Дэйв Мастейн – Мастейн. Автобиография иконы хеви-метала (страница 15)
Любой, кто хоть немного дружит с головой, должен быть умнее. Но все же метамфетамин был повсюду. Как только мы приехали на Восточное побережье, Джеймс познакомился с какой-то девчонкой. Я сразу же понял, что деваха плотно сидит на мете. Нездоровый цвет лица – отвратительная, рябая кожа, фурункулы и другие поражения лица, которые случаются от регулярного употребления мета. Дело не в том, что сам наркотик вызывает сыпь на коже; это токсичная херня, скапливающаяся от чрезмерного превышения дозы.
Честно говоря, я не понимал, чем мет так привлекает. Я предпочитал естественный отрыв – старался не пичкать тело всяким дерьмом, которое не очищено или не выращено. Что тут скажешь? У всех свои приоритеты.
Несмотря на очевидное отсутствие влияния в музыкальном бизнесе, в случае с Metallica Зазула был более чем подготовлен. Говори об этом парне, что хочешь, но он увидел возможность и ухватился за нее. Сразу же, по приезде в Нью-Джерси, мы сыграли промошоу в его магазине, который находился в большом крытом блошином рынке, рядом с Восточным Брунсвиком. Не скажу, что от перспективы выступить на блошином рынке мы почувствовали себя рок-звездами – казалось, это регресс после того, что мы испытали в Сан-Франциско. Но когда мы добрались до магазина, я быстро изменил свое мнение. В очереди стояли сотни подростков, покупали наши демозаписи и ждали возможности встретиться с парнями из самой новой, тяжелой и яркой хеви-метал-группы в мире: Metallica.
Понятия не имею, сколько денег перешло из рук в руки в тот день – мне, разумеется, ни копейки не досталось. Да это было и неважно. Я знаю лишь, что мы зависли там на несколько часов, расписались на футболках, кассетах, плакатах, альбомах… на чем придется. К тому времени, как мы оттуда ушли, я понял, что произошел мощнейший сдвиг парадигмы. Стоя на этом блошином рынке в окружении обожающих меня фанатов, я действительно почувствовал себя рок-звездой.
Все это было невероятно здорово, дезориентировало и несколько тревожило. Мы несколько дней голодали, и вдруг люди стали покупать нам еду. Однажды утром я проснулся, посмотрел на себя в зеркало и заметил, что живот неестественно распух. Разумеется, это могло быть следствием того, что я постоянно пьян или под кайфом. Угар не прекращался. Бухло, кокс, трава, мет – все это было повсюду, и стоило только попросить. И фанаток это тоже касалось – их качество и объем улучшались день ото дня. Мы где-нибудь появлялись, или давали концерт, или просто приходили на вечеринку, и все хотели с нами зависать.
– Ты крутой ублюдок, мать твою! – орали они.
И я одобрительно кивал. Я и
В первую неделю или около того мы остановились в подвале дома Джонни Зи. Некоторое время он закрывал глаза на наш постоянный дебош – возможно, потому что неслабо вложился в наш успех. Таким образом он, по крайней мере, мог за нами присматривать. Но вскоре выносить нас стало просто нереально. Последней каплей было то, что мы откупорили и выдули содержимое очень старой и особенной для него бутылки шампанского, хранившегося в домашнем баре четы Зазул с того самого дня, как они поженились. После этого Джонни Зи нас вышвырнул. Ну, не в буквальном смысле, конечно. Вместо этого он сказал, что всем будет лучше, если мы переберемся в жилое здание над нашим репетиционным залом – местечко в Ямайке, Куинс[21], под названием «Дом музыки». Я называю его «жилым помещением», но это была не квартира, а просто большая пустая комната, без плиты, холодильника и душа. С раковиной и гриль-тостером. Нашу пятерку – Марк Уитакер тоже там был – спасал небольшой кулер, в который мы пихали пиво и упаковки болонской колбасы. Так и питались. Просыпались в обед, ели, немного пили, чтобы избавиться от похмелья, зависали, а затем снова шли спать. Иногда после заката снова просыпались, как кучка сраных вампиров, и начинали рубить музыку. Репетировали несколько часов, затем пили, пока не вырубались. И на следующий день все по новой.
Таков был ритм нашей жизни.
В этот период мы подружились с парнями из группы Anthrax. «Дом музыки» был также и их домом, правда, только днем, когда они репетировали. Я по сей день дружу с некоторыми из них, в том числе с гитаристом Скоттом Яном.
Anthrax были совершенно другой группой – менее отшлифованной, менее изысканной, с довольно разнообразным составом – тем не менее, они были интересными, и помню, как несколько раз видел их в деле и думал, что все у них сложится. Товарищество, которое мы познали в районе залива, в Нью-Йорке по большей части отсутствовало, но отблески этого мы видели в парнях из Anthrax. Однажды я вошел в студию и стал разговаривать с Дэнни Лилкером, их басистом и одним из основателей группы (вместе со Скоттом). До сих пор помню выражение его лица – жалость и удивление – по мере того, как мы говорили. Могу лишь представить, как я на самом деле выглядел и… вонял.
– Чувак, не хочешь съездить ко мне домой и принять душ?
Ему не нужно было меня уговаривать. По дороге мы остановились возле пиццерии, и Дэнни купил мне пару кусочков. Может быть, это мелочь, но это жест доброты, который поразил меня до глубины души, и я до сих пор ему благодарен.
А тем временем в «Доме музыки» продолжались эти тайные интрижки за моей спиной. Я был абсолютно не в курсе коварного плана парней из Metallica, если он вообще существовал. Разумеется, понятия не имел, что мое пребывание в группе подходит к концу, и план по моему выдворению уже в процессе. Это доказывает мою наивность, или, возможно, вызванное алкоголем самоуспокоение, что даже когда случалось что-нибудь странное, я не предпринимал никаких действий. Однажды мы колесили по району, пили и курили травку, просто продолжали угорать и отрываться (ну, я так думал), как вдруг остановились возле дома какого-то парня, чтобы заценить музыкальное оборудование. У него было несколько дерьмовых низкокачественных усилителей Fender Bassman, и я не мог понять, за каким хером мы вообще туда приперлись. У меня и так достаточно аппаратуры, причем очень высокого качества.
– Что мы здесь делаем? – спросил я Ларса.
Он лишь пожал плечами и ответил:
– Хорошей аппаратуры много не бывает.
Джеймс с Ларсом в итоге взяли у этого парня погонять кучу всякого дерьма. Мы впервые отыграли концерт в Нью-Йорке, и вдруг мои усилители оказались со стороны Джеймса, а мне подсунули это дерьмо. Ребята придумали довольно глупое объяснение, и я проглотил, не став разбираться. Но в душе я знал – что-то не так. Маятник раскачивался, и был лишь вопрос времени, когда он меня разрубит.
В Нью-Йорке я отыграл с Metallica два концерта, два вечера подряд. Первое выступление состоялось 8 апреля 1983-го, в Paramount Theater в Статен-Айленде. Второе – 9 апреля в клубе L’Amour в Бруклине. Оба вечера нас грели ребята из Vandenburg и The Rods. Насколько я помню, оба концерта прошли хорошо. Среди публики был Стив Харрис из Iron Maiden, и после выступления он сказал, что ему дико понравилась моя игра на гитаре; учитывая источник, это нехилый комплимент.
После концерта, как обычно, пошли бухать. Так мы праздновали. И успокаивали друг друга. Пили, когда веселились, пили, когда грустили. Пили, чтобы не умереть от скуки. Пили для вдохновения и утешения.
Мы пили. И немало.
Но теперь это стало уже шаблоном. Чем больше мы пили, тем больше расходились во взглядах. Я уже говорил об этом выше, но Ларс с Джеймсом вели себя странно, и под словом «странно» я имею в виду глупо – как дети. Чем больше они пили, тем более неуклюжими становились. Со мной же была другая история. Чем больше я пил, тем больше искал выход ярости и разочарованию. Хотелось пойти и кому-нибудь хорошенько навалять. И тот вечер ничем не отличался. Я думал об этом много раз, пытался вспомнить определенный случай, который, возможно, привел к таким последствиям, но безрезультатно. Вечер закончился как обычно, и все пятеро вырубились на полу в «Доме музыки», пьяные, сексуально удовлетворенные и слишком обессилевшие, чтобы обращать внимание на то, какую цену придется заплатить завтра утром.
Интересно, что приговор мне отстрочили больше чем на 24 часа. Не знаю, почему, но они по какой-то причине ждали понедельника, чтобы сказать мне эту радостную новость. Все воскресенье мы зависали, восстанавливались после похмелья, хвалили себя за то, что два вечера подряд смогли поставить Нью-Йорк на колени. Затем немного порепетировали, еще выпили и снова вырубились. Когда утром в понедельник (11 апреля) я проснулся, они стояли надо мной, все четверо, с мрачным выражением на лицах. Мои чемоданы стояли позади них, собранные и готовые к отъезду.
Джеймс и Клифф по натуре своей были кроткими и не любили конфронтаций, поэтому выполняли скорее роль поддержки. Инициативу взяли на себя Ларс и Марк.