Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 26)

Какой бы ни была причина – чувство вины, гнев, печаль, – я повесил трубку, сел в машину и поехал в город, чтобы достать героина. Накурился, повалял дурака и немного поплакал, затем взял гитару и начал сочинять. И за один присест написал целую песню: «In My Darkest Hour» появится на следующем альбоме Megadeth. Это интересная песня, поскольку текст в основном о наших отношениях с Дианой, нежели о чем-то еще. Но сама музыка – звук и атмосфера – была написана под вдохновением от той боли, когда я услышал о смерти друга. И пусть мы с Клиффом не присылали друг другу рождественские открытки, но я все равно чувствовал, что мы близки. Мы с ним здорово провели время в Сан-Франциско, все те дни, когда ездили на репетицию, и я всегда искренне любил этого парня. Клифф был честным и открытым. Он не был загадочным; он был именно таким, каким казался, без какого-либо притворства.

Несколько месяцев спустя, на концерте в Сан-Франциско, пришли родители Клиффа, и мне выпал шанс немного с ними поговорить. В какой-то момент я представил их публике, и она отреагировала с искренней теплотой и сердечными аплодисментами. Затем мы сыграли «In My Darkest Hour».

– Эта песня, – сказал я, – посвящается Клиффу.

Куй железо, пока горячо, верно? Для группы, которая только что выпустила признанный критиками и коммерчески успешный альбом, это означает лишь одно: отправиться на гастроли. Почти четыре года второй половины 80-х я жил на чемоданах и в номерах отелей, и после выхода Peace Sells началась действительно тяжелая работа. Не сказать, что это было такое уж бремя. Гораздо проще быть в дороге, чем дома. Дома у меня все равно не было; ни у кого из нас. Приехать домой означало найти кого-то, где можно жить за чужой счет. Жизнь в дороге была проще, если не менее прихотлива.

Гар довел этот образ жизни до совершенства. Как только мы приезжали в новый город, Гар опускал окно и спрашивал у прохожего:

– Эй, чувак, а где у вас здесь квартал красных фонарей?

– А? (Обычно это было первой реакцией.)

– Хочу снять девушку, – говорил Гар. – Куда мне поехать?

Долго ждать ответа не приходилось, и довольно скоро Крис с Гаром оказывались на противоположном конце города, выслеживая проституток и оплачивая их услуги, но не занимаясь с ними сексом. Целью было не перепихнуться – обычно это происходило после выступления и не требовало никаких финансовых затрат. Цель скорее была в том, чтобы закинуться, а потом и поесть. Обычно в таком порядке. Гар делал это с большей регулярностью, чем Крис, и с бóльшим чувством беспечности. Нам приходилось приезжать в очень опасные районы, чтобы вытащить его оттуда. Бродили по притонам, предлагая детальное описание Гара, которое, возможно, звучало забавно: «Выглядит он как саранча, в черном кожаном жилете и разноцветных высоких кроссовках. Не видели такого?».

Значительная часть каждого дня была посвящена тому, чтобы «поправить здоровье» и поддерживать это состояние, иногда до нелепого комического эффекта. Однажды ночью в отеле Флориды Гар достал наркоту, поделился с нами, а потом пошел в туалет и начал ширяться. Он также прочистил кишечник, и, когда я зашел после него поссать, сочетание запахов оказалось чересчур ароматным для моего нежного обоняния. Когда я вышел из туалета, меня накрыла волна тошноты, и вдруг я понял, что сейчас блевану. Не желая бежать обратно в туалет и блевать в раковину, которая и стала причиной моего дискомфорта, я попытался найти другое место. Но ничего не было. И когда желудок стал издавать рвотные позывы, я запаниковал и засунул голову в шкаф.

Бууэээ!

И через пару секунд почувствовал, что меня кто-то толкает сзади, крича непристойности.

– Съеби с дороги, чувак!

К моему огромному удивлению и отвращению, Крис Поланд упал на колени и стал копаться в моей блевотине, черпать ее и пропускать между пальцев. Снова и снова.

– Господи, Поланд. Какого черта происходит, чувак?!

Он поднял голову, бросил на меня дикий взгляд, а затем продолжил рыться в поисках золота.

– Ты испортил мой товар!

Я не знал, что Крис спрятал свой тайник с героином в углу шкафа, под полотенцем, которое теперь оказалось пропитанным моей блевотиной.

Поэтому, видишь, во всем был смысл. Мы провалились в кроличью нору, и выбраться оттуда оказалось нелегко.

Драки стали настолько распространенным явлением, что мы едва ли об этом задумывались. Я не имею в виду безобидные сучьи потасовки – я говорю о серьезных кровавых психоделических драках, обычно Крис получал больше всех. Даже у Скотта Мензиса, который по сей день любит Криса, временами просто заканчивалось терпение. Одна такая эпичная стычка началась – как, впрочем, и всегда – во время поиска наркотиков.

– Чува-а-а-ак, че думаешь? Два пятьдесят? Два пятьдесят?

