Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 31)

Он принял это решение не от нечего делать. Дэвиду стала капать на мозги его девушка, Чарли, а также его накрыла волна тревоги после выступления перед публикой свыше 100 000 человек. Но больше, чем что бы то ни было другое, я полагаю, прозрение Дэвида было вызвано желанием покончить с тяготами ломки. Проще говоря, у него закончился героин, и ему нужно было «поправить здоровье».

В результате Megadeth были вынуждены отказаться от тура «Монстры рока», и решение имело далеко идущие последствия. Пришлось отменить выступления на семи футбольных стадионах, и около полумиллиона поклонников остались явно не в восторге. Речь идет об очень серьезных деньгах. И все в этом сценарии меня раздражало – от проблем Дэвида до последовавшего затем фиаско со СМИ. Каждый в турне знал, что происходит, но почему-то наш агент и менеджер решили придумать какую-то нелепую отмазку в стиле Spinal Tap, и Megadeth неохотно были вынуждены отказаться от турне после того, как басист группы… поскользнулся в ванне отеля и вывихнул чертово запястье!

– Вы че, прикалываетесь? – Спросил я. – Ничего лучше придумать не могли? Да кто нам поверит?

Само собой, никто и не поверил, и негативные последствия оказались мгновенными, не только с точки зрения доходов от наших денежных сборов, но и продаж пластинок, имиджа и репутации группы. Это был один из самых важных и масштабных туров в истории металла, и Megadeth сами же себе перекрыли кислород. В мгновение ока настоящая история просочилась наружу, и все стали тыкать в меня пальцем. Все ведь уже очень давно размышляли о том, что я принимаю наркотики, но я не признавался в этом публично. Я ничего не говорил и уж точно никогда не приплетал Дэвида. И поэтому, когда он лег в клинику, все естественным образом предположили, что виноват я. Честно говоря, я не особо был заинтересован в том, чтобы винить кого-либо за плохое поведение, вне зависимости от того, мое оно или чужое. Ответственность имеет первостепенное значение, когда дело касается развития меня как человека, поэтому я довольно быстро начинаю называть это херней, когда слышу, как кто-нибудь ноет о своих несчастьях. Мне проще было бы сказать, что я стал профессиональным и матерым героинщиком под руководством Криса Поланда и Гара Самуэльсона, но это было бы нечестно. Также нечестно полагать, что Дэвид Эллефсон остался бы чист и трезв, если бы не дружил со мной. Все мы были пассажирами одних и тех же американских горок. Никто не приставлял ствол к виску и не заставлял нас ехать.

Но никто и не сказал, когда остановиться. Каждый из нас принял решение самостоятельно, с разной долей успеха.

Я последовал примеру Дэвида, предпочтя лечь в клинику добровольно и без лишнего шума – в небольшое местечко в Ван-Найс, штат Калифорния. Смешно было бы утверждать, что меня силой втянули в процесс реабилитации. Я согласился отчасти из-за того, что знал: у меня есть проблема, и употребление наркотиков становится все более неуправляемым и болезненным, нежели веселым, но по большей части потому, что другие предполагали, что это хорошая идея. Моя девушка Диана неоднократно предлагала мне обратиться за помощью, и ее вмешательство происходило из искренних побуждений и любви. Другие были настроены более прагматично. Музыкальная индустрия, о чем я был предостережен, стала носить менее безумный и непредсказуемый оттенок поведения. Если ты хотел сохранить карьеру, тебе, по идее, стоило завязать.

По идее.

Помню, как регистрировался в приемном отделении, заполнял анкету и чувствовал вселенскую грусть. Я был так обдолбан, что хотел и дальше получать кайф от наркотиков. И я не говорю, что накачивался этим дерьмом между концертами или репетициями; я репетировал в перерыве между тем, пока был под кайфом, и давал концерты, отдыхая от наркоты. Мне пришлось оказаться на самом дне. Я причинил боль себе и своим поклонникам. Настало время справиться с этой ситуацией.

Только это было не так. Далеко не так.

После пары дней лечения я позвонил другу и спросил, не мог бы он принести что-нибудь в медицинское учреждение, чтобы было не так скучно и больно.

– Конечно! – ответил он. – А чего тебе нужно?

– Ты сам знаешь.

– Лады, без проблем.

Мой кореш приехал на следующий день, держа в руке гитарный кофр. Я сказал медсестрам, что исполнение музыки меня расслабит; избавит от дискомфорта и тревоги. Они сочувственно улыбнулись. Как только они ушли, я снял переднюю панель гитары и вытащил оттуда шарик с героином, спрятанный внутри. Больше не было никаких трудностей с тем, чтобы пронести героин в клинику, – все равно что пронести пиццу (чем я тоже занимался). Спустя восемь дней после регистрации я вышел не меньшим наркоманом, чем был, когда туда приехал. Меня заставили подписать бумагу, подтверждающую, что я покидаю клинику «вопреки рекомендациям врачей».

