Дея Нира – Сумрачные рассказы (страница 6)

Мужчина пытался осмыслить увиденное, но здравые мысли покидали его. Наконец он поднялся, шатаясь добрался до частокола, открыл калитку, миновал мирно дремлющий садик и вышел во двор.

В окнах хозяйского дома было темно.

Видно, Настасья отправилась отдыхать после ночной прогулки. Савелий клацнул зубами и бросился в дом, чтобы забрать узелок, который привез сюда. В нем он хранил некоторые дорогие его сердцу вещицы и не хотел оставлять здесь.

Свернутый узелок лежал нетронутый в изголовье. Мужчина схватил его, спрятал за пазуху, перекрестился и распахнул дверь.

На пороге стоял Макар.

– Ты чего? – Савелий едва подавил крик и попытался придать голосу твердости, но у него не вышло.

Хозяин хмыкнул.

– Я-то ничего, – пробасил он. – А вот тебе не следовало совать нос куда не просили. И куда это ты собрался посреди ночи? Так-то платишь за наше гостеприимство?

Савелий вспомнил веселое лицо контрабандиста, а потом то, что от него осталось, и судорожно сглотнул.

– Не хочешь по-хорошему, – вздохнул Макар. – Воля твоя.

Прежде, чем Савелий успел ответить, огромный кулак свалил его с ног, а он сам провалился в темноту.

Пахло скошенной травой и лошадьми.

В голове звенело и кололо, словно внутрь засыпали гвоздей. Над ухом раздавалось назойливое жужжание. Савелий еле разлепил веки: по лицу ползла противная муха, цепляясь лапками за отрастающую бороду.

Он застонал, пошевелился и попытался сесть. Мужчина осмотрелся: вокруг шли сплошь деревянные перегородки, словно его посадили в птичью клетку.

Его охватило глубокое невыразимое отчаяние. Снова попался! Так глупо и так неожиданно. Именно тогда, когда уже понадеялся на удачу, она отвернулась от него. Мог ли он ожидать такого подвоха от тех, кому поверил?

– Эй, там!

Кто-то окликнул его из-за перегородки. Савелий поднял голову и заметил обросшего мужика, который тоже сидел в своей деревянной клетке. Он ответил кивком:

– Где это мы?

– За конюшней у них амбар. Нас тут и держат.

– Зачем? – не понял Савелий.

Мужик осклабился:

– Понятно, зачем. Чтобы кормить свое чудовище. Они называют его «цветочком». Только не вздумай на помощь звать. Сделаешь только хуже. Сиди да помалкивай.

Савелий похолодел, вспоминая события минувшей ночи. Противная желчь подкатила к горлу.

– Я вчера видел кое-что за частоколом. Не поверишь! – слова с трудом давались ему.

– Отчего же не поверю! Эх, ты. Сбежал бы сразу.

– Не успел, – мрачно произнес он. – А к чему это им? Такой грех на душу брать!

Мужик захихикал:

– Э-э-э, ты еще не знаешь. Дочку хозяйскую видел?

– Ну, видел. И что?

– Не приметил чего необычного?

Савелий задумался.

– Хворая она.

– Вот! А Настасья знает лекарство. Вот они и устроили этот двор для таких дураков, как мы.

– Погоди-ка! А причем тут мы?

Мужик подобрался вплотную к решетке так, что стали видны его безумные глаза. В них терялось все человеческое, оставались лишь пустота и безнадежность.

– Думаешь, они по доброте душевной кормят нас и лелеют? Э-э-э, нет, брат. Им кое-что нужно от нас.

– И что же?

Глаза безумного засверкали злостью, лицо исказилось:

– Так и не понял??? Они нас на убой откармливают для этой твари, вот что! Раз! – он стукнул себя костяшками пальцев по лбу, – и все. Нет тебя. А бывает, кто-нибудь из хозяев ведет дорогого гостя за частокол прогуляться. Чаще, конечно, Настасья.

Савелия передернуло. Во рту появился кисловатый привкус.

– А что ж меня туда сразу не повела? Или тебя?

Мужик прыснул со смеху:

– Так тощие мы. Мясцо-то еще не нагуляли, а как нагуляем, то и в самый раз будет!

Савелий вспомнил пухлого контрабандиста с ярким румянцем и то, как хозяйка увивалась вокруг Антипа.

Холодный пот так и прошиб его.

Вот отчего она так радовалась и весело глядела. А он еще и завидовал бедняге Антипу. Знал бы раньше!

– Ты как сюда попал? – спросил Савелий, не веря в происходящее.

– Да так же, как и ты. Услыхал, что есть двор тайный, где схорониться можно. От кредиторов бежал.

– А вез тебя кто сюда? Игнат?

– Он, родимый. У них тут сговор, не сомневайся. Я, правда, в первый день и попался. Случайно подслушал разговор хозяев, а они заметили. С неделю тут сижу. Пытался устроить голодовку, так Макар пригрозил, что станет отнимать у меня по пальцу каждый день, если не угомонюсь. Приходится есть потихонечку. Хотя им держать нас в клетках не нравится.

– Ишь ты, какие благородные!

– Да нет, – в голосе мужика прозвучали язвительные нотки. – Это они все для той твари стараются. Вот ходили бы мы на свободе, радовались жизни, доброте хозяйской, кушали плотно да в баньке парились, тогда бы от такой жизни быстро оклемались. Им так проще.

– А меня Макар просил по хозяйству помогать, – вспомнил Савелий. – Дрова рубить, например, лошадей чистить.

– Это чтоб кровушка у тебя хорошо по телу гуляла и не застоялась, – снова захихикал мужик. – Все на пользу! Не ради тебя, уж поверь. А кормят они это чудовище человечиной, потому что тогда оно сок дает особенный. Нигде такого не найдешь. А они придумали, как Аленку свою лечить.

Савелий крепко зажмурился. Тошнота снова вернулась. Вот откуда худенькие девичьи ручки, да белая, прозрачная кожа. Настасья так и сказала про дочку: «Хворая она…»

В нем закипело и возмущение, и жалость, и злость.

– Неужто средства иного нет?

– Видно, нет. Зря они, думаешь, свой сад развели, да все эти байки придумали о спасении беглых?

Мужчины замолчали на какое-то время.

– Зовут тебя как?

– Федором.

– А я – Савелий. Бежать надобно, слышишь?

– Слышу. А толку? Макара видел? Он и медведя одолеет голыми руками.

– Ничего. Подумаем еще.

Сам Макар вскоре объявился, когда принес пленникам поесть. Он грозно осмотрел их, даже как-то по-звериному, и проговорил: