Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 25)

Мы с Джуниором жали руки руководителям звукозаписывающих компаний и публицистам. Хочешь верь, хочешь нет – мы были профессиональным лицом группы. Давай проведем аналогию: если бы Megadeth были воинской частью, мы с Эллефсоном были бы офицерами, а Гар с Крисом – солдатами. В конечном итоге в группе стала наблюдаться довольно грустная динамика, и все отчетливее вырисовывалась черта между двумя лагерями. Крис с Гаром стали задавать вопросы относительно финансового положения группы. Они открыто предполагали, что мы получаем больше них, и задавались вопросом, почему прибыль в группе не делится поровну. Они почему-то не смогли понять один из основополагающих принципов музыкального бизнеса: если ты сочиняешь песни, тебе платят деньги; если ты не пишешь песни, тебе могут платить лишь при заключении договора с тем, кто получает деньги сам – либо путем переговоров, либо с помощью мошенничества. Я знаю, потому что, являясь основным композитором Megadeth уже последние двадцать пять лет, часто подвергался и тому, и другому.

Я не хочу сказать, что все это было изнурительной работой или мы плохо проводили время. Прекрасно проводили. Даже в студии неопытные Megadeth демонстрировали мастерство владения инструментами. Двойная гитарная атака в песне «The Conjuring», гитарная гармония в «Peace Sells» – это было достигнуто не только путем тщательного распределения ролей, но и посредством товарищества, которое наступает, когда группа реально сыграна. «Peace Sells» стала одной из самых узнаваемых песен Megadeth, во многом благодаря MTV, который почти десять лет использовал басовое вступление в новостных выпусках MTV. Не то чтобы кто-то от этого разбогател. MTV обрезали песню на одну ноту, поэтому никакой авторский гонорар юридически мы не получили.

Как и в случае с Killing Is My Business, нам предоставили возможность добавить кавер-версию и на вторую пластинку. Джей Джонс предложил «I Ain’t Superstitious» легендарного блюзового певца Вилли Диксона. Не самый очевидный выбор, при всем желании, но интересный, это уж точно. Мне нравилась идея раздвигать границы и удивлять. Это сработало с треком «These Boots Are Made for Walkin’»; я не видел причин, почему это не сработает с «I Ain’t Superstitious», бесспорно замечательной песней.

– Представьте ее с реально мощными барабанами, – сказал Джей, – а в конце вы ускоряетесь, придавая песне фирменное «мегадэтовское» звучание.

Именно так мы и сделали, и получилось блестяще. Песня дала нам шанс показать умение Криса играть на гитаре и в очередной раз бросить вызов слушателю, представив трек, который начинался с джазовой атмосферы, а завершался в молниеносном скоростном темпе. Лучше всего то, что Вилли Диксон дал добро; в отличие от Хезлвуда, ему понравилась работа, которую мы проделали над его композицией.

Во многом Peace Sells… but Who’s Buying? был хитом еще до своего релиза. «Ажиотаж» 25 лет назад был совершенно другим, нежели сегодня. Он меньше основывался на технологии, нежели на старом добром сарафанном радио. Megadeth славились блистательными концертными выступлениями, и как только пошла молва о наших последних студийных достижениях, спрос вырос. Настолько, что наш контракт был продан лейблу Capitol Records, которые внедрили чудо-мастера Пола Лани, чтобы исправить проблемы, связанные с небрежным сведением Combat и незначительным бюджетом записи. По сути, это была сделка с дьяволом. С того самого момента Megadeth уже не были дерзкой мелкой группкой с независимого лейбла с культовым статусом. Теперь мы стали артистами с крупного лейбла, и вместе с этим пришли ответственность и повышенные ожидания (и результаты этого компромисса), с чем мы еще никогда прежде не сталкивались. Не то чтобы мы были слишком этим обеспокоены. Мы были заняты тем, что нюхали кокс в офисе Capitol Records и Голливуде, поэтому контроль за творчеством нас не беспокоил. Привилегии перевесили практически все остальное.

Обложка альбома Peace Sells… But Who’s Buying?

Вот еще один пример: вечеринка по случаю выхода Peace Sells проходила в баре «Светлячок», известном, помимо всего прочего, традициями поджигать бар. Серьезно. Тот самый бар. Несколько раз за ночь один из барменов хватал бутылку и прыскал какую-то горючую жидкость прямо на барную стойку, быстро предупреждал клиентов, а затем чиркал спичкой по поверхности.

Вжух!

И все машинально аплодировали, а затем продолжали бухать. Полагаю, если ты видел это несколько раз, тебе уже надоедало, но я был в «Светлячке» впервые и остался весьма впечатлен.

