Но и великая слава, такого достойная мужа,
Все же сама по себе меньше достоинств твоих.
Ибо (чтоб ныне вполне я поверил речам ненадежным),
Впившись, глаза мои все строки впитали твои.
В них для униженной Музы великая светит надежда,
Эта надежда, о стыд, в мире поникла без сил.
Так, я молю, проложи, о муж наилучший, тропинку,
Пусть это рвенье в тебе множится день ото дня.
Пусть же невежество сгинет, поэзии ж дар благодатный
Пусть под главенством твоим к звездам главу вознесет.
Будь же здоров, и пусть боги дадут тебе вечные годы,
Пусть же и Парка тебе дарит бессмертные дни.
12. ЭПИТАФИЯ БЕРТЕ ДЕ ГЕЙН[41]
Ты, кто твердой стопой здесь проходишь, прочти эти строки.
Вот саркофаг перед взором твоим, он сурово благие
Берты останки скрывает; отныне святилища неба
Душу вмещают ее, заслужившую эту награду
Среди достойных; ведь в годы, пока ее жизнь продолжалась,
Матерью доброй была для сирот она, бедных отрадой,
Как и кормилицей тем, кого голод терзал беспощадный,
В горе — надеждой единой, больным — безупречной сиделкой.
Щедрая, с ними она разделяла все блага когда-то,
10 Чтобы, стократ их умножив, стяжать себе вышние блага.
13. ДРУГАЯ ЭПИТАФИЯ[42]
Обрати взор сюда ты, о путник,
Прочитай эпитафию нашу;
Холм, который ты зришь пред собою,
Ты стопою дави нетяжелой.
Он скрывает блаженные кости
Берты, лет бесконечных достойной.
Век ее воспрославит грядущий
И до звезд вознесет в песнопеньях,
Пока будет земля плодоносной,
10 Пока светлое небо — в созвездьях,
Пока солнце наш мир озаряет,
Пока Феба росистая[43] — полночь.
Ведь ее пережив, ни в едином
Опустелого мира пределе
Так никто доброту не любила,
Не была в справедливости тверже.
Всем была она матерью нежной,
Кто свирепостью лютого Орка[44]
Был лишен среди горестных судеб
20 И любови родных и опоры.
Всем была и кормилицей также,
Притесненным жестокой нуждою,
Для страдальцев — надеждой единой,
Для больных — возвращением к жизни.
Пусть могильным холмом невысоким
Скрыты эти, лишенные света
Лишь недавно, бескровные кости;
Но когда-нибудь время настанет,
Когда чувство живое, увидя
80 Обиталище прежнее снова,
Воскрешенным из праха могилы,
Вместе с ним к небесам вознесется.
14. АПОЛОГИЯ ЭРАЗМА И КОРНЕЛИЯ, ИЗЛОЖЕННАЯ В ВИДЕ ГОРЕСТНОГО ДИАЛОГА ПРОТИВ ВАРВАРОВ, КОТОРЫЕ ПРЕЗИРАЮТ ДРЕВНЕЕ КРАСНОРЕЧИЕ И СМЕЮТСЯ НАД ИСКУСНОЙ ПОЭЗИЕЙ[45]
Я к тебе, кто доднесь был неизвестен мне
И кто славой мне дан громкого имени,
О искусник, пишу: пусть без тебя чуть-чуть
Слух наполню обидами.
Что привыкли к стихам, перья мои, собрат,
И к тому же, о боль, песни мои вослед
Зависть гложущая мне отложить велит;
Я их все отложил теперь. 
