Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 28)

И вот так Чак Билер стал барабанщиком Megadeth. Гар продолжал творить пиздец, а Чак просто оказался на месте и ждал своего часа. Помимо его таланта, именно его личные качества – в первую очередь, ответственность – помогли ему стать участником нашей группы.

Гар с Крисом были уволены на одной и той же неделе, летом 1987-го, сразу же после того, как мы завершили тур поездкой на Гавайи. Я поехал в этот последний этап турне, думая, что ситуацию можно спасти, но нет. Мы вернулись в Лос-Анджелес, и стало пропадать еще больше оборудования. А затем и Крис начал вести себя настолько ужасно, что я просто не мог больше это выносить. Некоторое время они с Гаром были безобидными, закладывали в ломбард свое оборудование, чтобы ширнуться. Теперь же это превратилось в непрекращающуюся, высасывающую душу битву. Ближе к концу ситуация стала просто безумной. Все было не так, все было ужасно. Пристрастие Гара лишило его способности делать что-либо для группы, а Крис… ну, думаю, Крис не хотел больше оставаться в Megadeth. Не уверен, что он хотел где-либо вообще играть – не только в Megadeth. Он был джазовым виртуозом, который увидел возможность добиться огромного успеха, и, я думаю, все это время оставался в конфликте с самим собой.

Как бы там ни было, Гар с Крисом группу покинули. Они пришли в качестве виртуального пакета услуг и точно так же ушли.

Замена Гара прошла довольно гладко, так как Чак слишком хотел переехать из Детройта в Лос-Анджелес и стать полноправным участником металлической сцены Западного побережья. Он знал наши песни, знал нас и привнес в группу нечто другое: прямолинейную динамику, которая остро контрастировала с более свободным стилем Гара. Гар использовал бочку и рабочий барабан, а затем просто играл барабанную дробь по малому барабану на каждый такт. Чак же играл на бочках и малом барабане, обильно используя хай-хэт; это был скорее панковский подход. Ни один из стилей не был «лучше», но никто не сомневался, что Чак здорово взбодрил группу. Это был почти глоток свежего воздуха – вернуться к прямолинейному долбящему хеви-металу.

Я думал, что уход Гара и Криса будет облегчением, но оказалось, что я немного просчитался, поскольку и сам уже давно пристрастился к наркотикам. Мы с Джуниором считали себя лучшими, и плевать, какими бы мы ни были угашенными, бухими или уставшими, мы были готовы выйти и сыграть. И не просто отбыть номер на сцене. Мы готовы были утереть нос кому угодно, даже если бы пришлось подохнуть.

Чак идеально влился в коллектив. Он умел зависать и умел играть. А чего еще желать? Но нам по-прежнему требовался новый гитарист на место Криса Поланда. Первым вариантом был парень по имени Джей Рейнольдс, который играл во второсортной группе Malice. По тем или иным причинам Malice так и не добились успеха, но были достойной группой с серьезными и преданными музыкантами. Когда я увидел Джея, решил, что это идеальный кандидат. Парень выглядел круто: высокий, подтянутый, с длинными светлыми волосами, сапоги до колен, играл на «стреле». Мы с Джуниором увидели его в клубе в Резеде, штат Калифорния, и я сразу же подумал: «Он настоящий металлюга; тот, кто нам нужен».

Я знал, что Джей всему научится, и ему, возможно, пока недостает таланта прийти на помощь и заменить Поланда. Но я решил, что мы можем с ним поработать. Я и раньше учил других играть и был готов сделать это снова.

К сожалению, Джей в этом плане оказался пустышкой. Он был наркоманом с хорошими связями, что сразу принесло Megadeth и пользу, и вред; польза состояла в том, что у нас с Джуниором теперь был ужасно легкий доступ к вроде бы бесконечным запасам наркоты; а вред… ну, у нас с Джуниором теперь был ужасно легкий доступ к вроде бы бесконечным запасам наркоты. Чак Билер в итоге переехал в то же здание, чтобы не тратить время на дорогу.

– Взять в группу Джея – самый умный наш поступок, ребята, – сказал я однажды то ли в шутку, то ли всерьез.

– Да… всегда с набитыми карманами.

Я засмеялся.

– И никаких посредников.

С Джейем проблем не было. Выглядел он круто, был классным парнем и всегда при деньгах. Забудь о проблемах с наркотиками – если бы Джей умел нормально играть, он бы, возможно, до сих пор был в Megadeth, потому что ладили мы с ним прекрасно.

Но гитарист из него так себе.

Джей приехал в студию Music Grinder, когда мы начали сочинять и репетировать и в итоге записывать третью пластинку, So Far, So Good… So What! После двух альбомов стиль уже утвердился: я играл основные ритм-партии, а другой гитарист играл единственный трек на ритм-гитаре прямо посередине. Поэтому я записывал дорожку ритма по правому каналу, дорожку – по левому, а другой гитарист записывал ритм-гитару прямо посередине. Мы делали так потому, что каждая песня имеет уникальное звучание, ставшее фирменным стилем Megadeth, ну а еще потому, что ритм я играю лучше, чем большинство ребят, побывавших в нашей группе. В общем, мы зависали в студии, и Джей должен был сыграть.

