Дейл Карнеги – Как произвести впечатление и быть убедительным. Ораторское искусство для деловых людей (страница 2)

Когда Марк Твен впервые поднялся на кафедру, ему показалось, что рот у него набит ватой, а пульс участился, как у бегуна.

Генерал Грант взял Виксберг и привел к победе одну из величайших армий своего времени, однако, когда он пытался выступать публично, он признавался, что им овладевало что-то вроде двигательной атаксии.

Покойный Жан Жорес, самый влиятельный политический оратор Франции своего поколения, целый год сидел в палате депутатов, не решаясь открыть рот, прежде чем набрался храбрости и произнес свою первую речь.

«Поверьте, в первый раз, когда я попытался выступить перед публикой, – признавался Ллойд Джордж, – я очень страдал. Это не фигура речи, буквально так и было. Язык мой прилип к нёбу, и вначале я не мог произнести ни слова».

Дж. Брайт, прославленный англичанин, который во время Гражданской войны защищал в Англии дело Союза и эмансипации, произнес первую речь перед группой сельских жителей, которые собрались в здании школы. По пути к школе он так боялся, что провалится, что попросил своего спутника: если тот заметит, что оратору страшно, пусть начнет аплодировать, чтобы подбодрить его.

Ч. С. Парнелл, ирландский политический деятель, в начале своей карьеры оратора так нервничал, по признанию его брата, что часто сжимал кулаки, пока ногти не впивались в кожу и ладони не начинали кровоточить.

Дизраэли признавался, что он охотнее повел бы кавалерию в атаку, чем в первый раз выступил перед палатой общин. Его первая речь там окончилась сокрушительным провалом… как и речь Шеридана.

Кстати, столько знаменитых английских ораторов неудачно выступили в первый раз, что в парламенте даже появилась примета: если речь молодого человека имела решительный успех, это зловещий признак. Так что мужайтесь!

Следя за карьерой многих ораторов и помогая многим, автор даже рад, если его студент вначале пребывает в волнении и тревожном ожидании. Есть определенная ответственность в том, чтобы выступить перед публикой, пусть даже всего перед двумя десятками людей на деловой конференции. Начинающий оратор испытывает напряжение, потрясение, волнение.

Оратору необходимо настроиться, как чистокровной лошади, которая грызет удила. 2 тысячи лет назад бессмертный Цицерон сказал, что все речи на публику, исполненные подлинного достоинства, сопровождаются страхом. Ораторы часто испытывают страх, даже если выступают по радио. Это явление называется «страхом микрофона». Когда Чарли Чаплин выходил в прямой эфир, он читал свою речь по бумажке. А ведь он привык выступать на публике! Еще в 1912 году он объездил всю Америку со скетчем «Ночь в мюзик-холле». До того он выступал на английских подмостках. Однако, когда он вошел в звуконепроницаемую студию и увидел микрофон, в животе у него возникло примерно такое же чувство, как у человека, который пересекал Атлантический океан в штормовой февраль.

Дж. Кирквуд, знаменитый киноактер и режиссер, описывает сходные ощущения. Он часто выступал на сцене, однако, когда вышел из студии после обращения к невидимым слушателям, вытирал пот со лба.

– Премьера на Бродвее по сравнению с этим – пустяк, – признавался он.

Некоторые, как бы часто они ни выступали, всегда испытывают те же неприятные ощущения перед началом, но через несколько секунд после того, как они подходят к микрофону, все проходит.

Даже Линкольн смущался в течение первых секунд.

– Сначала он был очень застенчив, – вспоминал Херндон, его компаньон, – и казалось, что ему очень трудно привыкнуть к обстановке. Какое-то время он боролся с робостью и излишней чувствительностью, отчего казался еще неуклюжее. Я часто видел мистера Линкольна в такие мгновения и сочувствовал ему. В начале выступления его голос был пронзительным, резким и неприятным. Его поведение, его жесты, его землистое морщинистое лицо, неуклюжая поза, робкие движения – казалось, все против него. Но так было недолго. Через несколько мгновений к нему возвращались самообладание, искренность и серьезность, и он начинал говорить в полную силу.

Возможно, то же испытываете и вы.

Для того чтобы больше пользы извлечь из тренировки и совершенствоваться стремительно и результативно, важно придерживаться четырех правил.

