Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 37)

Когда началась свадебная церемония, я понятия не имел, как все пройдет, – мы все делали совершенно спонтанно. Но подъехал лимузин, вышла Пэм и выглядела сногсшибательно. Ничего подобного я не видел. Может звучать странно, учитывая, сколько раз мы с ней кувыркались в постели. Я видел Пэм одетой, видел и раздетой. Но никогда не видел ее такой: она была… подобна ангелу.

Ух ты! Мама была права.

Надо признать, когда Пэм шла по траве, мне на мгновение стало тревожно. Но как только она взяла меня за руку и посмотрела в глаза, страх тут же прошел, и вместо него я услышал еще один голос, только на этот раз больше похожий на мой:

«Знаешь что? Давно пора! Эта женщина создана для тебя!»

Кстати, это была трезвая церемония. В Японии никто из нас не употреблял. Я был в здравом уме и с ясной головой. Полон оптимизма. И знал, что делаю.

После церемонии мы сели в лимузин и поехали обратно в отель, а в машине играла песня «The Living Years» британской группы Mike & The Mechanics. Возможно, не самая «металльная» песня, но я безумно ее люблю. Мне нравится мелодия и посыл. Я знаю, что песня об отцах и сыновьях и боли, вызванной их конфликтом. Хотя, по сути, песня о любви. И том, что важно говорить о своих чувствах тем, кого любишь.

Той ночью мы устроили пир под открытым небом и познакомились с пожилой парой – они были женаты больше пятидесяти лет. И в какой-то момент я понял, что общаюсь на довольно откровенные темы с мужем, тихим вдумчивым мужчиной, который мне в дедушки годился.

– Как вам это удается? – спросил я. – Ну… полвека вместе…

Старик улыбнулся.

– Все просто. Никогда не ложись спать, гневаясь на жену.

– Никогда?

– Никогда.

Я так громко рассмеялся, что чуть не подавился.

– Но бросьте, это же невозможно!

Он посмотрел на свою жену, сидящую в паре шагов от него, а она дружелюбно болтала с гостями.

– Конечно, возможно. Неважно, что она делает, неважно, как ты на нее зол. Просто поцелуй ее перед сном.

Видит Бог, у нас с Пэм далеко не идеальный брак. Но спустя почти двадцать лет мы по-прежнему вместе. Если не считать ночи, когда нас разделяла работа и перелеты, я могу по пальцам одной руки посчитать ночи, когда засыпал, не поцеловав супругу перед сном.

Что тут скажешь? Старик оказался прав.

Во время выхода на «бис» в самом конце выступления я всегда держу гитару над головой. Фотография Росса Халфина

13. Прошу Бога мою душу оберегать

«Я устал от гастролей. Устал от Megadeth. Мне все это не в кайф… и если ты не хочешь, чтобы я пил, я наглотаюсь таблеток».

В какой-то момент приходится соответствовать тому, что о тебе говорят, особенно когда они, в общем-то, правы. Так было в случае с моим отношением к тому, что Megadeth классифицировали как «политическую» группу. Когда мы только начинали, мне этот ярлык не нравился, но после выхода Rust in Peace и Countdown To Extinction все сложнее стало это отрицать, и по меньшей мере я был в курсе того, что происходит в мире; следовательно, эти наблюдения и замечания, иногда не всегда тонкие, время от времени находили свое отражение в текстах Megadeth.

Концепция Rust in Peace, к примеру, родилась, когда, ехав по шоссе, я увидел наклейку на бампере машины. Не помню точной фразы, но написано было что-то вроде: «И пусть все ваше ядерное оружие коррозией с миром покроется», и я тут же нарисовал в голове себе этот образ боеголовок, находящихся где-нибудь в поле, покрытых граффити. Не совсем воинственное отношение, согласись? И все же, временами меня обвиняют в приверженности к правым. Также меня воспринимают как сторонника окружающей среды, что не совсем сочетается с традиционными республиканскими ценностями. Правда состоит в том, что я считаю себя «политическим» только в том смысле, что являюсь гражданином Соединенных Штатов Америки, а, следовательно, свободным (может быть, даже обязанным) говорить о том, что вызывает у меня интерес.

И есть альбом вроде Rust in Peace, в котором песни о глобальном потеплении и экологических катастрофах («Dawn Patrol»), военнопленных («Take No Prisoners») и, разумеется, религии («Holy Wars… the Punishment Due»).

Я думаю, большинство тех, кто знаком с музыкой Megadeth, сказали бы, что я политически активный артист (работа «корреспондентом» MTV во время президентской кампании 1992 года, вероятно, лишь упрочила эту репутацию), но меня не так просто с чем-либо связать или классифицировать, и, надеюсь, этого никогда не произойдет. Вот как я на это смотрю: если бы в честь Клинта Иствуда назвали вечеринку, это была бы моя вечеринка. Ладно, я понимаю, Клинт был официально избран мэром Кармела, штат Калифорния. Но я не говорю о нем как о гражданине. Я говорю о персонажах, которых он играл, начиная с преступника Джоузи Уэлса и заканчивая «Грязным Гарри» и стареющим мстящим стрелком Уильямом Манни в «Непрощенном». Человек любит свою страну и стоит за тех, кто не может себя защитить, и ему глубоко насрать, что о нем думают другие. С ним не всегда можно согласиться, но его нужно уважать.

