Дейзи Вэнити – Серебряные осколки (страница 49)

– Я делаю это не ради себя, – убито повторил он. – Послушайте, я буду говорить на языке, который вам понятен. Вот вам сделка: убедите миссис Акли переехать, чтобы ей не пришлось больше жить бок о бок с мужем. Я в свою очередь согласен на любое ваше условие.

– Какого черта я должна этим заниматься? Моя подруга умирает, Келлингтон. Знаю, что тебе безразлично все, кроме твоей чертовой безответной любви, но хоть это ты должен понять.

Он вздрогнул – сильно, по-настоящему, будто его огрели хлыстом меж лопаток.

Чуткий слух Уинифред уловил звук тихо закрывшейся двери, но, охваченная злостью, она даже не повернула головы. Если бы она не понимала, что ее злость вызвана страхом и болью, она давно уже выцарапала бы Келлингтону его томные глазки.

– Я понимаю. Я согласен на любые ваши условия.

– Хорошо. У меня их три. – Уинифред шагнула ближе, протягивая Келлингтону руку. – Первое: ты расскажешь, что за долг такой вынудил Эвелин спасти человека, испортившего ей жизнь.

– Откуда вы узнали? – устало спросил он.

– Второе: ты сделаешь все от тебя зависящее, чтобы Лауре стало лучше.

Проведя рукой по лицу, он уже протянул было ее для рукопожатия, когда Уинифред добавила:

– Третье: ты поклянешься, что тебе никто на свете не нужен, кроме Эвелин. Поклянись, что она единственное существо на свете, судьба которого тебе небезразлична.

Помедлив, Келлингтон, не глядя ей в лицо, медленно опустил руку.

– Я не могу в этом поклясться, мисс Бейл. На свете существуют и другие люди, которые… мне небезразличны. Есть еще люди, которых я ценю.

Торжествуя, Уинифред поймала огромную холодную ладонь Келлингтона и пожала ее, скрепляя сделку. Юноша без всякого выражения посмотрел сначала на их руки, а затем на нее.

– Что это значит?

– Это значит, что я вышвырнула бы тебя вон, поклянись ты мне в последнем. В таком случае я поняла бы, что ошиблась в тебе, и у тебя совершенно нет сердца. Но теперь я буду твоим другом, если ты этого хочешь.

Келлингтон несколько мгновений неподвижно стоял, уставившись на спокойное лицо Уинифред, а затем она с облегчением почувствовала, как его прохладные пальцы сомкнулись на ее руке. Ее гордость не пережила бы отказа.

– Спасибо. Верьте мне, когда я говорю, что мало чего мне так хочется, как иметь вашу дружбу.

Странно слышать такие слова от человека, который только вчера заявлял, что дружба между ними невозможна.

Одновременно смутившись, они расцепили руки.

– Я пойду к Эвелин. Предупрежу ее о переезде, – сказала Уинифред, надеясь, что по ее голосу нельзя сказать, что она нервничает.

– Да, разумеется. Я…

Келлингтон замолк, и она предложила:

– Напишите своей горничной о приезде гостей.

– Именно так.

Он поспешил вниз, а Уинифред задержалась в коридоре, прежде чем войти к Эвелин. Она была рада заручиться дружбой Келлингтона, но то, что он просит взамен, может стоить ей подруги.

Она постучалась и, получив ответ, вошла. Сидя на полу у изголовья кровати, Эвелин аккуратно складывала в дорожный кофр свои вещи.

– Я слышала в‑ваш разговор с Джоном, – сухо сказала она, даже не взглянув на вошедшую.

Уинифред похолодела, но, играя безразличие, прошла в комнату и уселась на кровать. Носком сафьяновой туфли она поддела жестяную шайбу с кремом и принялась катать ее по полу.

– Отлично. Мне не придется повторять дважды, – легкомысленно заметила она.

Выдернув баночку из-под ноги Уинифред, Эвелин гневно поглядела на нее снизу вверх.

– П-почему ты не сказала, что он до сих п-пор в меня влюблен?

– Зачем? Ты ведь в него не влюблена.

