Деймон Краш – Уроки искушения, или Пылающие сердца драконов (страница 10)

Проснулась я спустя пару часов, ощущая в теле куда большую лёгкость, чем прежде. Пот больше не струился по коже, ни в холод, ни в жар не бросало, и я, наконец, смогла переодеться в собственную одежду. Её было не много. Отправляясь в столицу, я вообще мало что взяла с собой, а домашний комбинезон оставила ночью в душевой общежития. Так что с ним можно было попрощаться. В итоге из того, что было, я выбрала лёгкое летнее платье простого кроя. Не писк моды, конечно, но зато удобно, и под него можно было не надевать белья.

С кухни доносился характерный звон посуды. Всё ещё сгорая от смущения из-за всего, что произошло, я спустилась на первый этаж. Дракон стоял у плиты и мелко рубил луковицу. Поверх обнажённого торса был накинут клетчатый фартук, а между лопаток скатывалась капелька пота.

На плите бурлила вода в большой чугунной кастрюле. Она распространяла не только жар, но и аромат варёной птицы. Я даже почувствовала, как у меня засосало под ложечкой, а рот наполнился слюной от неожиданно проснувшегося аппетита.

Я не сразу решилась напомнить о своём присутствии и замерла у порога, наблюдая за тем, как его длинные пальцы уверенно справляются с ножом, превращая луковицу в ровные прозрачные дольки. Каждое движение дракона было безупречно, точен, будто он не суп готовил, а смешивал ингредиенты для сложного зелья.

– Проснулись, – холодно сказал он, не оборачиваясь. Должно быть, он почувствовал меня ещё до того, как я появилась в дверях. Драконы. Их сверхъестественные способности раздражали и завораживали одновременно.

– Да, – выдохнула я и заставила себя сесть за стол, на котором всё ещё стояли остатки почти не тронутого завтрака. – Мне уже гораздо лучше. Спасибо за микстуру… и за всё остальное.

Я неловко разгладила аккуратно сложенную на коленях рубашку, которую взяла с собой, прежде чем спуститься. Дракон некоторое время молчал, перекладывая лук в кастрюлю и быстро споласкивая руки. Лишь когда схватил поварёшку и начал помешивать бульон, ответил:

– В следующий раз постарайтесь не доводить себя до такого состояния. Я вам не целитель.

В его голосе было столько холода, что я невольно поёжилась. От него будто в самом деле повеяло ледяной волной. Что-то не так? Неужели я снова в чём-то провинилась? Мы ведь вроде всё обсудили, когда он вернулся домой. И мне показалось, он простил меня за то, что случилось ночью.

Я сжала пальцы на коленях, стараясь не помять рубашку. Сердце болезненно ёкнуло, словно я разрушила хрупкий мир, который между нами едва начал складываться.

– Я… я понимаю, – пробормотала я, стараясь не выдать дрожи в голосе. – Этого больше не повторится.

– Вы можете обещать, что больше не заболеете? – он обернулся ко мне и, не выпуская поварёшки, скрестил руки на груди. – Вы, люди, обладаете более слабым организмом, чем драконы, и простуды выводят вас из стоя на несколько дней. Что вы можете сделать, чтобы предотвратить повторение подобного инцидента?

Я растерялась. Рот открылся сам собой, но я не нашлась с ответом и только отрицательно покачала головой.

– Вы должны заботиться о себе, адептка Мариотт, – строго сказал дракон. – Вовремя ложиться спать, не засиживаться допоздна. Регулярно тренироваться и хорошо питаться. Почему вы не позавтракали сегодня?

Я опешила от требовательного тона, словно он отчитывал меня за проваленную контрольную.

– У меня не было аппетита, – тихо проговорила я, чувствуя себя затравленной мышью.

– Если организм не получает топлива, он не сможет восстанавливаться. Даже ребёнок знает это.

Я скосила взгляд в сторону, стиснув руки в кулаки. Да, я понимала, что он прав, но от его холодной, отстранённой строгости внутри всё сжималось, и я невольно втягивала голову в плечи, словно пытаясь укрыться от ледяного ветра. Зачем нужно быть таким жёстким?

Он молча посмотрел на меня пару долгих секунд, потом вернулся к плите и снова принялся помешивать бульон.

И тут внутри меня что-то оборвалось. Животный страх, который вызывал этот холодный взгляд, сменился вспыхнувшей злостью, и я резко встала на ноги, опершись руками о стол.

– Как вы смеете говорить со мной в таком тоне! – воскликнула я, стукнув кулаком по столу. – Вы мне куратор, а не отец, чтобы следить за тем, когда я сплю и что ем! Вы вообще не имеете права ничего от меня требовать, и всё, что в ваших силах – это отчислить меня! И то – только если я не справлюсь с программой!

