Дейзи Вэнити – Серебряные осколки (страница 47)
– Я возьму его за ноги, – с необыкновенной деликатностью сказал он.
Уинифред отвернулась, скрывая усмешку.
Она раскрыла дверь кареты, и Теодор с помощью Келлингтона втащил Стеллана на одно из сидений. Устроив ноги юноши, Келлингтон с равнодушным видом обтер руки и сел напротив.
Он не больше Дарлинга был в восторге от того, что ему пришлось выручать Стеллана, просто скрывал это куда лучше. Но даже у Теодора и в помине не было того злого, мертвенного блеска в глазах, который появлялся всякий раз, стоило разговору зайти о мистере Уоррене или о родителях Кэтрин. Теперь в них была боль от предательства, но вовсе не ненависть.
Поколебавшись, Теодор перевернул Стеллана на бок и подложил одну из рук ему под голову. Выглядело это так, словно он укладывал его спать.
– Так он не задохнется, если его стошнит, – пояснил Теодор и уселся между Уинифред и Келлингтоном, потеснив обоих.
Келлингтон отвернулся. Уинифред показалось, что он хотел что-то сказать, но сдержался.
Хвоста за ними не было, но когда они втащили Стеллана в дом Дарлинга, Уинифред заметила:
– Теперь нам необходимо быть вдвойне осторожными. Лучше всего снова завести секретную квартиру.
– И к тому же достаточно большую, чтобы вместить пятерых, – добавил Теодор.
Келлингтон оступился на лестнице, но Уинифред поймала его за локоть. Юноши держали Стеллана под руки, и ей только оставалось следовать за ними.
– Пятерых? Вы собираетесь жить
Уинифред лишь пожала плечами, а Теодор вдруг смутился.
– Мы… еще не обсуждали это. Нужно будет поразмыслить.
Они внесли Стеллана в одну из двух пустующих спален – в комнату миссис Дарлинг. Горничные исправно вытирали здесь пыль и подметали пол, но к хозяйским вещам не прикасались. В платяном шкафу до сих пор висели прелестные, но уже вышедшие из моды туалеты Хелен Дарлинг, на комодах все так же были расставлены безделушки вроде фарфоровых фигурок, вазочек и самодельных восковых цветов. На туалетном столике были разложены щетки для волос, упаковка бумаги для папильоток, духи в прозрачных граненых флаконах с хрустальными пробками, кремы и бальзамы. Дверь слева вела в смежную комнату – спальню Генри Дарлинга-старшего.
Опустив Стеллана на край постели, от которой исходил запах сухих роз и вербены, Келлингтон отошел от него и замер в углу комнаты, сложив руки на груди. Присев рядом со Стелланом, Уинифред похлопала его по щекам и оттянула веко. Он до сих пор не пришел в сознание, и, хотя дыхание было глубоким и достаточно ровным, сердце колотилось так, будто намеревалось выломать ему ребра изнутри.
В коридоре послышался шорох платьев, тихие, но полные отчаяния восклицания, и в спальню протиснулись Эвелин и Лаура. Увидев Стеллана, Эвелин побелела, но не сдвинулась с места.
– Он ж-жив? – ровным голосом спросила она.
Одной рукой она стиснула собственную шею.
– Да, – ответила Уинифред и поднялась с кровати.
Чуть повернув голову, Стеллан, не открывая глаз, простонал:
– Воды…
Эвелин будто ничего не слышала. Она широко раскрытыми сухими глазами глядела на Стеллана. Келлингтон нехотя оторвался от стены.
– Я принесу, – вызвалась Лаура и, прежде чем кто-либо успел ей возразить, упорхнула.
– Ему нужна помощь доктора, – сказала Уинифред.
Келлингтон покачал головой.
– Нет. Ему нужен уход, только и всего. Это как похмелье… только намного хуже.
– Значит, ему нужна сиделка, – нетерпеливо подвела черту Уинифред.
Все уставились в пол. Каждый понимал, что по тем или иным причинам не может взять на себя эту роль.
– Не д-думаете ли вы, что я д-должна… – подрагивающим от негодования голосом начала Эвелин.
