Дея Нира – Навья отрава (страница 13)

Владар кивнул.

– Так что ты задумала? – он по-прежнему не понимал. – Как мы попадем туда? Перед нами большое озеро.

Марешка промолчала, передала ему поводья своей лошади и все же попросила стоять чуть позади, где еще были земля и камни, иначе все могли провалиться под лед. Владар сделал так, как попросила жена, а сама она пошла чуть дальше, слыша коварный хруст под ногами.

Мороз был слабый, и лед успел прихватить озеро только с края. А там, дальше, открывалась широкая полынья, где плескалась серая вода.

Нужно сосредоточиться… Марешка протянула руки вперед, припоминая, как в лесу движением одних пальцев заставляла танцевать в воздухе тягучие капли травяного настоя. Сейчас ладони подрагивали от предвкушения. Тогда ей далось это довольно легко. Но дело еще было в том, что в первый раз она сделала это случайно.

Она прикрыла глаза и постаралась припомнить то, что ощутила в тот миг. В груди родилось тепло, разлилось по телу, устремилось в руки и самые кончики пальцев. На озере появилась сильная рябь, переросшая во вздымающиеся волны.

Руки дрожали, но Марешка вообразила, как вода отступает, и, к удивлению и радости, волны побежали в разные стороны, точно от сильного ветра. У самых ног обнажилось песчаное дно, усыпанное обломками камней. Вода уходила, ломая лед, превращаясь в две дрожащие стены.

Оставалось сделать шаг вперед. Марешка набрала в грудь воздуха и ступила на обнажившееся, мокрое озерное дно.

Не опуская рук, сказала Владару, чтобы он следовал с лошадьми за ней. Она не смотрела на него. Опасалась увидеть его лицо и утратить чувство силы, что помогала удерживать воду на расстоянии. Краем глаза она наблюдала, как серая переливающаяся стена воды медленно смыкается за ними. Чем дальше они шли, тем выше поднималась водяная стена. Марешка боялась, что преследователи увидят это издалека и поймут, как беглецы пытаются скрыться от них.

Дно было неровным. Ноги вязли в мокром песке, скользили по гниющим водорослям. Несколько раз она споткнулась о камни и чуть не упала, едва удержавшись на ногах, и крикнула, чтобы Владар держался как можно ближе.

У нее устали руки. Дрожь сотрясала тело. Марешка волновалась, что не удержит поток воды и он обрушится на них. Она не утонет, но наверняка замерзнет. И Владару придется несладко. Он, хотя и сильный, может погибнуть здесь. Поэтому девушка шла, заставляя озеро сперва отступать и затем смыкаться с громким плеском.

На них летели брызги воды, отчего путники изрядно промокли. В сапоги тоже проникла и хлюпала вода. Марешка думала, что, наверное, Владар в ужасе от того, что видел, но ей сейчас было совсем не до того.

От напряжения на лбу выступила испарина, и она все еще не чувствовала холода. Кровь неслась по венам с оглушительной быстротой, сердце билось часто. Двигать воду оказалось совсем непросто, хотя озеро не сопротивлялось. Но мышцы горели от напряжения, ведь ей еще не приходилось делать ничего подобного.

Одно дело было баловаться с водяными каплями, а другое – заставить большое озеро подчиниться и отступить. Горностай сидел тихо на плече, иногда испускал слабый писк и тыкался носом в девичье ухо.

Время тянулось бесконечно долго, Марешка опасалась, что вот-вот упадет на мокрых камнях, но тут внезапно впереди открылась впадина в отвесной скале. Там качались волны, стекая вниз, чтобы пропустить путников дальше. Здесь начинался высокий каменный берег с темнеющим отверстием. Оно вело куда-то вглубь.

Марешка вздохнула: они добрались до холмов. Издалека те казались созданными из земли, но вблизи стало ясно, что это нагромождение огромных валунов и камней.

Пропустив Владара с лошадьми вперед, она повернулась к серой озерной стене и медленно отпустила воду, поблагодарив за отклик, а также водяных духов, что обитали здесь. Они позволили воспользоваться русалочьей силой, признавая ее право на это.

Озеро сомкнулось с громким плеском. Волны высоко взметнулись, скрывая от посторонних глаз.

Марешка и Владар поднялись чуть выше, и она, не выдержав, упала на холодные камни, дрожа от усталости. Где-то внизу танцевала вода, которую маленькой, хрупкой девушке удалось подчинить себе.

Здесь было почти совсем темно. Владар бросился к жене, нащупал ее руки и сжал их.

– Что с тобой, краса моя? – его взволнованный голос ворвался в ее уши. Она была благодарна ему за то, что все это время он молчал и позволил проявить силу, которая должна была спасти их. Понимала, что он никак не может привыкнуть к этому, и сделала глубокий вдох.

– Ничего, – проговорила Марешка. – Немного отдохнем и двинемся дальше. Мы пройдем холмы насквозь.