Я посмотрел на бумажку и посмеялся.

– Знаете что? Если кому-то и следует покинуть это место, так это мне, потому что я проносил сюда наркотики, а вам не было до этого никакого дела. Вы не настроены всерьез помогать людям.

Но, разумеется, мне тогда никто бы и не смог помочь. Еще долгое время.

Состав Megadeth, записавший альбом So Far, So Good… So What!, и года не продержался, развалившись в конечном счете под натиском личностных конфликтов, обусловленных преимущественно наркотиками и алкоголем. Багаж Чака Билера включал в себя беспечного гитарного техника и его кореша по прозвищу «Гаджет».

Как-то вечером я зависал с Гаджетом, и мы пошли за героином. Одним из строжайших правил, касающихся покупки героина, было то, что ты никогда не носишь это дерьмо при себе. Ты носишь его в себе. Как только сделка завершена, воздушный шар попадал к тебе в рот. И таким образом, если тебя останавливала полиция, ты мог проглотить улику. Но что сделал Гаджет? Он запихнул свой шарик между сиденьями моего кабриолета Z28. Мы еще не успели отъехать, как к машине подбежали люди с оружием.

– Руки вверх, ублюдки!

Я застыл. Не было ни света фар, ни сирен. Я даже не знал, откуда эти ребята – из правоохранительных органов или же просто барыги, пытающиеся нас развести. Но это действительно были копы. Я проглотил свой шарик и тут же начал думать о последствиях. Копы прошмонают тачку, возможно, эвакуируют ее, и я отправлюсь за решетку. Однако удивительно, что все произошло совершенно иначе. Вместо этого арестовали Гаджета, потому что он был не в машине и совершал покупку. Только копам Гаджет был не нужен. Им был нужен парень, продавший нам героин. Поэтому они меня отпустили и забрали Гаджета, чтобы тот вывел их на барыгу. Кончилось все тем, что Гаджет на несколько дней угодил за решетку и сидел в одной камере с парнем, которого сдал. Я отстегнул адвокату больше пяти тысяч баксов, чтобы решить эту проблему, но после этого не был уверен, можно ли оставлять Чака в группе. Слишком много безумия и драматизма.

Фототелеграмма со съемок видеоклипа «Wake Up Dead» с альбома Peace Sells. Этот снимок сделан внутри самолетного ангара в аэропорту Бербанка, и после съемок поклонники совершили над самолетами акт вандализма. Фотография Роберта Мэтью

Чак покинул Megadeth к весне 1988-го; по жестокой иронии судьбы его уходу поспособствовал его же собственный барабанный техник, во многом так же, как Чак заменил в свое время Гара.

На самом деле, это была двухдневная история. Мы играли в Антриме, в Северной Ирландии, и я находился за кулисами перед шоу, потягивал пиво «Гиннесс», как вдруг услышал, что кто-то в толпе продает самопальные футболки Megadeth. Это было запрещено; на концертах Megadeth футболки разрешалось продавать только официальным дилерам. Поэтому я сказал: «Кто-то должен прикрыть этому парню лавочку и забрать у него футболки». Я признаю, что в этот момент детали начали становиться немного размытыми. Помню разговор на повышенных тонах в гримерной, и кто-то пытался объяснить мне, что с продаж футболок деньги идут «за идею», и я помню, как рявкнул на этого парня: «Да насрать мне на вашу идею, никто не смеет продавать футболки на моих концертах!»

Парень продолжал говорить что-то об организованной религии, угнетении и нетерпимости. В сущности, он подводил итог продолжавшемуся конфликту между католиками и протестантами в Северной Ирландии, хотя я не понимал этого и поначалу не знал об этой проблеме. И был слишком пьян, чтобы париться. К тому времени, как я вышел на сцену, я себя уже не контролировал. Помню, мне прилетела в голову английская монета, которую кинул какой-то паренек из толпы. Я попытался его найти, хотел вытащить на сцену и ебнуть по башке гитарой. Дебош на сцене мне был давно знаком – я уже один раз вышвырнул видеоэкран во время концерта в Нью-Йорке и отпиздил фаната в Миннесоте после того, как тот влетел на сцену. Разумеется, оба раза я был в говнище, поэтому, когда я заметил этого парня, который пытался перелезть через ограждение и направиться ко мне, я был готов ему навалять.

Молод и не боюсь снять с себя рубашку. Фотография Росса Халфина

Охрана остановила его до того, как он перелез через ограждение, но настроение в тот вечер было испорчено. Закончилось все тем, что я некоторое время находился за усилителями, пока наводили порядок, и увидел, как Чак со своим барабанным техником, Ником Мензой, курят травку и занюхивают несколько дорожек кокса.