Дэйзи Гудвин – Дива (страница 2)
Он взглянул на часы и взял ее под руку.
–
В театре «Комеди Франсез» давали фарс Жоржа Фейдо. У Марии болели скулы от вымученных улыбок. Она не надела очки, и действо на сцене сливалось в одно размытое пятно, но приглушенное хихиканье Элизабет Тейлор, сидевшей в соседнем кресле, подсказывало, когда нужно смеяться. Мария уже встречалась с Бёртонами. Они были одними из тех ярких людей, которых обожал Ари. Он много раз приглашал их на «Кристину», но они так и не приехали в гости – у них была собственная яхта.
Лиз по-хозяйски сжимала бедро супруга, демонстрируя огромный мерцающий бриллиант на безымянном пальце. Мария попыталась вспомнить, каким по счету мужем был Ричард Бёртон – четвертым или пятым? В ее памяти всплыл образ Элизабет в кружевной мантилье. Это была свадьба с Бёртоном или предыдущая? Мысли тут же унеслись к другой церемонии на далеком греческом острове – и Мария сделала глубокий вдох, чтобы сдержать крик. На мгновение она почувствовала, как волна ярости кислотой разъедает желудок и подступает к горлу, – то же испытывала ее Медея, певшая о мести Ясону, неверному возлюбленному, который оставил ее, чтобы жениться на другой.
Услышав резкий вздох, Франко элегантно повернулся к Марии и коснулся ее руки. Она поняла, что забылась, на мгновение перестав играть роль беззаботной женщины, – и снова устремила взгляд на сцену.
Когда занавес опустился, пара фотографов бросилась в проход, чтобы запечатлеть публику. Мария собралась отвернуться, но Элизабет Тейлор схватила ее за руку и, наклонившись, прошептала:
– Веди себя так, будто я рассказываю тебе что-то невероятно смешное.
Мария послушно залилась хохотом. Пронзительно-фиалковые глаза Элизабет победно сверкнули.
– Это должно попасть на первую полосу. Мария Каллас весело смеется над шуткой своей давней подруги Лиз Тейлор.
Она похлопала Марию по руке.
– Мы, дивы, должны поддерживать друг друга. В следующий раз не доверяйся мужчине, пока он не наденет тебе на палец кольцо.
– Я постараюсь это запомнить, миссис Бёртон.
Франко предложил пойти в
– Мадам Каллас, вы хотите что-нибудь сказать господину Онассису?
– Мария, это ваш новый кавалер?
Мария горделиво прошла мимо репортеров, притворившись, что не слышит их выкриков, и исчезла в спасительной бархатной роскоши красного фойе.
– Мы так рады видеть вас, мадам Каллас. Какая честь!
Мэтр Жирардо слегка поклонился, преисполненный восхищения самообладанием Марии и благодарности за то, что его ресторан снова окажется на первых полосах газет.
– Ваш обычный столик готов… – произнес он и мягко добавил: – Или вы предпочитаете сесть в другом месте?
– С какой стати, Гастон?
Поправив горжетку, Мария вошла в главный зал ресторана и направилась к столику в углу под картиной в стиле ар-нуво с изображением купающейся нимфы. Это был любимый столик Ари: отсюда ему лучше всего было видно посетителей, а посетителям – его.
– Франко, скажи, кто находится в зале? Ты же знаешь, без очков я почти слепая.
Мария с детства была близорука и обычно носила очки. Но сегодня, решившись выйти в свет, она не желала видеть выражения лиц узнававших ее людей. Хватало того, что она то и дело слышала шепот: «Да, это Мария Каллас, оперная певица. Та, что была с Онассисом до Джеки Кеннеди. Интересно, каково ей сейчас?»
Мария вспомнила, как, исполняя роль Нормы, она пела о боли, которую причинил ей возлюбленный, пожелав жениться на другой. Зрители плакали от того, как точно она передавала величавое великолепие музыки Беллини. Никто никогда не исполнял эту партию лучше. Но теперь она поняла, насколько нелепой была ее игра. Теперь она точно знала, каково это – быть оставленной любимым мужчиной.
Франко оглядел зал.
– В дальнем углу сидят Виндзоры с Мари-Элен де Ротшильд. Герцогиня машет тебе.
Мария подняла руку и помахала в ответ.
– В другом конце Ноэл Кауард ужинает с Марлен Дитрих и очень симпатичным мальчиком.
Официант принес два бокала шампанского. Франко произнес тост:
– За твое здоровье, Мария!
– За нового мужчину в моей жизни!
Они чокнулись и улыбнулись друг другу. Для всех, кто не знал о слабости Франко к посыльным из квартала Ле-Аль, они казались идеальной парой. Франко Дзеффирелли поставил несколько спектаклей, в которых блистала Мария, и был одним из ее близких друзей. За те девять лет, что Мария провела с Онассисом, они почти не виделись – Франко заявил, что ноги его не будет на его яхте. «Я не смогу умываться по утрам водой из золотого крана, моя дорогая, даже ради тебя», – заявил он. А когда Мария коротко подстриглась по предложению Ари, он съязвил: «Делаешь новую карьеру? Этот образ отлично подойдет для теледикторши».
