Дэйл Роуз – Страж Солнца (страница 7)

Зал снова пал на колено. Аэлань вышла вперед, и они с Даэлит одновременно друг другу сдержанно кивнули. Во взгляде будущей королевы была настороженность.

Её кожа была светлой, но с легким зеленым оттенком, как и у отца. Русые волосы были заплетены в две косы и украшены листьями плюща. Легкое платье цвета молодой травы украшало ее изящную фигуру. Она была бы прекрасна — если бы не упрямо сжатые губы.

И тут Эммазуриэль вышел вперёд и, не дожидаясь приглашения, мягко взял руки Даэлит в свои ладони. Она едва слышно ахнула, не успев сдержать удивление: он застал её врасплох.

Зал отозвался одобрительным шёпотом, как будто оживился.

Церемониймейстер с трудом перекрыл шум и продолжил:

— Его светлость Эммазуриэль Лориендаль, Великий князь Келен’Тира, Верховный стратег Лесных армий, Хранитель Совета Старших Домов, Управитель внешней воли Королевства, законный представитель Лесного трона, наречённый супруг Принцессы Севера.

Эльфы склонились вновь, но уже не в полной тишине: раздались хлопки, кто-то выкрикнул имя князя, другие сдержанно кивали.

Даэлит скользнула взглядом по толпе. Молодые советники и воины поддерживали Эммазуриэля — в их взглядах читалась лёгкость и симпатия.

Любопытно.

Король вернулся за стол. По левую руку от него села Аэлань, по правую — князь. Эммазуриэль не выпустил её пальцы, когда провёл Даэлит за собой и усадил рядом. Её щеки едва тронул румянец — не от близости, а от неожиданности. В Стормаре такие жесты при всех были неприличны. Там чувства прятали, запирали в глубинах, а здесь — вот они, на ладони.

Аэлань слегка нагнулась вперед — и её глаза, цвета малахита, холодно задержались на их переплетённых руках. Она не сказала ни слова, но её пальцы сжали край бокала крепче. В этом взгляде было всё: страх потерять власть, влияние и быть заменённой.

Тарриан милостиво подождал пока зал утихнет и заговорил:

— Сегодня великий день для Келен’Тира — и я рад что послушал своего сына! Совсем скоро мы войдем в новую эру, в которой будут править союзы и технологии!

Молодые эльфы зааплодировали громче, кто-то даже вскрикнул.

Даэлит бросила на них удивлённый взгляд. На Севере за такую вольность, в лучшем случае, выгнали бы из зала. В худшем — вытащили бы язык.

Пальцы невольно дрогнули, но внезапно она почувствовала, как рука князя ободряюще сжала её ладонь.

Даэлит украдкой посмотрела на Эммазуриэля. Он наклонился чуть ближе, не сводя с неё взгляда:

— Скорее бы они договорили. Я жду только одного — вина.

Она едва сдержала улыбку. Кажется, с этим эльфом можно будет найти общий язык.

Как он и говорил — речи лились одна за другой. Аэлань, советники, снова король. Всё сводилось к процветанию Келен’Тира, мудрости Тарриана, красоте его дочери и блистательной невестке.

Даэлит слушала с каменным лицом, мысленно подсчитывая, сколько нужно бокалов вина, чтобы пережить эту лавину комплиментов.

Когда все наконец принялись за еду и зал накрыл весёлый гомон, Даэлит принялась искать среди зеленых и бежевых цветов Кулирак и Эйвора. Её взгляд скользил по русым головам, пока не наткнулся на копну чёрных, коротких волос — Кулирак. Эйвор сидел за ней и Даэлит видела, как они склонившись к друг другу шептались. Многое бы она сейчас отдала, чтобы оказаться рядом с ними.

Она нахмурилась — ей не понравилось, что они сидели в самом конце одного из длинных столов. Неприемлемо так далеко отсаживать её людей, в то время как королевская семья была окружена советниками и знатью. Это было оскорблением. Нет — напоминанием. О том, что она чужая. Что её людям здесь не место. Но это можно было исправить. Ей нужно что-то придумать, чтобы приблизить друзей не только к королевскому столу, но и его окружению.

Даэлит потянулась к золотой чаше с вином, но Эммазуриэль накрыл его сверху ладонью.

— Не советовал бы начинать с Келенианского, оно самое крепкое из эльфийских вин. — Он нагнулся к ней ближе и зашептал. — Моя сестра распорядилась чтобы его налили тебе. Но не обижайся, она просто ревнует.

Не дожидаясь слуги, Эммазуриэль сам потянулся к другой бутылке, налил в свой бокал и протянул ей.

— Вот это лёгкое вино из Коэле’Лимна, его делают из абрикосов.

Даэлит приняла напиток и поднесла к носу, слегка понюхав. Густой и яркий аромат защекотал ноздри и она сделала осторожный глоток. Тут же закашлялась. Эммазуриэль засмеялся:

— Видимо, и это слишком крепкое, — веселился он, накладывая ей грудку запеченной утки.

Даэлит не было смешно: настойка обожгла рот словно виски. Ясно одно: на алкоголь здесь лучше не налегать.

