Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 32)
Я громко заржал.
– Так вот чем вы тут, ребята, занимаетесь?
И действительно, именно этим они и занимались – между прочим, уже несколько месяцев. Мне было насрать. Я вернулся на сцену и продолжил играть перед беснующейся публикой. Последнее, что помню – я схватил бутылку шнапса, которая всегда стояла рядом с Чаком, и сделал несколько больших глотков. Оставшуюся часть концерта я не помню, но мне потом рассказали, что случилось. Перед тем, как сыграть последнюю песню вечера, «Anarchy in the UK», я произнес следующее:
– За идею! Верните Ирландию ирландцам!
Я не знал, что делал или что говорил. Уверен, я решил, что это прикольно, – безобидный, патриотичный лозунг. Вроде фразы Пола Реверы: «Один, если по суше, два – если по морю». Другими словами, невежественная глупость. Но мои слова фактически чуть ли не разделили Красное море перед сценой: с одной стороны – католики, с другой – протестанты. А общим у них было состояние алкогольного опьянения и желание подраться при малейшей провокации. И я им это устроил. Выступление немедленно завершилось, и нас быстро вывели с территории в пуленепробиваемом автобусе.
Карнавал продолжился, и на следующий день мы отыграли в Ноттингеме, Англия. К тому времени, как мы отстроили звук, Чак был уже слишком «выжженным», чтобы играть.
Уже некоторое время Ник умолял попробовать посадить его за установку Чака. «Я играю лучше него, – говорил Ник. – Дай мне сыграть». Теперь у него появился шанс. Ник прыгнул за установку и тут же приступил к первой песне, которую я написал буквально за несколько часов до этого. Она в итоге окажется на альбоме
Ник сыграл безупречно. Он еще не стал нашим барабанщиком, но вполне мог им стать. С этого момента не было никакой необходимости терпеть провалы Чака или даже смиряться с тем фактом, что мы с ним не ладили. У нас был вполне способный, приветливый барабанщик, жаждущий своего часа.
Найти замену Джеффу Янгу оказалось гораздо более сложной задачей, но его уход был одновременно необходимым и неизбежным. У Джеффа случались заскоки и проблемы с самоуверенностью, и все эти черты не очень идеально сочетались с моими. К примеру, однажды вечером во Флориде он закатил истерику и угрожал уходом. Причина гнева Джеффа? Открыв один из моих чемоданов, он обнаружил в нем старое любовное письмо, написанное для меня девушкой по имени Доро Пэш, вокалисткой немецкой метал-группы Warlock. Она была милой телочкой, и я был польщен ее вниманием, поэтому оставил письмо, даже при том, что из этих отношений ничего не вышло. Но Джефф, безуспешно преследовавший Доро в предыдущие месяцы, был так оскорблен этим, что посчитал, что не может больше играть в Megadeth. На самом деле я считал, что злиться как раз должен я, – он, в конце концов, залез без спроса в мои вещи.
Но тот эпизод оказался лишь ложной тревогой. Джефф тогда не ушел, но его поведение стало настолько неадекватным, что я был готов указать ему на дверь. Когда я узнал, что как-то вечером Джефф пригласил мою невесту Диану на свидание – причем, я полагаю, угашенный в говно – и сказал ей, что мечтает заняться с ней сексом, трахая свою подружку… ну, это была черта, которую нельзя переступать. Ты не должен гадить там, где ешь, и не должен пытаться трахнуть невесту своего коллеги по группе. Особенно, когда этот коллега – твой начальник.
Так что мы с Джеффом созвонились, и я сказал ему, что больше он в группе не играет. Никаких длинных слезливых историй, никаких объяснений. Все. Давай до свидания. Через несколько минут он уже был дома, в котором мы жили с Эллефсоном. Приехал на розовом «Юго» и стал барабанить в дверь, рыдая как девка.
– Чувак, пожалуйста, впусти. Прости меня!
– Убирайся отсюда на хер, Джефф!
– Да ладно тебе, старик, – умолял он. – Я заправился.
Заправился – это не извинение, а скорее термин, который мы использовали для описания наркотического опьянения. Если ты заправился – значит, достал наркоту. И готов тусоваться.
Ну, разумеется, я распахнул дверь. Джефф вошел, снова извинился, а затем поделился своими запасами со мной и Эллефсоном.