Я не являюсь зарегистрированным членом ни одной из двух основных политических партий и подозреваю, что это никогда не изменится. Считаю себя беспартийным: в общем, я с недоверием отношусь к профессиональным политикам и, когда захожу в будку для голосования, обычно выбираю меньшее, как мне кажется, из двух зол. В 1992-м, когда Билл Клинтон взошел на вершину демократической партии и бросил вызов Бушу-старшему, мне было гораздо проще отдать свой голос за Клинтона. Эл Гор не вызывал у меня доверия. Учитывая мое отношение к защите окружающей среды, мне было тяжело не принимать во внимание этого человека; в то же самое время я был ярым противником Родительского комитета по цензуре в музыке (PMRC[41]), основанным женой Гора, Типпер. Я был сторонником, если даже не поклонником, Джорджа Буша-младшего, в первую очередь потому, что восхищался его подходом к решению проблемы с терактами 11 сентября 2001 года и не имел ничего против участия Америки в Ираке. Кроме того, я бы ни за что не проголосовал за Джона Керри, высокомерного парня, который вел себя грубо и надменно, когда я попытался взять у него интервью для MTV. Я знал, что у него нет шансов стать президентом – этого самодовольного говнюка видно насквозь.

Для меня все на самом деле очень просто. Я хочу иметь возможность носить оружие; слушать музыку, которая мне нравится; есть, пить и радоваться жизни; и никому не причинять вреда (разумеется, если только это не в целях самообороны). Это сокращенная Нагорная проповедь из Библии: относись к другим так, как бы ты хотел, чтобы относились к тебе.

Вызвала ли отвращение у фанатов металла тематика песен альбома Rust in Peace, нельзя сказать точно. Пластинка стала самой успешной в каталоге Megadeth на данный момент, и было продано свыше миллиона копий, к тому же группа впервые была номинирована на «Грэмми». Не то чтобы мне было до этого какое-то дело (ладно, может быть, совсем чуть-чуть), но альбом также получил практически всеобщее признание критиков. Почти по всем мыслимым стандартам Rust in Peace стал переломным моментом для Megadeth. Прикол в том, что начиналось все не так хорошо. Мы записывались в местечке под названием Rumbo Recorders, принадлежавшем, кто бы мог подумать, Captain and Tennille. Только представь себе! Megadeth записывают дорожки в той же самой студии, где записан хит «Muskrat Love». Я сомневался, что в студии удастся поймать нужную атмосферу, и это чувство лишь усугубилось, когда в один прекрасный день я вошел туда и увидел, как наш продюсер, Дэйв Джерден, поедает хот-дог с соусом чили и курит сигарету прямо за микшерным пультом. В помещении стояла ужасная вонь.

Через несколько дней Джердин ушел, его заменил Майк Клинк, чей послужной список был впечатляющим, если не сказать – безупречным. У меня с Клинком с самого начала не задались отношения, особенно когда он сказал:

– Слушай, дружище, если позвонит Эксл, мне придется на некоторое время уехать.

– Чего?

– Да, я записываю еще и альбом с Guns N’ Roses, поэтому если я понадоблюсь Экслу… ну, в общем, ты понял.

– Да, я понял. Молись, чтобы он не позвонил.

Эксл не позвонил. Клинк доделал свою работу почти до конца, пока не начал привозить своего нового щенка с собой на работу, и этот чертов пес прогрыз дыру в стене, а потом еще и гитару мою опрокинул, поэтому Клинка пришлось отпустить. Но я хочу быть честным. Майку Клинку всегда ставили в заслугу работу в качестве продюсера альбома Rust in Peace, и я, безусловно, не стал бы отрицать его вклад в пластинку. Это шикарная работа, от начала до конца.

Гастроли в поддержку альбома растянулись более чем на семь месяцев, и началось все с нашего участия в туре «Битва титанов», где вместе с нами были Slayer и Suicidal Tendencies. Помню, это было особенно увлекательное и классное время, и новая кровь – в лице Марти и Ника, – а также тот факт, что мы продвигали очень мощную пластинку, превратили гастроли в гораздо менее рутинное и скучное занятие.

Разумеется, нам повезло (если это слово здесь уместно), что в команде дорожников у нас был парень вроде Доминика (не буду разглашать его настоящее имя).

Дом был гитарным техником Марти. До этого он работал с Guns N’ Roses – когда они «функционировали», а мы зависали с ними, – и мы часто делили технический персонал. Мы наняли их звуковика, Дэйва Керра; их начальника охраны, Джона Цукера, и Доминика. Дом относился к своей работе крайне бесцеремонно и неуважительно.