– И хвала Богине, что вы мне не дочь, – бросил он через плечо. – Не хотел бы я быть вашим отцом.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

– Да как вы смеете! Думаете, я буду терпеть унижение и оскорбления? Вот! – я схватила со стола рубашку и, в два шага сократив между нами расстояние, пихнула её прямо в обнажённый бок куратора. – Хотела её постирать, прежде чем вернуть, но теперь не считаю себя обязанной!

Он перехватил рубашку резким движением, буквально вырвав её из моих рук:

– Мне бы всё равно пришлось её за вами перестирывать, – прорычал он, подавшись ко мне. Его глаза полыхали яростью, но и мои, наверняка, отражали не меньшую злость.

Я замерла, чувствуя, как между нами натянулась какая-то опасная, невидимая нить. Внутри всё кипело от возмущения, а он стоял так близко, что мне казалось: ещё шаг – и мы взорвёмся, как два встречных магических потока.

– Тогда перестирывайте! – выплюнула я, не в силах больше сдерживаться. – И больше не утруждайте себя заботой обо мне. Я вам не ребёнок и не подопытный зверёк!

Он резко опустил взгляд на меня сверху вниз, как будто пытаясь прожечь дыру в моей душе. Его грудь тяжело вздымалась, пальцы сжались на ткани рубашки так сильно, что костяшки побелели.

– Вы правы. – Его голос неожиданно стал низким и опасно спокойным. – Вы не ребёнок. Вы – адептка, которая попала в академию не благодаря таланту, а благодаря подделке результатов. И теперь каждый ваш шаг – это моя ответственность.

Эти слова ударили сильнее, чем если бы он кричал. Сердце провалилось куда-то в живот, а злость, только что бурлившая в крови, ослабла, сменившись неприятным чувством униженности.

– Если вас так тяготит эта “ответственность”, – проговорила я срывающимся голосом, – может, стоит от меня избавиться? Отчислите. Вы же этого хотите, да?

Его глаза сузились, зрачки вытянулись в узкие щёлки. На мгновение мне показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт, захлопнув за собой дверь. Но вместо этого он сделал шаг ко мне, почти не оставив между нами воздуха. Я могла ощутить аромат его магии – металл с привкусом льда. Должно быть, по его повреждённым каналом струилось как минимум две стихии, и он действительно мог бы меня заморозить на месте при желании.

– Отчислить? – повторил он, и в его голосе звенела сталь. – Нет, адептка Мариотт. Вы так просто от меня не отделаетесь.

Его рука резко поднялась – я чуть не зажмурилась, ожидая пощёчины или ещё чего похуже, но он лишь ткнул пальцем в сторону кухни.

– Сейчас вы сядете и доедите завтрак. Потом я устрою вам тестирование по базовой теории, и если вы умрёте от усталости – вините только себя

Я открыла было рот, чтобы возразить, но он перехватил мой взгляд, и слова застряли где-то в горле. Эти глаза… бездново дно, как быстро они менялись!

– Ну же, – бросил он. – Или у вас хватило сил стучать по столу, но не хватит на то, чтобы выполнить пару простых заданий?

– Чтоб вас, – процедила я, плюхнулась на стул и потребовала, не оборачиваясь: – Налейте мне хотя бы чая! Или мне есть всухомятку?

Андреас Артас

Я сидел за столом своего кабинета, и мой взгляд бесцельно бродил по строчкам в большой тетради. За окном уже смеркалось, последние лучи солнца, которые освещали мой стол, давно потухли, оставив меня в полумраке, и я почти не мог прочитать того, что девчонка понаписала в ответ на мои задания. Но всё равно упрямо продолжал водить взглядом по строчкам.

Рубашка лежала на столе рядом, источая тот особый, медовый аромат, который исходил от её кожи, и ещё лёгкий запах трав, который я мог уловить от её волос, когда мы оказывались слишком близко друг к другу. В другой ситуации я бы сразу отдал рубашку в прачечную, но сейчас… рука не поднималась.

Я потёр лоб и, потянувшись к настольной лампе, щёлкнул выключателем. Раньше сделал бы это не двигаясь, одним коротким импульсом силы. Но всё изменилось. И я уже почти привык.

Закорючки, написанные ровным, но причудливым, мелковатым почерком, стали теперь хорошо видны, и я продолжил читать, на ходу отмечая пером с чёрными чернилами места, где проскальзывали неточности. Хотел бы я сказать – ошибки, но эта чертовка действительно много знала. Я успел навести справки о ней после того, как брат попросил принять девчонку без результатов испытаний. Не мог же я взять кота в мешке! Как выяснилось, она закончила обычную академию магических познаний в Кайтауне, которая была мелким образовательным учреждением, дающим только базовые знания. Так откуда у неё была такая подготовка?!

Я откинулся на спинку кресла, машинально крутнув в пальцах перо. Чернила едва не капнули на тетрадь, и я вовремя вернул его на подставку. Потом скосил взгляд на рубашку. Это было глупо, но пока она была рядом, мне казалось, что девчонка ходит где-то поблизости, и от этого становилось уютнее, будто я вновь вернулся в материнский дом.