Дейрдре Салливан – 13 сказок лесов и морей (страница 8)

Однажды вечером, когда она смазывала потрескавшиеся руки маслом, он зашел. Запнулся о порог. Его лицо раскраснелось от алкоголя и побледнело от страха. Лысеющий, рябой мужик. Она усадила его: «Что случилось? Ты можешь рассказать мне». Так он и сделал, о чем она тут же пожалела. Мужчина в таверне отзывался о ней дурно, зло шутил. Отец встал и возразил ему, вот только выпил он на тот момент уже порядочно и ее умение обращать грязную спутанную шерсть в гладкую мягкую нить превратилась в способность обращать «солому в золото». В нечто магическое, волшебное. Она стала кем-то вроде ведьмы. Она даже почувствовала, будто язычки пламени хищно лижут ее пятки. Лицо ее побелело так же, как и его.

«Тебе нужно это сделать. Научиться, – он быстро моргал, глядя на нее. – В твоей маме было что-то такое. Что-то в ее крови, что взывало к помощи. Тебе нужно найти это в себе, любовь моя. Спасти нас обоих. – Его толстое лицо вытянулось. – Я хвастливый человек.

Я глуп. Но заплатить за мою глупость нам обоим придется, и цена будет высока».

Она посмотрела на отца. Он как будто бы заснул, хотя глаза его были открыты. Потом попросил принести еще эля. Она налила, оставила кружку перед ним. Поднялась в свою комнату и надавала себе пощечин, хлестала прямо по своему несимпатичному лицу. А потом била сама себя по рукам, пока они не распухли и не стали похожи на клещей, напившихся крови.

Углы у прялки острые. Могла бы она воспользоваться ей, чтобы причинить вред человеку? Насколько толстую нужно сплести веревку, чтобы оборвать жизнь? Насколько глубокую рану можно нанести с ее помощью? Она села на матрас и смотрела перед собой, так проходил час за часом, пока совсем не стемнело. И тогда она принялась за работу. Спустилась в конюшни за соломой. За самой свежей и яркой. Она помыла ее и выложила сушиться. Нужно было лучше подготовиться. На всякий случай. На всякий… Вдруг…

Они сожгли девушку позапрошлой зимой, в двух городах отсюда. За то, что крала молоко. Она превращалась в зайца, сказали они, и сосала молоко у всех соседских коров. Женщина в зайца… «Как это возможно?» – размышляла она. Может, она расчесывала свое тело, а после сплетала в нужную ей форму, нить за нитью? В ушки с черными концами, в заячьи зубы. Так много созданий на свете – ужасных и удивительных. Так много странных и волшебных вещей происходит. Вдруг она одна из них? Может, неясная тоска по чему-то несбыточному, которую она всегда ощущала внутри себя, это знак того, что и она сама не совсем обычный человек. Человек неправильный, сломанный?

Она гадала: можно ли распутать собственную судьбу? С соломой или без? Можно ли сплести из себя другого человека? Кого-то более милого, возможно, даже симпатичного?

Она потерла руками кожу и заснула. Лицо ее отца в снах было ясным. Он улыбался ей. Брал ее за руку и улыбался.

Как только наступило утро, в дверь постучали. Это был широкоплечий мужчина в дорогой накидке. Такой искусной, что разглядеть швы было невозможно. Ему пришлось постучать еще раз, пока она, сонная, стояла у двери, пытаясь разглядеть детали его одеяния. У него был хриплый голос. Решительный, твердый, каким отдают приказы. Он хотел увидеть отца. Поговорить с ним. Она кивнула, сглотнула. Оставила его у двери.

Отец двигался еле-еле, щетина на подбородке была похожа на тень. Слюна собралась в уголках губ. Она принялась за работу. Сполоснула ему лицо водой из кувшина. Медленно, короткими фразами объяснила, что происходит. Отец сплюнул, огладил одежду и встал. Говорили они с незнакомцем тихо, а она терпеливо ждала у себя в комнате. Ждала и слушала гул их голосов. Она знала, что говорят о ней. Обмен товара на услугу. Золото на золото, а может быть, золото на кровь.

Тяжелые шаги на лестнице не удивили ее. Топот ботинок, скрип деревянного пола. Лицо ее отца было радостно, но в глазах плескалась паника. Он сказал, что если она спрядет золото из соломы, то сам принц женится на ней. Если же не сможет, то их обоих повесят. Он лишится и мельницы, и жизни. При этом его глаза сияли. Все это было неважно. Она может это сделать. Она же не убьет своего стареющего отца. Она открывала и закрывала рот. Снова, снова и снова. Как рыба. Но не могла вдохнуть. Вокруг был вакуум. Пустое место.