Швырнув баночку в кофр, Эвелин, уже не беспокоясь об аккуратности, сгребла в большой отсек все свои колбочки, щетки, платки, веера, перчатки, украшения и застегнула клапан. Ее пальцы двигались с торопливой сноровкой, выдававшей гнев.

– Я считала т-тебя своей подругой, – севшим голосом произнесла она и поднялась на ноги. Теперь Уинифред глядела на нее снизу вверх. – И сейчас ты п-предлагаешь мне отправиться в дом к ч-человеку, который испытывает ко мне ч-чувства? Это непозволительно. И ж-жестоко.

– Это ничуть не жестоко, он сам об этом попросил, – возразила Уинифред и потянулась, чтобы схватить Эвелин за ярко-зеленую ткань платья, но та отодвинулась. – Будет тебе. Келлингтон никогда не позволяет себе лишнего.

– Д-дело не в этом.

Подплыв к зеркалу, Эвелин поправила изумрудную заколку в виде павлиньего пера. Украшение скрепляло ее рыжие локоны на затылке.

– Ты должна б-была мне сказать. Разве ты не п-понимаешь, что принимать п-помощь от безответно влюбленного мужчины – совсем не т-то же самое, что принимать ее от д-друга?

– Не понимаю, – нетерпеливо ответила она, и отражение Эвелин нахмурилось. – Если тебе предлагают помощь – прими ее. Какое дело, влюблен в тебя кто-то или нет?

– Ты д-должна была дать мне об этом судить. Я не могу п-пользоваться чужими ч-чувствами.

– Ну и зря, – вырвалось у Уинифред.

Эвелин, вспыхнув, повернулась и схватилась за ручку чемодана.

– Если ты отклоняешь предложение Келлингтона, то куда ты собралась? К родителям?

– В Лондоне п-полно гостиниц, – огрызнулась Эвелин и обеими руками потянула чемодан к выходу, но он не сдвинулся с места.

Уинифред преградила ей дорогу.

– Не глупи. Я не позволю тебе жить одной в какой-нибудь дрянной гостинице.

– Это лучше, чем п-принять его помощь, – парировала Эвелин.

Пнув кофр, она зашипела, но застрявшая ножка чемодана выпрыгнула из выемки в паркете.

– П-пропусти.

– Нет. Пожалуйста, ты должна поехать с нами. Помочь Лауре. Если хочешь, я даже вытрясу из Келлингтона обещание остаться здесь! Он станет присматривать за Малин и Стелланом.

– Ты хочешь, ч-чтобы я выставила Джона из его же д-дома?

– Нет. Это сделаю я.

– Довольно язвить! – вспылила Эвелин и потащила вперед чемодан, невзирая на преграду в виде Уинифред.

Ее окатило сладостью духов подруги, но в этот раз к ним примешивался терпкий теплый запах, напоминающий горящее дерево. Эвелин остановилась и повела носом, и Уинифред поняла: это не духи.

– Ч-что это? – растерянно спросила она, выпуская кожаную лямку чемодана. – Как б-будто что-то горит. Кто-то перевернул свечу?

– Запах был бы слабее, – возразила Уинифред и выглянула в коридор.

С лестницы тянулся серый дым.

– На первом этаже пожар! Предупреди Малин!

Изменившись в лице, Эвелин бросилась к соседней комнате. Уинифред в три шага преодолела коридор, по ковру которого уже начал растекаться дым, и рванула дверь спальни Лауры.

Прервавшись на полуслове, Теодор поднял голову. Увлекшись книгой, он даже не заметил, что Лаура уже не спит, а молча лежит, уставившись в потолок.

– Винни? – Заложив книгу пальцем, он поднялся на ноги и вдруг нахмурился. – Что за запах?

– Похоже, дом горит, – коротко пояснила она и раскрыла дверцы шкафа, отыскивая накидку – Лаура была в одной ночной сорочке. – Выберетесь вдвоем? Я должна помочь Малин.

Лаура, опираясь на локти, села в постели. Ее глаза блестели.

– Я справлюсь и сама, – заверила она. – Пускай мистер Дарлинг лучше поможет мистеру Акли.

Теодор положил книгу на столик и принял из рук Уинифред серую шерстяную накидку, с беспокойством выглядывая в коридор.