55. ПЯТЫЙ КОЛОКОЛ, ПОСВЯЩЕННЫЙ МАГДАЛИНЕ[240]
Я — Магдалины, молний зло уже в прошлом,
Ведь лучшее и всё дает благой пастырь.
56. ШЕСТОЙ КОЛОКОЛ, ПОСВЯЩЕННЫЙ ВСЕМ СВЯТЫМ
Тонок мой звон, но и он издалека до слуха доходит, —
Мне небожителей сонм вкупе дает имена.
57. ИНАЧЕ
Пусть за меня ни Додона, ни светская бронза Коринфа[241]
Не состязаются: звон всем небожителям мой.
58. НА НЕКОЕГО ПРИДВОРНОГО, ВРАЖДЕБНОГО КЛИРУ[242]
Вот он Урсал — Мидас,[243] но того он Мидаса глупее,
Всем без разбора спешит всюду прославить себя;
Он и ярится на клир, похищая тем славы начатки,
И в Фаларида Мидас[244] сей превращается вдруг.
Древле так славу стяжал, полагаю, сожжением храма
Некий гречишко,[245] творец столь непомерного зла.
Мысли безмозглой такой ты водой никакою не смоешь,
Мог бы один лишь клинок бешенство это смирить.
59. НА НЕГО ЖЕ
Думаю, что ни Мидас столь нелепым умом не отмечен,
Ни против клира и ты, Малх, не свирепствовал так,[246]
Как это делает некто, — к чему называть его имя, —
Не разбирая пути, рвется он к славе своей.
Ах, если б некий ему Аполлон дал ослиные уши,
Или же оба ему Петр его уха отсек!
Или пусть больше шумел бы и делал бы то, что в отцовском
Прозвище[247] первый его слог означает собой.
60. НА НЕГО ЖЕ
Некто сказал тебе, Урсал, что ты, на клир обозлившись,
Кесаря право и с ним право святое хулил.
Ты же смеялся над тем человеком и много, и долго,
И справедливо — ведь смех легче всего и глупей.
Кто бы подумал иное, твое лишь услышавши имя,
Будто не ты осквернил славные права права?
61. НА ОБОРОТЕ КОДЕКСА, ПРИНАДЛЕЖАЩЕГО БАТТУ[248]
Батт — мой владелец;[249] кто схитит меня загребущей рукою,
Батт, я желаю, везде пусть перед ним предстает.
62. ЯКОВУ БАТТУ[250]
Будь, Яков Батт, бестрепетным:
Умерший славно, будет жить.
63. ЕМУ ЖЕ[251]
Не ведай страха, Яков Батт:
Воскреснет славно умерший.
64. ЭПИТАФИЯ ГЕНРИХУ, ЕПИСКОПУ КАМБРЕ[252]
Здесь Генрих спит, краса от корня Бергена,
Кто нравов славой выше дедовских родов.
Всего важнее благо паствы он считал,
На что, благой, он средства отдал отчие.
Затем, горя любовью к небожителям,
Твою обитель, Яков,[253] посетил, Петра
Твердыню также и Йерусалим святой.
65. О НЕМ ЖЕ
Из семерых одного, порожденных Бергеном братьев,
Парка, завидуя, здесь Генриха скрыла в земле.
Он же для паствы Камбрейской и пастырем был и отцом ей,
Не для себя — для нее и для отчизны рожден.
Благочестивый, он дважды в обители Якова бывший,
После и Рим, и святой Йерусалим посетил.
Так, благочестьем подвигнут, своей добродетелью славен,
Век свой счастливо скончал, не запятнавшись ничем.
66. ДОСТОЙНЕЙШЕМУ ОТЦУ АНТОНИЮ БЕРГЕНСКОМУ, АББАТУ СВ. БЕРТИНА, О СМЕРТИ ЕПИСКОПА КАМБРЕ[254]
Смерть, кто зависти дочь, но и матери самой преступней,
Тем же оружьем стремясь больший урон причинить,
Неповторимую ветвь благородного древа срубила:
Генриха, Бергена был честью, надеждою он. 