Это гораздо важнее, чем вам, возможно, кажется. Если бы ваш наставник мог заглянуть к вам в голову и душу и оценить глубину ваших желаний, он мог бы почти наверняка предсказать, с какой скоростью вы добьетесь успеха. Если ваше желание бледное и вялое, ваши достижения будут того же оттенка и той же прочности. Но если вы будете стремиться к цели упорно и с энергией бульдога, который гонится за кошкой, ничто на свете не победит вас. Поэтому постарайтесь воодушевить себя. Перечислите, какие выгоды вам сулят успешные речи. Подумайте, что значат для вас уверенность в себе и способность убедительно выражать свои мысли в бизнесе. Измерьте свои будущие достижения в долларах и центах. Подумайте о том, что успех значит для вас с общественной точки зрения: о новых друзьях, о росте личного влияния, о способности руководить. Новые способности приведут вас на руководящий пост гораздо скорее, чем почти любая деятельность, которую вы можете себе представить.

«Нет другого достижения, – писал Чонси М. Депью, – которое больше способствует карьере и прочному признанию, чем способность приемлемо говорить».

Филип Д. Армор, накопив миллионы, признался: «Я охотнее стал бы великим оратором, чем крупным капиталистом».

Вот достижение, к которому следует стремиться почти каждому образованному человеку. После смерти Эндрю Карнеги в его документах нашли план его жизни, составленный им в 33-летнем возрасте. Тогда ему казалось, что еще два года – и он сумеет так организовать бизнес, чтобы иметь ежегодный доход в 50 тысяч. Поэтому он предполагал выйти в отставку в 35 лет, поступить в Оксфорд, получить хорошее образование, «уделив особое внимание ораторскому искусству».

Вы только представьте удовлетворение и радость, какие вы приобретете, получив эту новую силу! Автор путешествует по самым разным частям земного шара; он многое пережил. И все же, по его мнению, мало что может сравниться с внутренним удовлетворением, когда ты выступаешь перед аудиторией и добиваешься того, что слушатели думают так же, как и ты. Такое ощущение придает вам силу, придает власть. Оно льстит вашей гордости, потому что вы добились этого сами. Подобное ощущение заводит вас и поднимает над вашими современниками. В нем есть волшебство и незабываемое радостное волнение.

– За две минуты до начала я бы предпочел, чтобы меня выпороли, – признался один оратор, – но за две минуты до конца выступления я ни за что не остановлюсь – разве что меня застрелят!

На каждом курсе попадаются люди малодушные, которым не хватает сил дойти до конца; поэтому лучше представить, что наш курс значит для вас, пока ваше желание еще не остыло. К программе следует приступать с энтузиазмом, который поможет вам заниматься и в конце приведет к победе. Скажите друзьям, что записались на этот курс. Выделите один вечер в неделю на чтение лекций и подготовку речей. Короче говоря, постарайтесь облегчить себе продвижение вперед. Отступление же по возможности затрудните.

Что сделал Юлий Цезарь, переплыв со своими легионами Ла-Манш и высадившись на территории теперешней Англии? Чтобы обеспечить успех своих армий, он поступил очень умно: он остановил солдат на меловых утесах Дувра и велел смотреть, как внизу алые языки пламени пожирают корабли, на которых они приплыли. Очутившись во вражеской стране, оборвав последнюю связь с континентом, исключив отступление, они вынуждены были делать только одно – двигаться вперед и завоевывать. Именно так они и поступили. Таким был дух бессмертного Цезаря. Почему бы не взять его на вооружение в войне, направленной на борьбу с вашим глупым страхом перед публичными выступлениями?

Пока оратор не продумал, не спланировал свою речь и не знает, что скажет, он не может чувствовать себя уверенно перед аудиторией. Он напоминает слепого, который ведет слепых. В подобных условиях оратор будет смущаться, испытывать раскаяние, стыдиться своего невежества.

«Осенью 1881 года меня выбрали в законодательный орган штата, – писал Т. Рузвельт в автобиографии, – и оказалось, что я там самый молодой. Подобно всем молодым людям и неопытным сенаторам, я испытывал значительные трудности, обучаясь говорить. Мне очень помог совет одного практичного старика, который, сам того не подозревая, процитировал герцога Веллингтона – а тот, несомненно, цитировал кого-то еще. Вот какой совет я получил: „Не говори, пока не будешь уверен, что тебе есть что сказать, и не будешь точно знать, о чем говоришь; после того, как выскажешься, сядь“».

Тот «практичный старик» мог бы рассказать Рузвельту еще об одном средстве победить нервозность. Он мог бы добавить: «Ты скорее преодолеешь смущение, если сумеешь продемонстрировать что-то наглядно: написать слово на доске или показать место на карте, подвинуть стол, распахнуть окно или переложить книги и бумаги – любое целенаправленное физическое действие укрепит твою уверенность».

Правда, не всегда удается отыскать предлог для подобных действий, но важно предложить. Воспользуйся этим советом, если можешь, но пользуйся им лишь первые несколько раз. Ребенок не цепляется за стулья после того, как научится ходить.