Ужин прошёл в шумной и даже несколько расслабленной обстановке. Музыканты играли лёгкий мотив, слуги разносили фрукты, десерты, подливали гостям напитки. На неё никто не смотрел, пока рядом с ней сидел князь. Он то и дело касался её — то пальцами, то локтем, а один раз его губы коснулись её уха, когда он шептал ей названия блюд.

Даэлит каждый раз слегка вздрагивала. Его прикосновения не были неприятны ей, но алый рубин на её пальце молчаливо сверкал, напоминая, что её сердце безнадёжно принадлежит другому.

Сейчас, видя какой Эммазуриэль приятный и обходительный, она жалела, что не может по щелчку пальцев переключить чувства. Но по правде говоря — любовь это последнее, о чём она сейчас думала. Едва восстановившись, её мозг принялся лихорадочно размышлять. Впереди ждали проблемы покрупнее.

Король первый встал и ласково улыбнувшись детям и вежливо Даэлит — удалился в свои покои. Все в зале сорвавшись со своих мест поклонились Ведущему Медведей и вновь уселись, дальше звеня напитками. С его уходом напряжение словно спало с гостей. Столы зашумели громче, бокалы чаще звякали, кто-то даже засмеялся в полный голос. Музыка возобновилась, праздник продолжался.

— Отец ушел, а значит мы тоже можем. — Губы Эммазуриэля вновь оказались опасно близко к её уху. — Прогуляемся?

Даэлит кивнула и князь тут же встал, подав ей тёплую ладонь. Под напряженный взгляд Аэлань, они поднялись и ступили в проход между столами. Гости вновь побросали закуски и с двойным усердием поклонились им.

Проходя мимо Кулирак и Эйвора, Даэлит кинула на них растерянный взгляд — друзья ответили тем же.

Она успела заметить, что оба выглядели великолепно. Кулирак блистала в темно-зелёном платье, подчеркивающим ровный тон её серой кожи. На лбу сверкало изящное украшение, а на руках нефритовые браслеты. Эйвор был в светлых одеждах: длинная кремовая мантия была надета поверх белоснежного костюма из аэриса. Волосы аккуратно подстрижены, а борода сбрита. Он выглядел как молодой магистр магических искусств при королевском дворе.

Сердце Даэлит немного успокоилось: друзья выглядели хорошо, а значит о них заботились должным образом. Но они по-прежнему были слишком далеко от неё.

Эммазуриэль переплёл пальцы с её и повёл прочь от зала. По дороге слуги и горничные бросали дела и кланялись низко, а он махал им рукой, словно старым друзьям. Только оказавшись за пределами резиденции, он немного сбавил шаг.

Вечер уже опустился на Келен’Тир. В кронах деревьев загорелись волшебные огни, освещая дорожки мягким, почти осязаемым светом. Воздух остался вязким и жарким, даже с приходом ночи. На одной из платформ стояла пара, сливаясь в поцелуе. Остальные улицы пустели, в листве шумел тёплый ветер.

Эммазуриэль свернул к одному из узких подвесных мостов, теряющемуся в полумраке. Листва скрывала его конец, огни были редкими, тусклыми — казалось, весь путь укутан в уединение.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, повернувшись к Даэлит. — Мне доложили, что портал дался тебе тяжело.

— Да, — она кивнула, стараясь не встречаться с его глазами. — Но сейчас уже всё хорошо.

— Рад это слышать. Порталы опасны и мало изучены. Они отнимают силы не только у создающих их волшебников, но и переходящих.

— Поэтому их нет в Келен’Тире?

— Именно так, но мы работаем над этим. — Он остановился у края моста и облокотился на канатное ограждение, глядя вниз.— Тебе нравится здесь?

Даэлит подошла ближе, чуть помедлив.

— Конечно. Келен’Тир… прекрасен.

— Я тоже когда-то был поражен Стормаром, — усмехнулся он, мягко беря её под руку. — Представь, десять лет назад у нас не было водопровода. Мы вырезали стрелы из дерева и покупали клинки в Таргоне у драконорожденных. Теперь у нас есть свои кузнецы, выучившиеся у мастеров Севера.

Она молчала. Тёплая ладонь князя казалась слишком личной, слишком уверенной. Его голос был мягким, обволакивающим, почти музыкальным. Слова ложились на уши как комплимент, но внутри неё что-то не складывалось. Она не знала, что именно вызывало тревогу — интонации, полуулыбка или нескромный взгляд.

Даэлит не отвела руки, но не сделала и ни одного движения в ответ.

— Ты проделал огромную работу, — произнесла она, позволяя голосу звучать чуть ниже.

— Не скажу что это было легко, — хмыкнул он, ведя её в сторону своей резиденции. Темнота сгущалась, звуки меркли, словно снаружи были только они одни. Ветер шелестел в листве, где-то в кронах ворковала ночная птица.

— Видишь ли, Келен’Тир крайне консервативен, — продолжил князь, прижимая к себе её руку и поглаживая пальцы. — Уговаривать старых медведей, что лесу нужно меняться — утомительное занятие.

Он открыл перед ней дверь, пропуская вовнутрь. Холл встретил их парой горящих огней в радужных плафонах. Сразу же подбежал запыхавшийся пожилой эльф, но Эммазуриэль лишь похлопал его по плечу, отправляя обратно спать.