Говорил Джей Джонс. Мы ехали по федеральной трассе на юге, путешествуя от одного концерта к другому в нашем караване на колесах, пытаясь убить время и не заснуть.

– Че ты, блядь, несешь, Джей?

Он улыбнулся.

– Два пятьдесят на рыло. Это все, что нам потребуется.

Он хотел, чтобы каждый из нас сбросился, и мы купили пакетик героина за двадцать баксов. Затем Джей расплавит его, пропустит через пипетку и выжмет несколько капель чистого жидкого героина прямо нам в нос, пока мы ехали по шоссе.

В то время идея казалась классной. Гениальной, я бы сказал. Но мы также бухали и нюхали кокаин, и можно только представить, что творилось в нашем гастрольном автобусе. Крис по привычке начал молоть чепуху и буянить, так что довольно скоро Скотт вытащил нож и стал яростно тыкать им в приборную панель – как я догадался, он просто был чем-то недоволен. Тот факт, что он был еще и за рулем, лишь добавлял степень безумства – позже это подметил Поланд, который начал прикалываться над своим приятелем.

По большей части Скотт был великодушным парнем, но если ты его провоцировал, то делал это на свой страх и риск. Впервые я увидел его, когда он шел по сцене и нес стокилограммовый усилитель в каждой руке. С длинными кудрявыми волосами и грудью колесом, он напомнил мне Поля Баньяна[28]. Он медленно вскипал, но стоило ему действительно разозлиться… тушите свет!

Скотт свернул на обочину и набросился на Поланда. Они сцепились, и почти сразу же Скотт овладел ситуацией. Схватил Криса за лодыжки, перевернул вверх головой и прошелся его черепом по ступенькам: Бах! Бах! Бах! Перебросив Криса через голову, Скотт завершил поединок, выбросив Криса в кювет. Мы думали оставить его там, уехать и больше с ним никогда не разговаривать. Но потом, мы об этом уже не раз прежде думали. Вместо этого мы сели обратно в машину, в различной стадии опьянения, и подождали, пока ситуация разрядится. Спустя несколько минут дверь каравана открылась, и вошел Крис, выглядел он робко и виновато.

– Извини, чувак, – сказал он Скотту.

– Да проехали.

И мы погнали дальше.

Отправились в Мак-Аллен, штат Техас, и чуть ли не впервые появилась возможность использовать пиротехнику. Город Мак-Аллен находится сразу же за американской границей, поэтому, естественно, Крис рассматривал это как возможность достать дешевых и экзотических наркотиков.

Моя реакция?

– Да ты прикалываешься!

Не то чтобы я был против. Просто подумал, что это самоубийство. Я представил, как Криса останавливают на границе и кидают в мексиканскую тюрьму на следующие двадцать лет, где он достает из еды тараканов и пердит всякими паразитами. Криса, по-видимому, подобная проблема не мучила. На тот момент он был самым беспечным парнем, которого я знал. Разумеется, спустя несколько часов он вернулся в целости и сохранности, вооруженный хренью, известной как Мандракс (смесь димедрола и метаквалона). Другими словами… это и был метаквалон. Они производились в жестяной упаковке и выглядели легальными, но я все равно был настроен скептически. Всю жизнь живу в Южной Калифорнии и знаю, как набивают наркотой сиденья, когда переправляют машины через границу. Торговля наркотиками процветает; не все выглядит так, как считают другие. Если там и были этикетки, то на них говорилось: «УПОТРЕБЛЯЙТЕ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК».

Крис, разумеется, употребил. И преодолевая свой первоначальный скептицизм, я тоже употребил.

В ту ночь наркотики оказались сравнительно безопасными и эффективными, давая успокаивающий эффект, пока мы не вышли на сцену. Площадка была какой-то сраной дырой, и я беспокоился о том, как сложится наше выступление. И когда парень, работавший в клубе, спросил, не хотим ли мы попробовать немного пиротехники, я согласился. Все ради фанатов, верно?

– У меня есть только один, – сказал он.

– Один чего? Залп или заряд?

– Один фугасный заряд. И все. Но этого будет достаточно, поверь мне.

Я проинструктировал его шарахнуть, когда я кивну, прямо перед тем, как мы начнем играть «Skull Beneath the Skin». Однако к тому времени мы все начали чувствовать эффект от Мандракса, который не давал нам пощады, стремясь полностью нас накрыть. Учитывая необычную конфигурацию сцены, мы чуть не устроили ядерную катастрофу. Поскольку клуб был относительно небольшим, для расширения сцены использовались столики из фанеры. В этом не было никакой проблемы, за исключением того, что в стремлении быть изобретательным промоутер повалил столики; вместо того, чтобы равномерно распределить их перед сценой, он собрал их в шахматном порядке, с парой случайно зияющих дыр – метром в ширину и два с половиной метра в длину, – отделяющих группу от публики. Признаю, что выглядело это прикольно, но идея крайне плохая.