Но Келлингтон резко прервал ее:
– Нет. – Он почему-то взглянул на Уинифред и продолжил, будто обращаясь именно к ней: – Не думаю, что это хорошая идея.
– Это ужасная идея, – поддержала его Уинифред.
У юноши облегченно опустились плечи.
– Что за ужасная идея? – спросила Лаура, возвращаясь со стаканом воды.
Уинифред протянула к стакану руку, но его перехватил Теодор. Оттеснив девушку, он опустился на колени перед кроватью и, приподняв голову Стеллана, приложил стакан к его губам. Смотрел он при этом подчеркнуто мимо его лица.
– Про сиделку. Из Эвелин вышла бы никудышная сиделка.
– Я могу ею быть, – предложила Лаура.
Все четверо возразили в унисон:
– Нет!
Уинифред вздрогнула. Ее привела в ужас одна только мысль, что Лаура – маленькая, валящаяся с ног от душащей ее чахотки – станет обтирать тело Стеллана, кормить и поить его с ложечки и просиживать у его кровати дни и ночи напролет, пока он не поправится.
– Тогда, наверное, придется мне, – тихо сказал Теодор.
Келлингтон снова нахмурился.
– Послушай…
В горле Стеллана что-то булькнуло. Дарлинг едва успел отнять от его рта стакан и отскочить, и Стеллана стошнило на ковер чем-то жидким и желтым – похоже, желчью. Теодор позеленел и отвернулся.
– Нет, простите… – прошелестел он. – Наверное, я все-таки не смогу. Я… принесу ему компресс.
Теодор вышел так стремительно, что не было никаких сомнений: его вывернет в ближайший цветочный горшок.
– Напишите Малин, – наконец решила Уинифред. – Стеллан ведь ее брат – она должна ему помочь. Пусть под каким-нибудь предлогом улизнет из дома. Она называла себя отличной сиделкой, ведь так?
Бледная как смерть Эвелин бросилась прочь из спальни. Рот Келлингтона сжался в прямую линию.
– Почему мы не можем просто отправить его домой? – спросил он, и в этот раз в равнодушный тон просочилось раздражение. – Мы вытащили его, остальное – не наша забота.
Дарлинг вернулся в комнату, на вытянутой руке держа мокрый насквозь платок. Приблизившись к Стеллану, под синеватыми веками которого бешено ворочались глаза, он осторожно опустил компресс ему на лоб.
– Не думаю, что это хорошая идея, – пробормотал он и переглянулся с Уинифред.
Она раздвигала шторы, чтобы распахнуть оконные рамы. К счастью, окна лондонских спален почти всегда выходят на задний двор, и можно не опасаться грохота экипажей по мостовой и внимания зевак.
– Отец у Акли… буйный, – согласилась Уинифред. – Он вполне способен его прикончить, если ему что-нибудь придется не по нраву.
Поднеся к своему лицу руку, Келлингтон сжал ее в кулак. Жест был настолько непроизвольным, что, казалось, он сам его не осознал до конца.
– Я знаю. Я просто не понимаю, зачем понадобилось… зачем нужно заставлять ее…
Оборвав себя, Келлингтон опустил руку и стремительно вышел из комнаты.
– Он просто не хочет, чтобы Эвелин находилась рядом с ним, – тихо произнес Дарлинг.
Уинифред поджала губы.
– Даже если и так, это ее дело, и ничье больше.
– Мне кажется, он прекрасно это понимает. И от того, что он дает себе в этом отчет, ему еще тяжелее.
Теодор хотел прибавить что-то еще, но в комнату вернулась Эвелин.
– Я отправила ей з-записку с Томасом. Думаю, она п-приедет через час – конечно, если с-согласится.
Она бросила осторожный взгляд на Стеллана. Тот лежал на спине, раскинув в стороны руки и тяжело дыша. Пот катился с него градом, пальцы конвульсивно сжимались и разжимались. Со стороны казалось, будто что-то пожирает его изнутри, и видеть это было почти так же мучительно, как и чувствовать.