Широкоплечий человек взял ее с собой. Солому и веретено завернули в бархатную ткань, положили в кованый сундук, который поставили в самую настоящую карету. Ее мысли плыли и путались, на месте устоять она не могла, а потом нервно переминалась с ноги на ногу. Она проклинала свои мягкие, золотые волосы. Прикусывала белую кожу вокруг ногтей. Откусанные кусочки собирала в горстку на коленях, потом выкинула из окна кареты. Увидела отвращение на лице широкоплечего человека. Встретилась с ним взглядом и улыбнулась. Это была не жалость.

Прошли часы. Перед ними предстал замок. Острые, тонкие, как веретено, башни, торчащие из толстого, серого основания. Они, казалось, доставали до неба. Даже издалека замок выглядел сердитым. А каким, интересно, будет принц, который жаждет золота настолько, что готов жениться на уродливой простолюдинке? Но она так и не спросила. Она ясно читала на лицах придворных, сопровождающих ее, презрение. Для них она просто работа, которую нужно выполнить. Очередное задание из ежедневного списка забот и тревог. Богачей не волновали люди из деревень, она об этом знала. Солдаты же должны были защищать тех, кто был важен для королевства, в этом заключалась их работа. О прочих они тоже не думали.

Она потерла руки. Пожелала, чтобы они были мягче. Она бы хотела, чтобы у нее были лицо и фигура матери. Красивая женщина может рисковать там, где не может она. Грубые пальцы прошлись по мягким волосам. Она приподняла плечи, выпрямилась в полный рост, вздохнула и переступила порог замка.

Комната, в которой она в конце концов оказалась, была темной. С каменных стен свисали тяжелые гобелены, над головой парили подсвечники с высокими, новыми свечами. Она почувствовала запах пчелиного воска и чистоты. Вокруг ни пылинки. Ее окружали двенадцать сундуков с соломой. Поднос с вином и хлебом на низеньком дубовом столе. Воздух был почти теплым.

Солдат бросил ей под ноги ее инструменты и вышел из комнаты, заперев за собой дверь. Она откусила немного хлеба, сделала глоток вина. Вынула веретено и прялку из бархатистой ткани. Подготовила все и принялась за работу. Невозможные вещи случаются каждый день, думала она. Почему бы и не с ней? Может, теперь ее очередь? Солома была грубой, резала даже ее привыкшие к работе, очерствевшие руки.

Она не знала, сколько прошло часов. Сплела солому в аккуратные, маленькие связки, сияющие, как золото, но это единственное, что было в них от золота. Не то чтобы она знала, как выглядит золото на самом деле. Ей не с чем было сравнивать. Возможно, солома и есть золото, подумала она. Цвет-то у них один. Может, и остальное тоже? Ее глаза устали, но она боялась заснуть. У нее осталось совсем немного времени.

Она посмотрела на прялку, на маленькое острое веретено. Сняла солому и положила ладонь на острие. Нажала. Нажимала до тех пор, пока тяжелые капли не заструились по руке, не упали на пол, где смешались со слезами. Она закрыла глаза. Боль заставит ее сосредоточиться. Заострить внимание, снова взяться за работу.

Лицо ее отца. Ненавистное лицо. Зачем он втянул ее в колдовство, когда она самый обычный человек? Она размазала кровь по ладони. Слизнула.

И тогда безымянное нечто вышло из стены, развернулось, сказало, что оно ее друг, что оно поможет ей.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Называй меня Другом.

Она попросила Друга о помощи:

– Я хочу жить.

Как только она произнесла эти слова, поняла, что это правда. Что она говорит серьезно. Она не думала, что это сработает. Даже предположить не могла, что друзья появляются из ниоткуда и творят невероятные вещи, творят чудеса за ночь, в то время как она спит и видит сны. Она не знала, что его длинные пальцы дотронутся до мягкого изгиба ее шеи, пока она спит. Она не знала, что ее Друг всегда был с ней. Всегда был. Он наблюдал и выжидал. Выжидал и наблюдал. Делал то, что могут делать все Друзья.

– Угадай мое имя, – сказало существо. – Не то, которым я назвался. И мы будем в расчете.

– А если я не смогу?

– Я заберу твоего первенца. – Существо причмокнуло губами.

Она знала, что оно хочет ребенка не для того, чтобы любить его. Она знала, что оно сожрет его, как фрукт. Она узнала существо. Поняла его сущность. Посмотрела ему в глаза и назвала его Другом.

Согласилась на сделку.

Она знала, что, конечно, все получится не так просто, как кажется сейчас. Но она готова была рискнуть, лишь бы превратить солому в проклятое золото. Лишь бы у отца появился шанс избежать петли. Что только человек не сделает ради богатства и безопасности? Ради теплого и уважительного отношения. Поцелуя. Короны.

Она не знала, что маленькое существо, зародившееся внутри нее, появится на свет так скоро. Не ведала всеобъемлющей любви, которую почувствует, как только взглянет на него, и жуткую боль потери, когда вспомнит о своем поспешном обещании. А Друг обязательно придет. Потребует ее ребенка. И он его получит. Она никому не расскажет о произошедшем.