Дезидерий Роттердамский – Похвала Глупости (страница 8)

К чему мне, однако, останавливаться слишком долго на смертных? Обрыскайте все небеса, и пусть всякий, кому угодно, позорит мое имя, если вы найдете хоть одно порядочное божество, сколько-нибудь заслуживающее внимания, которое бы так или иначе не было чем-либо обязано моему благодетельному влиянию. Отчего, например, у Бахуса всегда такое юное лицо и кудрями вьющиеся волосы? Отчего? Ну конечно оттого, что он, кутила и дебошир, всю свою жизнь проводит в попойках, плясках, хороводах, играх и совершенно не знаком с Палладой[22]. Он до такой степени далек от каких бы то ни было притязаний на мудрость, что, именно в угоду ему, самый культ этого бога имеет шутливый и даже шутовской характер. Он отнюдь не думает оскорбляться пословицей, наделяющей его прозвищем дурака именно в такой форме: глупее чучела. А чучелом прозвали его потому, что когда он сидит у ворот храма, то крестьяне забавы ради обмазывают ему физиономию виноградным соком и фигами. А эта старинная комедия[23], в каком карикатурном виде выставляет она Бахуса? Вот, говорят: что за дурацкий бог! Недаром он и родился из бедра[24]. Но, я вас спрашиваю, кто не предпочел бы быть этим глупцом и шутом, развеселым, полным юной свежести, постоянно несущим с собой игры и удовольствия? Кто, говорю я, не предпочел бы быть скорее таким, чем этим наводящим на всех страх Юпитером с его затаенными мыслями? Или чем этим Паном, что своим криком наводит на всех ужас? или чем этим насквозь прокопченным и вечно грязным кузнецом Вулканом? или даже – чем этой Палладой с ее горгоной, копьем и вечно свирепым взором? Посмотрите также на Купидона. Отчего он всегда малютка? Отчего, как не оттого, что глуп до святости и ветрогон с головы до ног; ничего серьезного не делает, ни о чем серьезном не думает и занят лишь своими проказами. Или взять Венеру: отчего сохраняет она неизменной свежесть своих вечно юных форм? Именно оттого, что она мне приходится сродни. Золотистым цветом лица она недаром напоминает моего отца; вот почему у Гомера она зовется «золотой Афродитой». К тому же она постоянно улыбается, если верить поэтам и их соперникам ваятелям. Далее, какое божество чтили когда-либо римляне более усердно, нежели Флору, мать всех удовольствий? Да, наконец, если взять всех этих серьезных и чопорных богов да разобрать по ниточкам всю их жизнь, как она расписана у Гомера и прочих поэтов, то, право же, шагу не ступишь без того, чтобы не натолкнуться на глупость.

Нужно ли приводить деяния различных богов, когда вам хорошо известны любовные похождения и проказы самого молниеносного Юпитера? А эта суровая Диана, которая, забывши свой пол, вся отдается охоте, что, однако, не мешает ей быть без ума от Эндимиона? Впрочем, пусть лучше слушают боги, как Мом рассказывает им про их подвиги[25] – благо к этому им не привыкать. Однако недавно боги спустили-таки его вниз головой на землю вместе с Ате[26], за то что своим умом он нарушал гармонию их благополучия. И никто из смертных не удостоил изгнанника гостеприимством, – я уж и не говорю о дворцах государей, там безраздельно царит моя Колакия (Лесть), а Мом ей так же под стать, как волку ягненок. Так или иначе, но, отделавшись от этого докучливого цензора, богам теперь раздолье безобразничать кто во что горазд. Каких только шуток не отмачивает этот пошляк Приап! А какие штуки откалывает, какие коленца выкидывает вороватый Меркурий! На что калека Вулкан[27], а и тот не отстает от других в роли смехотвора, потешая компанию то своим неуклюжим ковыляньем, то разными шутками да прибаутками. За ним и старый греховодник Силен пускается в пляс вместе с Полифемом, отплясывающим свой излюбленный «третанело», и нимфами, танцующими «босоножку». В то время как козлоногие Сатиры разыгрывают весьма нескромные фарсы, Пан какой-нибудь непристойной песенкой вызывает всеобщий взрыв хохота; боги предпочитают слушать его, а не муз, в особенности когда им случится изрядно хлебнуть нектара.

Впрочем, что распространяться о том, что творят боги после доброй выпивки? Глядя на их глупости, право же, мне самой подчас невмочь от смеха. Не лучше ли, однако, в этом случае вспомнить молчаливого Гарпократа? Не подслушал бы какой-нибудь сыщик из богов таких речей, какие и Мому не прошли даром…

