Воды, и росой падают бальзамы
С щедрого неба.
Новые меды гор дают вершины,
350 Исмара скалы[108] ароматом нарда
Теплятся и дуб-великан амомом
Влажен сирийским.
Среди них каким ликованьем, — скажешь, —
Чистой девы грудь вся полна, кто держит
Под одеждой все исполина-мира
Радости сразу?
Здравствуй же, о мать отпрыска такого
Чтимая, к твоей припадает груди
Бог земли и сам повелитель мощный
Высей Олимпа,
Млечная кого насыщает влага
Все, питает все, что парит в эфире,
На земле живет, обитает в море
Вечно тревожном;
В чистом лоне чьем все покой находит,
Не вместят кого все круги эфира,
Розовым щекам чьим дает благая
Пить поцелуи,
Он, кто предпочтен пред людей сынами,
370 Высшего отца образец, взаимно
Губками, смеясь сладко, поцелуи
Воспринимает.
Коль попросишь, мать, разве в чем откажет
Сын тебе, и что он не в силах сделать
Для просящей, коль чтит одну тебя он
Честью такою?
Потому тебе досаждают люди,
Жалуясь в мольбах справедливо, если
Что-то их гнетет, лик страшась увидеть
Судии грозный.
Тем, кто на судах крутобоких бурный
Адрий бороздят и свирепых Сиртов[109]
Воды, их ведя, морякам ты блещешь
В небе звездою.
А когда уже Аквилоном парус
В клочья разнесен, и корабль во власти
Бури, лишь тебя, дивная, на помощь
Все призывают.
Лишь тебе несет немощный, богиня,
390 Все моленья, тот лишь к тебе взывает,
У кого сковал тяжкой цепью шею
Варвар — хозяин.
Сострадая, всех ты целишь, к обетам
Благосклонно слух преклонив молящих,
Милости царя, из богинь богиня,
Грешникам даришь
Вот страдаю я, заболев душою,
И тону в грехах, как в пучине моря,
Вот подавлен я и позорно цепи
400 Давят мне шею.
Дева, ты моим сострадай рыданьям;
Лишь к тебе свои обращаю взоры, —
Так услышь мои, в песне сей воспета,
Жалобы эти.
20. ПЕСНЬ О ЧУДОВИЩНЫХ ЯВЛЕНИЯХ, БЫВШИХ ПРИ КОНЧИНЕ ХРИСТА[110]
Что за дерзостный вихрь и величайший столь
Нежданно трепет все потряс?
Страх немалый наш ум полнит тревогою
И бледность заливает лик.
Феб едва лишь достиг неба срединного,
Девятый проходя предел,[111] 