Лошади стояли смирно, фыркая. Владар нащупал в седельной сумке огниво, разжег пламя и сделал сносный факел из одной припасенных им еловых палок.

Горячее пламя оживило попавших в каменный мрак людей. Они двинулись в эту бесконечную темную пустоту, разгоняя ее трепещущим огнем. В тишине ледяных стен цокали лошадиные подковы и раздавалось чириканье Пряника, который давал понять, что проголодался. Случалось ли хоть одной живой душе очутиться здесь?

Владар шагал сперва молча, но Марешка знала, что ему хочется поговорить. Наконец, он не выдержал.

– Никогда не понимал ведьм, – сказал он, и голос его эхом отразился кругом. – Но сегодня понял, что ведьмы могут быть полезны. Ты удивила меня. Не ожидал, что ты так сможешь.

Она хмыкнула. У нее еще подрагивали руки, но Марешка испытывала счастье от того, что ей удалось сделать. Ворожба, связанная с водой, вызывала понятное и сильное волнение.

– Благодарю, – наконец, послышался ответ. – Сама не ожидала.

***

По равнине, поросшей сосняком, мчался отряд всадников. Лошадиные копыта почти не вязли в снегу – его выдул поднявшийся ветер аж до самого черного леса, разгонявшийся между холмов с такой силой, что обнажалась местами мерзлая земля с увядшей травой. Всадники торопились, пока им благоволила погода. Все могло обернуться против них. Серые тучи вдали могли оказаться вскоре прямо над равниной и принести новый снег с метелями, а пока сияло яркое солнце, отчего так и слепило глаза.

Впереди отряда, не сбавляя прыти, двигался черный конь. Его бока отливали блеклым багровым цветом. Конем управлял закутанный всадник. Чтобы капюшон не сдувало при быстрой езде, у горла его стягивала веревка. Ткань закрывала лицо всадника, но это не мешало ему видеть. Его тонкие ноздри, тронутые тленом, раздувались, как у хищника. Он чуял добычу, которую ему велели отыскать.

Ни конь, ни всадник не испытывали усталости. Они могли бы мчаться так днями и ночами, преследуя преступников, но с ними были те, кто нуждался в отдыхе.

Всаднику было все равно, но, когда они останавливались, он впадал в какое-то злое оцепенение, и все в нем призывало к дальнейшей погоне.

Выследить!

Убить! Вцепиться в глотку!

Он сделал бы это с особой жестокостью. Испил бы крови преступников, но ему строго велели лишь схватить их. Если понадобится – причинить боль. Скрутить так, чтобы веревки впились в тело. Они должны были остаться в живых, чтобы предстать перед судом.

Всадник не думал ни о чем, кроме преследования. В его мертвом сердце не было никакого иного трепета, как жажда погони и крови.

Несмотря на яркое солнце, ветер был холодным. От него больно щипало лицо, и люди старались прикрыться совсем как черный всадник. Но только он прятался от ненавистного солнца, а они – от злого ветра.

Отряд спешил к холмам впереди, которые ширились, становились все выше прямо на глазах по мере приближения к ним. Где-то там скрывались преступники. Темный Посланник вел их за собой, и людям оставалось только довериться его звериному чутью.

Усилившийся ветер нес снежную крошку, задувал ее в лицо, отчего перед взором все смешалось. Живые всадники следовали за мертвым, доверясь ему. Они не сводили глаз с темнеющей впереди фигуры, пригибаясь к лошадиным шеям, но, когда внезапно захрустел лед и брызнула во все стороны вода, Всеслав испуганно натянул поводья и закричал, чтобы предупредить остальных. Мерзлая корка пошла трещинами, судя по звукам, скрытая под нанесенным снегом, но отряд успел отойти прежде, чем провалился под коварный лед.

– Чуть не попали, – выдохнул Илизар, разворачивая испуганного скакуна, который и сам попятился, чуя опасность.

– Тварь едва не завела нас в полынью, – зло выпалил Будигост. – Нам не следует слепо доверяться ему!

Илизар мрачно кивнул, соглашаясь.

– Проклятый снег все глаза залепил, вот и не заметили. Откуда нам было знать, что Посланник не предупредит нас?

Всеслав перевел дыхание.

– Мы и не должны слепо доверять ему. Ему приказано отыскать ведьму и предателя. Он не приставлен защищать нас.

– Вот еще забота, – скривился Будигост. – Сами себя защитим.

Черный всадник же на своем коне влетел в озеро, поднял тучу брызг, не боясь утонуть, и только потом черный конь замер, погрузившись по грудь в ледяную воду. Мертвец всмотрелся вперед, а затем простер руку перед собой, указывая направление.

– Чего он хочет? – удивленно спросил Светозар. – Тут же нет дороги!

– Ее и нет, – мрачно подтвердил Всеслав. – Темный Посланник знает больше нас. Он указывает путь, по которому прошли ведьма и Владар.

Илизар возмущенно посмотрел на Главного Сторожевого.

– Нам что – кинуться в озеро потому, что так думает Тварь? Я еще не совсем из ума выжил!