыкаемой челюсти.

Он был в зале суда.

Это он наблюдал за мной тогда.

Рамирес видел мой провал…

– Если вы считаете, что он в любом случае уволил бы меня после какого-то проигранного дела – одного из сотен, – облегчив этим переход к вам, вы глубоко ошибаетесь, – я не слежу за концентрацией высокомерия в голосе, потому что как бы меня не пытались втоптать в грязь, как бы Рамирес не пытался выставить меня отвратительным человеком, разрушившим свою жизнь и зависящим теперь только от его милости, юристом я была стоящим и знала это.

Я не позволю ему думать, что моя карьера висела на волоске из-за какой-то там апелляции, ведь это действительно не так. Не позволю думать, что он якобы появился вовремя со своим своеобразным представлением о деловых предложениях, в которых угрозы и шантаж были нерушимым фундаментом.

Я знаю, что Беккер просто хотел обсудить со мной ситуацию и дальнейшие действия с «Лэндли». Но вот моё отсутствие в течение всего дня и игнор встречи начальник действительно мог расценить крайне отрицательно. Поразительно, что на экране мобильного всего два непринятых из офиса.

Я скрываю свой тяжёлый вздох, представляя, как странно буду выглядеть перед Беккером завтра, сообщив о своём неожиданном и окончательном уходе из партнерства. После всей той лояльности, которую они ко мне проявили, после всех просьб со стороны отца… Представляю неоднозначную реакцию коллег, ведь слухи расходятся быстро: то, что я стану работать на «Сомбру», превратится в моё личное клеймо.

И чёртов Рамирес будто считывает эту мысль:

– Зато я не ошибаюсь в том, что в «Беккер и партнеры» вы выбивались из общей массы, Джейн, ведь так? Были, что называется, изгоем?

– О, вы знаете и это, сеньор Рамирес?.. – я кривлю губы, не в силах произнести его имя, хоть и использую его про себя. И дальнейшее вырывается прежде, чем я успеваю обдумать все оттенки закладываемой провокации: – Ах да, неудивительно, ведь у вас же на меня целая папка. Может, вы и сегодняшний цвет моего нижнего белья озвучите?