Виновники торжества были одеты в надлежаще неуместный рок-н-ролльный наряд: официальный с ног до головы – черный пиджак, белая рубашка, черный галстук, пояс – и совершенно неформальный ниже пояса – узкие голубые джинсы и высокие кроссовки. Звукозаписывающая компания также дала нам военные повязки с надписью: «PEACE SELLS… BUT WHO’S BUYING?» Мы прибыли в полной металлической экипировке, выгрузившись из длинных лимузинов: по одному на каждого участника группы, и еще один для наших сучек[27]. Каким-то образом даже эта ночь, которая должна была стать не более чем празднованием, обернулась полным разочарованием. Когда в конце вечеринки мы ушли из клуба, я заметил только один припаркованный лимузин. Мы забились внутрь, и я поинтересовался, а куда делся второй.

– Его забрала Лана, – сказал Крис, имея в виду свою девушку.

Я чувствовал, как нарастает гнев и ярость.

– А какого хера твоя сучка укатила на лимузине? – спросил я.

И больше ничего не потребовалось. Крис, любитель помахать кулаками, даже когда знал, что проиграет, сказал мне «отъебись». Я врезал ему по морде. Гар влез, пытаясь нас разнять – и защитить своего приятеля, – заломил мне руки, но я вырвался и начал его колошматить. Водитель лимузина уже орал на нас. Эти парни закрывают глаза на многое, но, я полагаю, мы перешли все границы. Он свернул к обочине и припарковался.

– Хотите подраться? Тогда вылезайте и валите из моей машины! – крикнул водитель.

Агрессия мгновенно прекратилась. Думаю, мы все были несколько смущены своим поведением. Каждый извинился, а затем мы принялись, как это часто бывало, улаживать конфликт. И как это возможно после того, как хотел оторвать своему корешу голову? Ну, ты поступаешь так, как поступил бы любой опытный наркоман: едешь в центр города и достаешь кучу героина. Я сел на заднем сиденье лимузина, рядом с Крисом, смотрел на его распухшее лицо, все в синяках, и укурился до потери сознания. Казалось, так и нужно.

Peace sells… but Who’s Buying? увидел свет в ноябре 1986-го, спустя почти год после того, как мы вошли в студию. Альбом стал успешным с точки зрения критики и коммерческого прорыва и, в конце концов, достиг «платины». Считаю, что он и сегодня прекрасно звучит; «сырой» и мощный. Я им горжусь. Мне по-прежнему нравится обложка, идея которой возникла после разговора в ресторане Нью-Йорка напротив Ассамблеи Организации Объединенных Наций. Мы с Эллефсоном находились там со своим агентом, Энди Саммерсом, и стали коллективно обсуждать идеи. К концу разговора мы придумали концепцию: Вик стоит перед зданием ООН, сразу же после ядерной катастрофы, и пытается продать собственность – вместе с посланием, разумеется. Это и стало квинтэссенцией обложки Peace Sells.

Гастроли в поддержку Peace Sells, однако, стали упражнением в самоистязании. Я следил за Metallica, чей третий альбом, вышедший всего за несколько месяцев до Peace Sells, превратил группу в суперзвезд. Я не был одержим этой идеей, но и не сбрасывал со счетов это обстоятельство. Не могу сказать, что не обращал внимания на их успех. Эта тема будет преследовать меня на протяжении всей карьеры. Мне было недостаточно чувствовать себя успешным в Megadeth; я хотел провала Metallica.

И хотя злорадство может быть вполне разумной человеческой реакцией, оно, как правило, вредно для кармы. В сентябре 1986-го, когда мы наносили финальные штрихи на альбом Peace Sells, и я готовился превзойти Ларса и Джеймса в гонке за превосходство хеви-метала, мне позвонила подруга из Нью-Йорка, которую прозвали Метал-Мария, она работала на Джонни Зи. Я познакомился с ней во время нашей поездки с Metallica на Восточное побережье. Долгие годы мы оставались на связи, и иногда она приезжала в Лос-Анджелес, и мы зависали. Только теперь она звонила мне по телефону и истерично плакала в трубку.

– Клифф, – всхлипнула она. – Он мертв.

Я понятия не имел, о чем она говорит. Поначалу я думал, она имеет в виду Клиффа Калтрери из Combat Records, но потом понял, что Мария его не знает.

– Какой Клифф? – я спросил.

– Клифф Бертон, – сказала она. – Произошла авария.

Мария все мне рассказала. Metallica были на гастролях в Швеции, и автобус группы слетел с шоссе, наехав на наледь. Клиффа выбросило из окна и придавило упавшим на него автобусом.

Мне нечего было ответить. Я просто стоял, схватив телефон, и было ощущение, что кто-то дал мне под дых. Я долгое время не общался с Клиффом, но по-прежнему считал его другом. Если я испытывал какой-то гнев по отношению к Ларсу и Джеймсу, что ж… невозможно было испытывать подобную степень неприязни к Клиффу. Он был просто слишком порядочным человеком.