Утром мы вышвырнули Джеффа из группы.
Забавно наблюдать, как время лечит. Не так давно мы встретились все вместе – тот кратковременный состав Megadeth 1988-го (в том числе Джефф Янг, который теперь давно завязал с веществами и победил рак), – чтобы поработать над пересведенной версией пластинки, и от души поржали, вспоминая тот год, прожитый в желчи и негативе. Мы обнялись, извинились друг перед другом, посмеялись над собственной порочностью и общим безумием того времени. Но тогда, эх… было жестко. Мы хотели прикончить друг друга, и нам почти это удалось.
11. Вопреки рекомендациям врачей
Если собираешься сесть за руль по пьяни, убедись, что хотя бы не зря потратишь бабки. Я, например, себе ни в чем не отказывал.
Летом 1989-го я ехал по бульвару Вентура, обратно домой, конкретно нажравшись, и даже не парился, что могу наткнуться на копов. Я был пуленепробиваемым или только так думал. Осталось проехать последний перекресток. От очередной ночи свободы меня отделял всего один сигнал светофора. Я вдавил педаль газа в пол и слева от себя увидел, как кто-то высунулся с пассажирского места своей машины. Он пытался орать на меня, поэтому я опустил окно, чтобы увидеть, чего он хочет. Он выглядел как вполне себе нормальный парень.
– Припаркуйтесь, сэр, – сказал он. Я увидел, что он машет значком.
– Окей, офицер. Нет проблем.
Помню, они сказали, что позаботятся обо мне, вызовут мне такси и отправят домой, и я подумал, что это невероятно мило с их стороны. Не успел я опомниться, как меня начали слепить множество мигающих огней, приближающихся ко мне со всех сторон.
А потом до меня дошло, что это и
Перечень веществ, найденных у меня в крови или машине – довольно справедливый признак того, насколько сильно моя жизнь вышла из-под контроля: марихуана, Диазепам, кокаин, героин, хлоралгидрат (снотворное), алкоголь, ложка и шприц. Откуда взялся шприц – честно говоря, понятия не имею; я не вводил себе наркотики внутривенно. Я делал это лишь несколько раз в жизни – задолго до этого ареста и пару раз после того, как моя героиновая зависимость достигла своего дна. Не было причины держать шприц в машине. Однако он там лежал. Какого хера? Дело в том, что машина фактически стала аптекой на колесах, и я был одновременно ее покупателем и собственником.
Последствия моего ареста не заставили себя долго ждать. Все просто. Меня обязали посетить десять собраний в клубе анонимных алкоголиков и записаться на программу избавления от алкогольной зависимости сроком полтора года. Хотя ни черта не вышло. После первого же часа в клубе АА я решил, что с меня довольно. Я мало чего знал об этой программе, чтобы понимать, что процесс регистрации необязателен, и вместо «Дэйва Мастейна» в регистрационной карточке я мог написать «Вася Пупкин», и всем было бы одинаково насрать (неспроста же он называется клубом
– Эй, Джуниор. А что если я буду платить тебе за посещение клуба АА вместо меня?
– Сколько?
– Не знаю. Может быть, несколько сотен баксов за прием.
– Окей, отлично.
Все было настолько просто.
Дэвид сходил на одну встречу… потом еще… и довольно быстро я стал платить ему за посещение собраний, которые сам бы посетил бесплатно. Что-то изменилось. Он перестал пить, перестал употреблять. И однажды вечером я посмотрел на него, завязавшего с бухлом и наркотой, и сказал: «Охереть! Я случайно вылечил Джуниора!»
Клуб АА помог Дэвиду. Мне? Не сказал бы. Идея зависать с кучкой ребят в рубашках для боулинга с волосатыми спинами просто не выдерживала никакой критики. Все в клубе АА казалось мне циничным и фальшивым. Программа уходит корнями в христианство и целительную силу Бога в сочетании с бессилием человека, – эту концепцию нужно принять, чтобы понять и преодолеть зависимость, – и все же нельзя говорить о Боге на собраниях. Я вышел с первого же собрания, сказав: «Вы, ребята, на всю голову ебнутые. Неудивительно, что на сотню жетонов “новичка” всего одна монетка “двадцатилетнего стажа”. Никто в здравом уме не стал бы придерживаться этой программы».