Дэйл Роуз – Страж Солнца (страница 4)

Откинувшись в мягкое кресло, она прикрыла глаза, борясь с головокружением. Руки дрожали, на лбу выступила испарина.

Нужно поспать. Завтра она обратится к врачу, а сейчас…

Она не успела додумать, как резкий приступ тошноты поднялся горькой волной. Прикрывая рот рукой, она едва добежала до уборной, где желудок спешно избавился от всех съеденных закусок.

Внутренности горели огнём, вкус желчи поднялся до горла. Тяжело дыша, Даэлит пыталась встать, цепляясь за стену. Бирюзовый шёлк был безнадёжно испорчен: когда она в судороге осела на пол, подол натянулся и не выдержав, с сухим треском разошёлся по шву. Но сейчас ей было всё равно.

Она сорвала диадему, расстегнула браслеты и швырнула их на тумбу. Украшения мешали, давили, душили.

Даэлит вцепилась в края раковины, глядя на своё отражение. Мертвенно-бледная кожа, растрёпанные волосы. Глаза пошли красной сеткой, а на щеках ещё не высохла соль слёз и холодная испарина.

Дрожащими пальцами она умыла лицо, мечтая, чтобы богиня луны и снов Веспера забрала её в свои объятия.

Даэлит уставилась на себя в зеркало.

Луна.

Лунный цикл — когда он был у неё последний раз?

Мозг лихорадочно перебирал события словно картинки из книги. Руки затряслись.

Этого не может быть.

Цикл был до того как оннапал на неё. А потом прошёл… месяц? Больше?

Шатаясь и задевая плечами дверные косяки, она прошла в комнату чтобы попить, но в графине было лишь вино. Вернувшись в ванную, жадно напилась воды прямо из под крана, вновь оглядывая себя в зеркале.

Это невозможно.

Тревога колючим комком подкатила к горлу, заставляя сердце пуститься вскачь.

Что теперь делать? Она не может выйти замуж за князя, нося под сердцем ребёнка от другого. Её отправят в Стормар первой же Ласточкой. А Север… не простит. Север никогда не прощает.

Ледяная волна прокатилась по позвоночнику, завязывая всё внутри в тугой узел. Даэлит принялась метаться между ванной и спальней, не замечая ни ломоты в теле, ни того, как подгибаются ноги.

Всё что произошло после той ночи, было как в тумане. Нападение и расставание разбили её — физически и морально. Как могла она подумать, что может забеременеть от него? Она всерьёз верила, что не может.

Разве может Тьма зачать жизнь?

Она никогда не беременела прежде. Даже после пьяных выходок Даролта, её тело оставалось безмолвным.

Сбрасывая воспоминания, она снова отчаянно зашагала по комнате, прижимая ладони ко лбу. Врач Келен’Тира? Нет. Нельзя. Вдруг он всё поймёт, едва коснувшись её? Она не знала, были тут целители или обычные лекари.

Руки тряслись, челюсть сжалась до гула в ушах.

Даэлит бросилась на балкон, ступая босыми ногами по тёплым доскам. Тёмная пропасть шепнула ветром. Она приблизилась к поручням, смотря вниз. Бездна разверзлась, маня обманчивым покоем.

Только шаг. Один. И всё закончится. Всё: тревога, тяжесть, боль.

Но сердце вздрогнуло, и она отшатнулась, испугавшись саму себя.

Ясно одно — нужно рассказать друзьям. Хотя бы Кулирак. Одна она не справится.

Даэлит опустилась на край постели, и в следующую секунду её согнуло пополам, как от удара под дых. Из горла вырвался хрип, переходящий в бессвязный вой. Она вцепилась пальцами в покрывало, пытаясь удержаться на плаву, но её трясло так сильно, что зубы бились друг о друга. Слёзы жгли кожу, мешая видеть и дышать.

Она не сможет скрыть это — спустя месяцы это будет заметно. Ей нужно бежать.

Вдруг — острая, как лезвие мысль вспорола сознание.

Или… или попросить Кулирак достать зелье, которое бы решило её проблему. Почему именно сейчас, когда всё рушится, судьба свалила это на неё? Всего один флакон и она сможет остаться в Келен’Тире! Никогда не вернётся в Стормар! Сыграет чёртову свадьбу с Эммазуриэлем и родит детей законному мужу, а не чудовищу, который её бросил…

Горькие слёзы застлали взгляд. Едва моргнув, она почувствовала, как плотным потоком они скатываются по щекам, струятся по шее.

Только вот она не любила князя. Даже не знала его. А ребёнок… Он не виноват. Он часть неё.

Часть его.

Дрожь пробрала всё тело. Икота ломала каждый вдох, плач стал рваным, беспомощным. Она размазывала слёзы по лицу, оставляя красные пятна на коже, и бессильно кусала губы, чтобы не закричать во весь голос.

Боги, она даже не знала, ктоу неё родиться! Станет ли её малыш изгоем, только из-за того кто его отец?

Судороги вырывали из лёгких остатки воздуха. Каждое новое рыдание отзывалось резкой болью в рёбрах.

Она пыталась выкинуть его из головы. Из сердца. Не думать, не вспоминать. Он бросил её, сказав что их связь — ошибка, а она лишь игрушка.

Тогда почему всё внутри сжимается при одной мысли о нём? Почему, несмотря на обиду, страх и злость, она чувствует, будто часть её осталась с ним?

Её ребёнок — это не только её боль. Это и её память. Память о том, кого она не может разлюбить, как бы ни старалась и как бы ни пыталась это отрицать. Ей больно. Но потерять… Потерять этого ребёнка — значит потерять последнее, что у неё осталось от её краткой свободы.

От жизни, что никогда ей не принадлежала.

Глава 3.

Даэлит умылась ледяной водой, тщетно пытаясь унять дрожь, бившую её от макушки до кончиков пальцев. Жадно напилась прямо из-под крана и набросила ночное платье, найденное в шкафу.

Едва живая, она забилась под одеяло. Суставы ломило, тело охватил сухой, колючий жар. Мысли путались — разум затягивало мутной дымкой. Слёз больше не осталось, лишь веки отяжелели, а каждое движение глаз отзывалось резью, будто под них насыпали битого стекла. Низ живота горел, поясницу скручивало тугой, тянущей болью.

Она знала: внутри происходит что-то страшное. Но сил не осталось. Звать на помощь было некого. Нельзя.

Волосы прилили к мокрому лбу и шее. Она металась в бреду по кровати, находясь где-то между явью и сном. Комната смазалась — всё вокруг казалось нереальным. Сквозь полуприкрытые веки она видела белое платье, кровь, шум, крик, алые глаза.

Даэлит резко проснулась от невыносимой боли.

Нестерпимо хотелось пить. Она сползла с кровати и сгорбившись пошла в ванную, держась за низ живота, будто это могло помочь.

Спазм нарастал, голова пульсировала. Внезапно она почувствовала тёплую влагу между бёдер. На сорочке проступили пятна крови, густой и тёмной.

Сердце почти остановилось.

Ноги уже были мокрыми до колена. Плотные сгустки скатились по коже на паркет.

Слёзы вновь проступили на глазах. Она осела прямо на пол, не в силах больше двигаться. Комната сузилась до тепла между ног, боли и её дыхания.

Предательский шёпот в голове говорил, что это к лучшему. Больше не было чувств, не было страха. Осталась только пустота.

***

Она не спала всю ночь и провалилась в забытьё только под утро. Когда дрожь ослабла и она смогла встать с пола, то убралась за собой, как в бреду. Отрешённо стёрла кровь от паркета. Содрогаясь всем телом, умылась под душем, обнимая себя руками. Движения были рваными, сбивчивыми. Даэлит прижалась лбом к кафелю, с трудом вдыхая влажный пар. Она не слышала шум воды — только пустой гул в ушах.

Трясущимися пальцами нашла в ванной всё нужное. В горле стоял странный ком, от которого не избавиться ни травами, ни временем. Боль не отпускала, оставшись мрачным фоном, отдавая в поясницу. Кровь не останавливалась.

Испорченное ночное платье бросила в эмалевый таз, расписанный вольными птицами.

…Разбудила её Иелания, которая коснулась её лба прохладной ладонью.

— Ваше высочество, вам нездоровится? Вы вся горите…

Даэлит подняла опухшие веки, и попыталась сесть на постели, но эльфийка остановила её.

— Не вставайте, я сейчас принесу зелья.

Она вернулась через несколько минут, держа в руках несколько флаконов:

— Портал сбил ваш лунный цикл! Неспроста их недолюбливают в Келен’Тире! — Фрейлина приподняла её голову и влила в рот снадобье. — Это поможет вам! Если хотите, я позову лекаря!

— Нет, прошу вас, не нужно, — слишком быстро ответила Даэлит. Язык еле слушался. — Это лишь лёгкое недомогание.

— Я распоряжусь, чтобы приём перенесли, — отчеканила Иелания, внимательно оглядывая её.