Волосы снова отросли, и теперь высокий пучок добавлял еще пару-тройку сантиметров к ее ста восьмидесяти. Ранее той весной Мария обнаружила первые седые прядки и, смеясь, показала их Онассису: «Посмотри, Ари, это все из-за тебя!» Похоже, ее тело заранее знало, что должно было произойти.
Жирардо вернулся, чтобы принять заказ.
– Мне как обычно, – сказала Мария.
Жирардо кивнул и мягко спросил:
– Не хотите ли попробовать закуску из белых грибов, мадам? Наш шеф-повар лично собирал их сегодня утром. Их готовят с луком-шалотом, капелькой сливок и небольшим количеством эстрагона… Очень легкое блюдо, уверяю вас!
Мария знала, что Жирардо не предложил бы что-то новое, если бы она была с Ари, – с ним она всегда заказывала одно и то же: тартар с зеленым салатом. Она почувствовала, что Гастон изо всех сил пытается хоть чем-то ее порадовать.
– Если вы настаиваете, – кивнула Мария и была вознаграждена восторженной улыбкой.
– Вы не пожалеете, мадам!
Когда он отошел, Франко ободряюще подмигнул ей.
– Я рад, что ты снова ешь. Что бы там ни говорила герцогиня Виндзорская, человек вполне может быть и слишком богатым, и слишком худым.
Шампанское уже ударило Марии в голову, и она искренне рассмеялась, а Франко продолжил забавный монолог о других посетителях ресторана, о том, кто был последним любовником Марии-Элен и как герцог Виндзорский безуспешно просил свою племянницу королеву Елизавету устроить ему государственные похороны. При этом он искусно избегал всего, что могло бы ранить подругу.
Принесли белые грибы в маленьких медных жаровнях – мясистые шляпки аппетитно блестели под бело-зеленым соусом. Мария наколола кусочек на вилку и отправила в рот. Жирардо не покривил душой: сочные грибы в сливках, приправленные пикантным эстрагоном, были невероятно вкусны. Может, настала пора сделать шаг вперед и отдаться плотским удовольствиям, в которых она так долго себе отказывала? Она подумала о слоеных круассанах из булочной за углом, кофейном мороженом в Сирмионе, спанакопи́те, только что вынутой из печи в Афинах. Она могла есть сколько душе угодно: кого теперь будет волновать ее фигура? Поймав себя на этой мысли, Мария поспешно отложила вилку и отодвинула тарелку, на которой осталась бо́льшая часть блюда. Она хотела выглядеть как божественная Каллас, а не как Мария Калогеропулу – толстая девчонка, не знающая другого способа насытиться.
–
Подняв глаза, она заметила, как расстроился Жирардо.
– Грибы восхитительны, но в моем возрасте важно не переусердствовать.
Франко, рассказывавший о забавном происшествии на черно-белом бале, который закатил Трумен Капоте в отеле «Плаза», вдруг остановился и слегка сжал запястье Марии.
– Улыбайся, – прошептал он.
За спиной Марии зазвучал знакомый голос:
– Неужели это мадам Каллас собственной персоной? Не думала, что найду тебя здесь, дорогуша, именно в этот вечер, но как же я рада тебя видеть!
Мария повернулась и увидела блестящие глазки и решительный рот Эльзы Максвелл – светской львицы, которая одиннадцать лет назад познакомила ее с Ари.
– Эльза! Какой сюрприз! Я думала, ты сейчас в Нью-Йорке.
Мария наклонилась, чтобы поцеловать собеседницу в щеку, старательно избегая волосатой родинки на подбородке.
– Мари-Элен настояла, чтобы я приехала и помогла ей с приемом, и я не смогла отказать. Она всегда была такой верной подругой!
Мария сделала вид, что не поняла намека.
– Эльза, ты знакома с Франко Дзеффирелли? – спросила она, указав жестом на своего спутника.
– Знакомы ли мы? Можно сказать, что это я его создала!
Франко поцеловал протянутую руку с короткими, унизанными кольцами пальцами.
Эльза Максвелл улыбнулась, обнажив неестественно белые зубы. Полоски золотой парчи едва прикрывали ее тучную фигуру.
– Ты на удивление хорошо сохранилась, Мария. Как ты права, что решила не заводить детей! Вот почему вы с герцогиней Виндзорской выглядите так молодо – заботы материнства не омрачают это жемчужное чело.
Она поднесла мундштук ко рту и затянулась.
Видя, как раздуваются ноздри Марии, Франко произнес:
– Эльза, не хочешь присесть?
– Спасибо, дорогой Франко. Но я не могу заставлять герцога ждать, а тем более герцогиню, которая, уж поверь, важничает куда больше супруга. А что до Мари-Элен…