Но пора, по примеру Гомера, спуститься опять с неба на землю. Мы увидим, что если и на земле есть веселье и благополучие, то лишь постольку, поскольку мне угодно его даровать людям. Посмотрите, прежде всего, с какой предусмотрительностью природа, эта сердобольная мать рода человеческого, позаботилась о том, чтобы нигде не было недостатка в приправе глупости. По определению стоиков, руководствоваться разумом – это мудрость, руководствоваться чувством – глупость. Недаром же Юпитер в гораздо большей степени наделил людей чувствами, чем разумом; можно сказать, что первых он дал на рубль, а последнего – на грош. Зачем это? Да затем, конечно, чтобы жизнь человеческая не была сплошной печалью и тоской! Более того, посмотрите, какое скромное место отвел он разуму – в укромном уголке головы, меж тем как все остальное тело предоставил страстям. Далее, этому разуму – одному – он противопоставил двух свирепейших тиранов. Это, с одной стороны, гнев, засевший, как в крепости, в груди человека и держащий в своей власти самый источник жизни – сердце; с другой стороны, это похоть, имеющая самую широкую власть над человеком. Насколько силен разум против этих двух супостатов, достаточно показывает повседневная жизнь. Разум хоть до хрипоты кричи о правилах и требованиях нравственности, его супостаты, скрутив его по рукам и по ногам, задают ему такую встряску, что тот в конце концов сдается и на все соглашается.

Мужчине, рожденному для того, чтобы руководить и управлять, пришлось все-таки впрыснуть разума на одну капельку побольше, чтобы он мог стоять на высоте своего мужского призвания, – мужчина обратился ко мне за советом по этому случаю, как это он привык делать и в других случаях. Я не заставила ждать и сейчас же дала ему достойный меня совет: взять себе женщину, это глупенькое и вздорное животное, но зато забавное и милое, для того чтобы своей глупостью она могла приправить и подсластить тоскливую серьезность мужского ума. Недаром же Платон, кажется, колебался, к какому разряду живых существ отнести женщину: к разряду разумных или неразумных. Во всяком случае он отмечает глупость в качестве характерного признака женского пола. Даже когда случится женщине пожелать прослыть умницей, то все, что она делает в этом случае, лишь усугубляет ее глупость. Кто хочет, вопреки природе, закрасить порок румянами добродетели, тот лишь усугубляет его, извращая вместе с тем природу. Правду гласит греческая пословица: «Обезьяну разодень хоть в порфиру, все – обезьяна». Так и женщина – всегда женщина, то есть глупенькое существо, какую бы маску она на себя ни надевала. Женщинам нечего обижаться на эти мои слова: если я им приписываю глупость, так ведь я сама – Глупость; если я так говорю о женщинах, так ведь и сама я тоже женщина. Ведь если правильно поразмыслить, то женщины мне обязаны признательностью за то, что они не в пример счастливее мужчин. Начать с внешней красоты, которую они совершенно справедливо ценят выше всего на свете: при ее помощи они самих тиранов подчиняют своей тирании. С другой стороны, этот отталкивающий вид мужчины, с его мохнатой кожей, щетинистой бородой, с его наружностью, отдающей чем-то старческим, – откуда все это, как не от порока рассудительности? Сравните теперь с этим – пухлые щечки женщин, их тоненький голосок, их нежную кожу, их как бы вечно юную наружность.

Далее, к чему сводятся все помыслы женщины в этой жизни? Как можно более нравиться мужчинам! Разве не этой цели служат все эти уборы, притирания, все эти купания, украшения, мази, духи, подкрашивание лица, глаз, кожи, искусственные закругления форм и тому подобные ухищрения?

Глупость есть лучшая рекомендация женщины в глазах мужчин. И чего только не позволяют они женщинам, лишь бы добиться своего! В глупости женщины – высшее блаженство для мужчины. Это не будет, конечно, оспаривать тот, кто припомнит, какого только вздора не говорит мужчина женщине и какими только глупостями с ней не занимается, лишь бы добиться известной цели…

Итак, вот вам первая и главная услада жизни – любовь: вы видите, из какого источника проистекает она. Есть, впрочем, люди – главным образом из числа старичков, более падких на выпивку, чем на женщин, – для которых высшее наслаждение состоит в попойках. Но, во-первых, где же видана сколько-нибудь приличная пирушка без женщин? А во-вторых, все равно, без приправы глупости нет веселья. Это до такой степени верно, что если не хватает человека, который бы потешал компанию действительной или притворной глупостью, то либо приглашают наемного смехотвора, либо допускают к себе какого-нибудь смешного блюдолиза, для того чтобы он смешными, то есть глупыми словоизвержениями нарушал молчание и разгонял скуку собутыльников. И в самом деле, какой был бы толк от набивания желудка столькими закусками, сластями и лакомыми блюдами, если бы в то же время не услаждались одинаково и зрение, и слух, наконец, вся душа – смехом, шутками, красотой? А по части этого рода десерта я – единственная специалистка. Все эти придающие торжественность пирам церемонии – избрание жребием царя пира, определение места для каждого собутыльника, здравицы, пение по очереди с миртовой ветвью в руках, пляска и жестикуляция, – ведь все это не семью греческими мудрецами изобретено, а мною – на благо рода человеческого. Все эти шутки по природе таковы, что чем больше в них глупости, тем больше в них проку для жизни людей; а печальная жизнь – разве это можно назвать жизнью? Печальной же будет жизнь непременно, если не разгонять рождающуюся вместе с нами тоску подобного рода развлечениями.