Дэйки Като – БДСМ-гейша (страница 8)
– До завтра, Мизуки.
– До завтра, господин.
Лифт закрылся, и я осталась одна. Слезы снова начали прорываться. Но на этот раз они были другими. Не от боли. Не от страха. От осознания.
Я сделала шаг вперед. Через боль. Через страх. Через сомнения.
И я знала: теперь, я не остановлюсь.
Дома я села перед зеркалом и опять долго смотрела на свое отражение. Мои глаза были красными, щеки мокрыми. Я чувствовала себя разбитой. Но внутри было что-то еще.
Сила.
Не та, которую можно найти в книгах или фильмах. А та, которую узнаешь, когда преодолеваешь самого себя. Когда принимаешь правила, даже если они кажутся жестокими. Когда понимаешь, что ты можешь вынести больше, чем думал.
Я открыла дневник и написала:
Закрыв дневник, я прилегла на кровать, чтобы немного отдохнуть. Боль все еще ощущалась. Но вместе с ней на меня накатывало то ли осознание, то ли предчувствие. Я становилась другой. И я хотела знать, кем стану завтра.
Глава 7. Томоко рассказывает
– Ну что? – спросила Томоко, глядя на меня. – Как прошел твой день?
Она сидела на полу, облокотившись о кровать, с телефоном в руках и сигаретой во рту – хотя мы давно договорились не курить в комнате. Но сейчас она явно была в том настроении, когда правила перестают иметь значение.
Я слезла с кровати и медленно опустилась рядом с ней, хлопая сонными глазами. Как меня угораздило уснуть так рано?
– Нормально, – зевнув, протянула я.
Она фыркнула.
– Нет! Не говори мне, что все было «нормально». Я тебя знаю. Что случилось?
Томоко читает мои мысли, словно телепат. Поэтому отмалчиваться было глупо. Я набрала воздух и выдохнула:
– Я допустила ошибку. И он наказал меня.
Томоко затушила сигарету, отложила телефон в сторону и снова повернулась ко мне. Впервые за весь вечер ее лицо стало серьезным.
– Он ударил тебя?
– Ремнем.
Она присвистнула.
– Черт… Тебе больно?
– Да. Но не только от этого. Скорее… внутри.
– Я понимаю.
Мы посидели немного в тишине. Потом она неожиданно рассмеялась.
– А у меня тоже был свой день.
– Что ты имеешь в виду?
– Джиро сегодня… предложил мне больше, чем просто работу.
Она начала рассказывать, как будто раскрывала секрет, который хранила целый день специально для меня. Оказывается, ее работа с Джиро Канэко складывалась совсем иначе.
В отличие от своего старшего брата, Джиро был более мягким. Не менее требовательным, но… игривым. Он любил шутить, подкалывать, дразнить. И делал это так, что Томоко не могла понять: издевается он над ней или хочет, чтобы она почувствовала себя комфортно.
– Сегодня после обеда он сказал: «Приходи в мой кабинет. У тебя будет особое задание».
– И что это было?
– Он попросил меня сесть перед ним на колени. Просто сидеть. Молча. Смотреть ему в глаза.
– И ты сидела?
– Целых десять минут. Не шевелясь. Это труднее, чем кажется.
– А потом?
– Потом он взял мою руку, положил себе на пах и сказал: «Если ты сможешь сохранять самообладание даже сейчас, ты будешь хорошей рабыней».
– И ты смогла?
– Почти. Я чуть не рассмеялась. Но сдержалась.
– Он тебя не наказал?
– Нет. Наоборот. Похвалил. Сказал, что я быстро учусь. И что со мной интересно играть.
– И как ты это восприняла?
– Сначала испугалась. Потом… мне понравилось.
– Серьезно?
– Да. Знаешь, Мизуки, мне нравится быть желанной. Мне нравится, что они видят во мне не просто секретаршу, а женщину. С характером. С желаниями.
– А ты его хочешь?
Она немного помолчала.
– Не знаю. Может, да. Может, нет. Но мне нравится, как он смотрит на меня. Как будто абсолютно уверен, что я могу стать его игрушкой. Или его партнершей. Зависит от того, как я сыграю свою роль.
Я слушала ее внимательно. Ее слова звучали как приключение. Мои же мысли были темнее, глубже, словно я погружалась в воду, где не видно дна.
– А ты? – спросила она вдруг. – Ты хочешь его?
Я замерла.
– Да… – против воли выдохнула я. – Хотя… иногда… он вызывает у меня страх. Но иногда… мне кажется, что он понимает меня лучше, чем я сама.
– Так может, ты просто боишься признаться себе, что любишь его?
– Боюсь, наверное. Но еще больше боюсь потерять контроль.
– А разве ты его вообще когда-нибудь имела?
Этот вопрос застал меня врасплох.