Но обещает семена златистые.
Это — Арктур мой,[223] кто горд своего названья значеньем,
Кого являет словом он и доблестью.
Видишь, какой в нем пример благородного облика виден,
Как блеск ума в глазах живого светится.
Ранняя мудрость не ждет медлительной зрелости — пылко
110 Природой годы обгоняет данные.
Был вот таким Иессид[224] и во всем с ним сын его схожий,
Когда рубил он, мальчик, чудищ яростных.
И когда спор на суде сумел его сын уничтожить
И злую ложь искусной ложью выявить.
Ближняя следует нимфа, которой даровано имя
Жемчужины,[225] в Персидском море выросшей.
Знаменьем я восхищен и манящим сиянием камня
И млечным целомудрием жемчужины.
Камешек кругл и изыскан своей безупречною гладью,
120 В его природе — ничего нечистого.
Родственность новая есть у жемчужины с небом пресветлым:
Сверкает — ясным, светит солнцем облачным.
Но моя дева благим предана божествам беспредельно —
Стремится к небу, а не к морю зыбкому.
Если бы кто увидал, как резвится с нимфами дева,
И брата, кто стрелу пускает легкую:
Он — это Феб золотой, а она — серебристая Феба,
Клянется пусть благими Феба светами.
Вот уж и Генрих, дитя,[226] родителя именем гордый,
130 При Скелтоне,[227] святых начал наставнике,
С самого нежного детства вникает в искусства Паллады.
В его лице отец так явно видится!
Это ж отца отраженье блистало в Аскании древле,[228]
Так схож Ахилл был с дивною Фетидою.
Некую славу сулит Мария названием самым
Светила, никогда не заходящего.
Но какой песней, Эдмонд, колыбель твою воспою я?
Сюда, о сестры со златыми плектрами,
Струнами тихие сны вы навейте своими ребенку
140 И фесценнин вы прозвучите песнями.[229]
Нимфы, его колыбель вы осыпьте приятно дарами,
Все соберите травы благовонные.
Кассию, кальту, тимьян[230] и амброзию также с шафраном,
Амом сирийский, майоран приятнейший.
Тысячу видов цветов и тысячу разных расцветок, —
Горит средь всех лишь роза величайшая.
Алую, белую розу смешайте в венках благородных, —
Ликует сын, цветам отцовским радуясь.
Мальчику, Парки, молю, дайте белую пряжу на прялке,
150 Пусть жизни нить на ней течет счастливая.
46. ПЕСНЬ-ИМПРОВИЗАЦИЯ[231]
Что тебе было угодно излить красноречья источник
Здесь, восхваляя меня,
Скелтон, поэт, заслуживший отличия вечного лавра
И украшение муз?
Мы не прославили ведь ни сестер Пиерийских[232] пещеры,
Ни из источника муз
Влаг не испили, какие уста изощряют поэтов.
Лиру тебе Аполлон
Дал, что украшена златом, а сестры — звучащие плектры;
10 И на устах у тебя
Слаще Гиблейского меда[233] само Убежденье бытует.
И Каллиопа себя
Всю на тебя излила; превосходишь ты лебедя песней;
И уступает тебе
Сам Родопейский Орфей со своею простертой кифарой.
Ты вместе с лирой своей
Можешь смягчить и зверей, и дубы непреклонные сдвинуть, 
