Дея Нира – Навья отрава (страница 10)

Вскоре на лавку рядом уселись сын и младшая дочка Купавы – сероглазые и любопытные. Все глядели на горностая и руки к нему тянули. Пряник ощетинился, но Марешка строго велела вести себя смирно в гостях, и он с неудовольствием позволил себя погладить. Впрочем, потом он привык к детям и принялся скакать с лавки, на стол, к ним на колени, потом снова к ней на плечи.

– Вот неугомонный! – звонкий смех Купавы разносился по горнице. – Попробуй еще такого приструни.

Марешка ловила на себе пристальный взгляд Владара: такой, как в ту пору, когда они с ним совсем мало были знакомы. Не могла понять, смущает это или нет, и отчего глаза его то превращаются в осколки льда, то искрятся любовью и доверием.

Так было хорошо сидеть у натопленной печи, разговаривать с людьми, которых она могла никогда не узнать, если бы они остались в деревне.

От мысли, что прожила бы там всю жизнь, брала оторопь.

– Растопили очаг в нашей комнате? – спросила Марешка, и получив ответ, продолжила. – Прилечь хочу. Устали мы с дороги. Не в обиду вам, Купава. Сердечно благодарим за трапезу и кров.

Хозяйка тут же вскочила, засуетилась, раскрасневшись.

– Заболтала я вас! Ступайте. Я тут пока буду, а если понадоблюсь позднее, то ищите меня на второй половине дома.

В очаге весело плясал яркий огонь, освещая уютное пристанище. Стало гораздо теплее, и Марешка могла скинуть часть одежды и войлочные сапоги. Забравшись на постель, она скинула платок и потянулась.

Тут до нее дошло, что постель-то одна. Сразу об этом она не подумала, а просить у хозяйки отдельную комнату было бы слишком подозрительно. Кто ж поймет, если жена хочет отдельно от мужа почивать?

Марешка с некоторым смятением уставилась на Владара, но он глаза закатил.

– Ложись, – сказал он сухо. – Быть может, еще у огня посижу. Поразмыслю, что и как делать станем. А ты засыпай. Не трону я тебя, глупая.

Должно быть, на ее лице отразились и облегчение, и радость, и недоумение. Владар вздохнул и голову понурил.

– Хочу, чтоб ты сама пришла ко мне, – сказал он тихо, глядя в сторону. – Не желаю тебя неволить. Но покуда рядом – стану защищать от всякой напасти. Люблю я тебя, не знаешь даже, как сильно люблю. Просто помни это.

Марешка проглотила едкую горечь, возникшую на языке. Лучше бы он молчал. Она вспомнила ночь после свадебного пира, каким был Владар, как угрожала ему ножом, а потом порезалась сама.

Владар перевел на нее взгляд и понял, о чем она думала.

– Мне проще было отступиться тогда. Боялся, что до конца пойдешь, хотя поверить не мог в то, что ты творила. В День Солнцеворота, когда ты пыталась утопиться, я понял, что если в этом мире не будет тебя, то и мне жить незачем. Не шутил я, когда говорил, что дорога ты мне, как никто. И убил человека я впервые тоже ради тебя, и сделаю это еще много раз, если понадобится, хотя противны мне убийцы.

Он замолчал и в тишине прозвучал его глубокий вздох. Владар криво усмехнулся.

– Вот сидишь ты сейчас и смотришь на меня, манишь, чаруешь так, что я едва сдерживаюсь, чтоб не кинуться к тебе и не прижать к себе. Но я буду ждать, – сказал он хрипло. – Слышишь?

Это было невыносимо! Она закрыла лицо руками, прошептала: «Прости. Устала я».

И с этими словами скорее к стене отвернулась, накрывшись стеганым покрывалом. Не могла смотреть в честное и открытое лицо человека, который чуть ли ни силой взял ее в жены, но, когда это произошло, изменил свое отношение. Ей хотелось плакать от бессилия. Сердце опять заболело, забилось, как птица раненая. Оно тосковало о другом.

Пряник запрыгнул на постель, подобрался ближе и улегся рядом, пофыркивая.

– Спокойных снов, – прошептала Марешка.

Сон был глубоким и темным, как самая длинная ночь в году. Впервые удалось уснуть без всяких видений, что мучили и беспокоили.

Неизвестно, сколько прошло времени, но она открыла глаза, заворочалась и не сразу вспомнила, где находилась. Пряник сопел рядышком, подергивая лапами. В угасающем очаге еще тлели красные угли. Их света хватило для того, чтобы понять, что они с горностаем в комнате одни.

Владар сидел на лавке перед тем, как она провалилась в сон. Должно быть в горницу отправился с хозяевами поговорить. Марешка представила, каково ему это все. Новые люди, новые места. То-то еще будет!

Она встала, подкинула дров в очаг, поглядела, как пламя медленно охватывало сухое дерево. Треск поленьев умиротворял. Просидев еще немного, нахмурилась, внезапно поняв, что думает о кузнеце. Отчего-то пробудилось смутное беспокойство.

Стала припоминать его черты лица, то, как он ходит, как ведет себя. Его образ ясно возник перед ней, но к чему это?

