Так разноликую скорбь он одним погребеньем рождает;
И о патроне пока родина, плача, скорбит,
Доброго пастыря паства пока ожидает, лишившись,
Как и советника двор, непревзойденного в том,
Бедность ученая жаждет благого пока Мецената,
10 И о надежде своей сирых рыдает толпа,
И, наконец, пока в скорби весь Бергена люд провожает
Отпрыска прах своего, честные слезы лия,
Ты, и уже не впервые, о пастырь Вертинский, о брате
Плачешь, — увы, третий он из столь большого числа.
Плачешь по праву, но пусть будет мера для праведной скорби;
Радуйся, что не всегда можно иметь, что имел.
Истинно, брат не скончался — направился к вышнему небу;
Нравов своих чистотой, жизнью он то заслужил.
Вы лишь храните останки нетленные этого рода,
10 Боги, кто благости полн к духом великим мужам.
67. НА ТИТУЛЕ КНИГИ «О ПРЕВОСХОДСТВЕ ИМПЕРАТОРСКОЙ ВЛАСТИ»[255]
Вы, кем чтим глубоко кесарь, мир хранящий христиан,
Сердцем эту книгу чтите, что нам кесаря хранит.
68. НА КАРТИНУ С ИЗОБРАЖЕНИЕМ МИФА О ГИГАНТАХ[256]
Вот из нелепой земли, без отца народившись Гиганты[257]
Горы на горы поверх громоздят, самого угрожают
Неба владыку низвергнуть с его высокой твердыни.
Но безуспешны безумные силы, лишенные смысла.
69. НА НИХ ЖЕ, ПОРАЖЕННЫХ МОЛНИЕЙ
Нагроможденные рушит Юпитер ударами молний
Эти громады, огнем облекая Гигантов и горы.
Так, так без разума сила, так все нечестивых деянья
Ниспровергаются вмиг непрерывно отмщением вышних.
70. НА КАРТИНУ С ИЗОБРАЖЕНИЕМ УМЕРЩВЛЕННОГО ПЕНФЕЯ
Эхионида ты зришь, Пенфея,
Кто чужеземного Вакха тайны[258]
Презрел. Но был нечестивец этот
Мстителем — богом за зло наказан.
От материнской руки погиб он
И от вакханок — сочтен за зверя.
Как преступленья достойна кара
И злодеянья злодейств достойны!
71. НА ИЗОБРАЖЕНИЕ ОБЕСЧЕЩЕННОЙ ЕВРОПЫ
Тот, кто с вершины быков[259] повернул к морскому прибрежью,
Тот и тебя убедить может жезлом золотым.
Будут свидетели тут — сандалии с крыльями, будет
Шапка двуцветная — знак на золотистых кудрях.
Спросишь, что делает он: он любови отцовской прислужник,
Прячет, не ведая сам, хитрость угодой своей.
Ведь похититель обличье быка белоснежного принял,
Дерзкий, добычу свою он понесет по волнам.
Крита как только достигнет, тотчас же не будет Юпитер
10 Больше быком, да и ей девой недолго пробыть.
Да и к чему ни принудит слепая любовь человека,
Если не стыдно быком даже Юпитеру стать?
Или какой же довольно для девушек милых защиты,
Если прельститель — и тот страшен поистине был?
72. ПОД ИЗОБРАЖЕНИЕМ ЛИКА ХРИСТА
Здесь он во глубь души сокрытую глядит.
Всё сделай, чтоб ее сверкала глубина.
73. НА ДОЧЬ БЕКИ, ЧТО НА НАШЕМ ЯЗЫКЕ ОЗНАЧАЕТ «ПОТОК»[260]
Я — Вильгельмина,[261] отец мой — Арнольд, по прозванию Бека;
Был он не только «поток» — прав он обеих исток.
В качестве зятя, Антоний, один ты ему приглянулся:
Схожий с Избрандом — отцом равно лицом и душой.
Жизнью не меньше тебе, чем красой, я обязана также:
Храмы, потомство и дом были заботой моей.
Ту, что родила сынов четырех и столько же дочек,
В люстр моей жизни седьмой разом похитила смерть. 
