Так, пожелавши, читатель, покоя душе сей и праху,
10 Долго живи, но ничто — долго, живи хорошо.
74. НА НЕКОЕГО МАГНАТА, НО ПОД ВЫМЫШЛЕННЫМ ИМЕНЕМ, КТО ЗА ХВАЛЫ ЕМУ ОТПЛАТИЛ НИЧТОЖНЫМ ПОДНОШЕНЬИЦЕМ[262]
Мою ошибку выправил
Марулл премило, ибо мной
Со всей похвален щедростью,
Поэта тароватого
Он отдаряет мелочью.
О человек, о дивное
Его благоразумие!
Не хочет славы он без дел,
Молчанья хочет, их свершив.
10 Зато наградой скряжною
Зовет он к палинодии,[263]
Зовет он к умолчанию.
Не такова в нем трезвенность
И бережливость хваткая,
Когда и скоморохам он
И дуракам постыднейшим
Дает подарки щедрые.
А что певцам дает он то,
Что — меньше, чем не дать совсем,
Тут стыд виной, а не порок.
75. НА ТИТУЛЕ ДРУГОЙ КНИГИ ПОСЛАННОЙ В ДАР ЕПИСКОПУ АРРАССКОМУ[264]
С приметой доброй шествуй, ты мой дар книжный,
Хоть тощим сотворил тебя поэт скромный.
Вельможе мудрому понравиться б только, —
И Эритрейские ты превзойдешь камни.[265]
76. НА ТИТУЛЕ КНИГИ, ПОСЛАННОЙ В ДАР БУСЛЕЙДЕНУ[266]
Чести собой не придам я Буслейдена библиотеке,
Библиотека сама больше мне чести придаст.
77. НА ТИТУЛЬНОМ ЛИСТЕ КНИГИ[267]
Право же, ты не украсишь Антония библиотеку,[268]
Библиотека тебя, книга, украсит собой.
78. СЛАВНЕЙШЕМУ ПРИНЦУ ФИЛИППУ, СЧАСТЛИВО ВОЗВРАЩАЮЩЕМУСЯ НА РОДИНУ, ПРИВЕТСТВЕННОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ ЭРАЗМА, ГОВОРЯЩЕГО ОТ ЛИЦА РОДИНЫ[269]
О достопамятный вечно и вечно день достохвальный,
Тот, что благие на пряже мне Парки длят белоснежной;
Так вот сребристая блещет жемчужина средь Эритрейских
Раковин; только она дня такого все радости должно
Обозначить могла б, что тебя, желаннейший принц мой,
Среди обетов к тебе и молений, поникших в печали,
Вновь мне вернул. И теперь возвращенной я вижу надежду
Снова мою, — я тебя — честь, вершину молений, приемлю.
Право, жемчужины мало одной для дня ликованья,
10 Дня, что навек обновляет все радости прежние жизни,
Дня, в завершенье одном для меня столько радости слившем.
Слов недостаточно мне, да и сердца в груди нехватает —
Выразить радость, и слабы для рукоплескания руки.
К нам из испанской земли возвратился Филипп невредимый.
Невредимый, и все с Филиппом моим возвратилось.
Вот возвращенье Филиппа народ и сенат восхваляют,
«Ио», — ликует толпа, возвращенье встречая Филиппа;
Отзвук дают звонкозвучные кровли: Филипп возвратился,
И не обманчив сей образ опять повторенного звука:
20 Ведь возвращенье Филиппа безмолвные чувствуют скалы
И, не безмолвны совсем, отзвук шлют возвращенью Филиппа.
Был ты далеко отсюда — и все было в горькой печали,
Здесь ты опять невредимый — и все в поклонении блещет.
Так, где — сурова — зима Аквилонами воздух вздымает,
Голая никнет земля и сады без цветов загрустили,
Реки недвижно стоят и тоскуют без листьев деревья,
Нива бесплодной простерлась, поля без побегов слабеют;
А когда вновь от зефиров, что веют теплом, возвратится
Юность веселая года, — сады в усыпленье цветочном,
30 Снова потоки бегут, вновь листвой зеленеют деревья, 