Покусывая губы, Марешка походила по комнате, глянула на беззаботно спящего Пряника, хмурясь еще больше, а потом накинула душегрею и пошла посмотреть, не сидит ли где Владар? Небось, опять думу думает горькую, что ему такая жена досталась. Но горница оказалась пуста. Это вызвало у нее еще большее недоумение.

Почему так долго нет Владара и где он? В деревне она бы знала, что он работает в кузнице или отошел с друзьями-приятелями повидаться. Но здесь у него никого не было, кроме нее.

Судя по всему, стояла глубокая ночь. Люди давно крепко спали, чтобы встать поутру и приняться за работу, как это бывает. И снова затопило чувство беспокойства. Марешка поспешила вернуться в комнату, чтобы надеть шерстяной плащ, и вышла на крыльцо. Морозный ветер ударил в лицо. Во дворе было тихо и спокойно. Несколько факелов ярко горели, освещая двор. Собаки дремали в будке. Одна из них подняла морду, завидев ее, зевнула, и снова улеглась.

Марешка обошла двор, заглянула в конюшню – никого. Их лошади, как и несколько остальных, мирно отдыхали в стойлах.

– Владар? – неуверенно позвала она, стоя посреди пустого двора.

И чего она бегает? Тут наука Велеславы и пригодится! Не зря гадания устраивали да вещи скрытые искали с помощью куриной косточки. Правда, знахарка, как только Марешка научилась этому, открыла другой секрет: дело совсем не в косточке, и долго хохотала, отчего девица тогда так и покраснела от досады. Она объяснила, что вместо косточки могло быть что угодно, хоть иголка, хоть ленточка или камешек любой. Не вещь ищет пропавшее, а тот, в чьих она руках находится.

Потом Марешка научилась искать пропажу без всяких косточек.

Подумав об этом, она вдохнула поглубже, выставила ладонь вперед и стала медленно крутиться вокруг себя. Сперва руки касался только холодный ветерок, но, когда повернулась в сторону калитки, ощутила в ладони покалывание и тепло.

Значит, туда направился. Она подивилась – чего Владару вздумалось туда идти посреди ночи?

Снег скрипел под ногами – Марешка всегда любила этот звук. Обычно он успокаивал, но сейчас в этой тиши звуки получались громкими, привлекающими ненужное внимание. Калитка оказалась не заперта, и это тоже настораживало. Обычно ворота и двери всегда запирают на ночь. Снег был весь усеян следами от человеческих ног и копыт лошадей, поэтому нельзя было понять, выходил ли кто за ворота в столь поздний час, но прикосновение тепла к ладони убедило, что она на верном пути.

– Владар?

Ее голос разнесся кругом, теряясь в морозной мгле и густой березовой роще. От белого снега становилось светлее, и она различала дорогу перед собой. Тут ей бросилось в глаза, что одни следы уводят прямо в рощу. Недолго думая, Марешка направилась вперед. Кто-то брел здесь недавно. Следы были совсем свежие, не примерзшие и не присыпанные новым снегом.

И чего ему вздумалось в рощу идти? Что он там искал?

Черно-белые березовые стволы мелькали стройными рядами, отчего вскоре зарябило в глазах. Покрытые инеем ветви покачивались от ветра, роняя колкие снежинки. Марешка снова позвала кузнеца по имени, то искренне негодуя, то испытывая противный страх.

Она злилась на Владара: какая нелегкая понесла его сюда? И отчего он не отзывался? Она чуяла усиливающееся тепло, которое привело в рощу.

– Да чтоб тебя… – проговорила она в сердцах, развернулась и увидала кузнеца.

Сперва обрадовалась, что он жив и здоров. Отчего-то было боязно за него, хотя он сам крепкий и сильный, и себя в обиду не даст. Затем Марешка вознегодовала и хотела уже спросить, что ему взбрело в голову. Ведь Владар всегда был довольно предсказуем.

Но сейчас так уже не казалось.

Кузнец стоял спиной к ней, уткнувшись в березовый ствол, будто сильно горевал. На нем были лишь тонкая рубаха и штаны, заправленные в сапоги.

– Ты это чего? – удивленно спросила она.

Таким Владара видеть не доводилось. Быть может, пил напиток крепкий, пока она спала? Уж сильно угрюмо он смотрел перед тем, как они виделись в последний раз. Прежде Марешка никогда не замечала, чтобы Владар, захмелев, вел себя как-то непотребно или глупо. Это было вовсе на него не похоже.

Она сделала шаг вперед, чтобы коснуться его, как внезапно совсем рядом кто-то захныкал, забормотал, а из-за плеча Владара показалась тонкая, прозрачная женская рука. Костлявые пальцы взобрались на него, цепляясь острыми когтями, и застыли так, вцепившись в ткань рубахи.

Марешка так и обомлела.

– Это еще как понимать? – вопрос вырвался у нее сам собой, настолько она не ожидала подобного.

Владар никак не показал, что услышал ее, но бледная рука сжала пальцы еще сильнее, едва не проткнув когтями плотную ткань, а потом снизу потянулась еще одна рука – длинная и прозрачная, словно бестелесная, и обхватила кузнеца за шею.