– Окей, давай послушаем твою партию, – сказал я.

Тишина. Джей сидел на высоком стуле и смотрел куда-то вдаль.

– Джей?

– Да… эммм… Если вы, парни, не возражаете, сюда приедет мой учитель гитары.

Учитель гитары?

– Ты о чем, чувак?

– Нет, все круто, – продолжил Джей. – Он сыграет соло, а потом и меня научит.

Джей улыбнулся как невинное дитя. Ощущение, что он несколько недель скрывал, что пытался прыгнуть выше головы, а теперь придумал решение. Только это никакое не решение.

Я повернулся к Джуниору, чья челюсть, как и моя, валялась почти на полу.

– Нам пиздец, – сказал я.

Он не мог со мной не согласиться.

Если бы мы удосужились хоть иногда репетировать, то могли бы это предсказать, но, поскольку студия была забронирована и оплачена и приближались сроки, не было другого выбора, как с распростертыми объятьями принять учителя Джея. Звали его Джефф Янг, и он создал ряд совершенно других проблем, нежели Джей Рейнольдс. На самом деле, если взять Джея и Джеффа и объединить их лучшие качества – игру Джеффа и стиль Джея, – получился бы один чертовски крутой гитарист, нарезающий спид-метал.

Бедняга Джефф выглядел как Бобби Шерман, с гладкими мальчишескими чертами и отлично уложенными волосами, словно каждое утро он в течение получаса сушил их феном. Когда мы вошли в студию, на нем были мокасины Sperry и тихоокеанские ужасно короткие шорты, которые сидели на нем почти как женские облегающие шорты. Не стоит забывать, что это было еще до Майкла Джордана, когда подростки стали носить широкие баскетбольные шорты до икр, и все остальные последовали этому примеру. В некоторых уголках мира (разумеется, не в моем) Джеффа посчитали бы стильным. Для меня он таковым не являлся.

Но он был готов играть материал Джея, и его нельзя было за это не уважать.

– Давай-ка посмотрим, что ты умеешь, – сказал я.

Джефф начал играть, и, будь я проклят, он сразил меня наповал. Ничего подобного я не слышал и не видел. В Лос-Анджелесе в то время было немало талантливых гитаристов, и большинство из них сделаны из одного теста: выглядели как бандиты. Но Джефф был другим, и тот факт, что его внешний вид давал неверное представление относительно его мощного стиля игры, действительно застал меня врасплох. После того как Джефф немного поиграл, мы с Джуниором извинились и ушли обсудить с глазу на глаз. Сейчас кажется, что мы оба были не в себе. Уверен, что был впечатлен, когда увидел, как играет Джефф, так что оставался вопрос об адекватности моей оценки.

Тем не менее…

– Он хорош, – сказал Джуниор, – но знаешь…

– Да, придется познакомить его со «Школой рока 101».

Джуниор рассмеялся, во‑первых, потому что он и сам был выпускником этой школы. Он знал расписание и правила.

Обложка альбома So Far, So Good… So What!

Вот одежда, которую ты будешь носить. Вот обувь. Вот такие побрякушки носят в метал-тусовке. Вот что ты делаешь с волосами (распустить, а не собирать их кверху).

Мы вывели Джеффа на улицу и немного с ним поговорили, пытались получше прочитать, что он собой представляет как человек, но было очень сложно, и у нас совсем не оставалось времени. Я до сих пор был в шоке из-за ситуации с Джейем. Джефф вежливо кивнул, ответил на каждый вопрос с правильным количеством энтузиазма, но мне было нелегко перейти к самой важной части. Той, где я предложил бы ему сотрудничество. Я не мог смириться с его шортами и мокасинами. Он был в солнцезащитных очках, поэтому я не видел его лица. Такой красавчик, и я начал про себя думать, не пожалею ли я об этом.

Я сделал глубокий вдох.

– Джефф, мы бы хотели видеть тебя в группе.

Он кивнул, пытался сдержать эмоции. По сей день я не уверен, ожидал ли Джефф такого развития событий; весьма возможно, что у него не было никаких стремлений, кроме как помочь Джею вписаться в Megadeth. Конечно, Джефф удивился.

– Но есть одно «но»… – добавил я.

– Что именно?

– Тебе придется все поменять.

Джефф хихикнул.

– Что ты имеешь в виду все?

– Сменить прическу, одежду, то, как ты ходишь и говоришь. Все.

Джефф провел рукой по своим волосам – мечте подростков, посмотрел на свои мокасины и пляжные шорты. Уверен, ему казалось, что он выглядит великолепно, и во многих частях вселенной, особенно в Южной Калифорнии в конце 1980-х, он, возможно, таковым и был. Но не в хеви-метале. И уж точно не в Megadeth. Джефф пожал плечами и неуклюже улыбнулся.