Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 160)

К сожалению, было очевидно, что его оценки были занижены. Сражение у острова Дракона стало первым настоящим испытанием того, что могло произойти, когда Имперский Черисийский Флот столкнулся с такими же решительными, правильно спроектированными вражескими галеонами, и ему стало ясно, что он был слишком самоуверен. Небольшая эскадра Павела одержала победу, несмотря на значительное численное превосходство, и Мензир сильно подозревал, что его корабли нанесли более тяжёлые потери, чем понесли. Тем не менее, из отчётов эскадры он также подозревал, что, если Доларский командующий будет готов отправиться на ремонт, а затем возобновить боевые действия, результат может быть гораздо менее удовлетворительным.

«И что бы здесь ни случилось, я потерял половину экипажа галеона — возможно, к настоящему времени, в эскадре в целом больше, учитывая несчастные случаи и болезни, — и я только что добавил ещё один корабль. Так где же, собственно, мне найти людей, чтобы их укомплектовать?»

Этот вопрос имел определённую актуальность, но в данный момент он фактически отошёл на второй план после более насущной проблемы. Граф Тирск был твердолобым профессионалом. Он сделал бы почти те же выводы, что и Мензир. И, в отличие от Мензира, Тирск был в положении неуклонно растущей силы. Маловероятно, что такой человек, имея доказательства того, как хорошо его капитаны действовали на острове Дракона, не искал бы способов использовать эту растущую силу.

«Нам следовало взять с собой больше шхун, — подумал Мензир. — Что мне действительно нужно сделать, так это отправить пару дюжин из них, чтобы они действовали независимо и навели Шань-вэй знает какого шороху. Велеть им нападать на доларское и харчонгское судоходство в как можно большем количестве мест. Это вынудило бы Тирска рассредоточить свои галеоны, и он бы встал на уши, пытаясь поймать любую из шхун. Но у меня их недостаточно, чтобы быть везде, где они должны быть, а это значит, что он сможет прикрывать свои самые важные перевозки конвоями, как он это сделал на острове Дракона, и при этом высвободить силы — если не сейчас, то достаточно скоро — чтобы попробовать что-то немного более агрессивное. И единственный способ, при котором у меня хватит сил остановить его — это сконцентрировать мои собственные галеоны».

Ему не понравился этот вывод. Предполагалось, что это он уменьшает военно-морские силы Церкви, а его новая оценка боеспособности доларского флота должна была сделать это ещё более трудным. Он знал, что уже значительно задержал Доларскую кораблестроительную программу. Он захватил или потопил слишком много каботажных судов нагруженных пушками и партиями скипидара, смолы, лонжеронов и всех других видов военно-морских припасов, какие только можно вообразить, чтобы можно было допустить какой-то другой результат. И он был уверен, что сможет привнести ещё большую задержку, ещё больший ущерб. Но ему придётся действовать больше от обороны, а чем менее агрессивным он может быть, тем менее эффективным он будет.

И, если Тирск готов предпринять собственные наступательные операции, первым пунктом в его списке будет остров Сокровищ. И даже если бы у морских пехотинцев майора Уиндейла было достаточно тяжёлой артиллерии, чтобы удерживать якорную стоянку вечно — чего у них не было — был предел тому, как долго они смогут выдержать осаду. Если у Тирска хватит галеонов, чтобы прогнать нас, он мог бы изолировать остров с помощью всего лишь горстки галер старого образца. А если у меня не хватит сил прорваться и вытащить Уиндейла, Тирск в конце концов заставит его и его людей сдаться, как бы они ни хотели сопротивляться.

Он вздохнул, признав это.

«Что ж, это не конец света, Гвилим, — философски сказал он себе. — Остров Сокровищ был чертовски удобен и полезен, но это не важно. У нас есть транспорты, на которых прибыл Уиндейл, так что пришло время вытащить его и отправить обратно на Остров Когтя. В любом случае, это гораздо более оправданно, и к тому времени, когда у Тирска появятся какие-либо амбициозные идеи относительно Когтя, он будет чертовски далеко от своих собственных портов. А тем временем ты, вероятно, сможешь устроить настоящий ад харчонгцам».

Он резко кивнул, повернулся и направился к двери каюты. Открыв её, он высунул голову.

— Да, сэр? — сказал лейтенант Ражман, подняв глаза, а затем встав со своего места за столом Мензира, где он работал над отчётами эскадры.

— Я хочу встретиться с Павелом, Айвейном, Стивиртом и капитаном Махгейлом сегодня вечером после ужина, Данилд, — сказал ему Мензир. — Пожалуйста, проследи, чтобы они были проинформированы. И я полагаю, заодно тебе лучше предупредить Нейклоса.

VI. КЕВ «Армак», 58, Черисийское Море, и КЕВ «Рассветный Ветер», 54, Океан Картера

.VI.

КЕВ «Армак», 58, Черисийское Море, и КЕВ «Рассветный Ветер», 54, Океан Картера

— Что ты думаешь о новых планах Гвилима, Мерлин? — тихо спросил Брайан Остров Замка́.

В данный момент верховный адмирал растянулся в своей койке на борту КЕВ «Армак», своего пятидесятивосьмипушечного флагманского корабля. Учитывая звуки, которые издавал корабль, идущий по морю с волнами высотой шесть футов, никто, вероятно, не услышал бы его, даже если бы он говорил в обычной разговорной манере. Однако он имел намеренья рисковать ошибиться на этот счёт.

Мерлин Атравес, сидевший на кормовой галерее КЕВ «Рассветный Ветер» и смотревший на ранний восход в нескольких тысячах миль к востоку, не имел с этим никаких проблем. Он был просто благодарен Кайлебу за то, что по возвращении в Теллесберг он сделал приоритетом полное включение Острова Замка́ во внутренний круг прежде, чем верховный адмирал вернётся к своему флоту в море. На данный момент, Остров Замка́ — как и все остальные, сразу после того, как им сказали правду — был маниакально осторожен, что было чертой, которую Мерлин одобрял.

— Я думаю, что в данных обстоятельствах это имеет большой смысл, — сказал он, отвечая на вопрос графа.

— Я должен признать, что сам был немного ошеломлён тем, насколько эффективной была эскадра Рейсандо, — продолжил он. — Я не думал, что со мной может такое случиться — мы все месяцами напоминали себе, что Тирск, вероятно, самый опасный командир на стороне противника — но так случилось. — Его губы скривились. — Может быть, я пробыл черисийцем слишком долго, чтобы начать страдать от этой… неуёмной уверенности в себе, которая делает тебя таким любимым всеми остальными моряками.

— «Неуёмной уверенность в себе», да? — фыркнул Остров Замка.

— Я думаю, это подходящий термин, — ответил Мерлин, улыбаясь восходящему солнцу. — Имейте в виду, я никогда не говорил, что это было не оправдано. Обычно, по крайней мере.

— Я только хотел бы, чтобы мы могли поговорить с Гвилимом точно таким же образом, — сказал Остров Замка́ более раздражённым тоном. — Я начинаю понимать, как должно быть было невыносимо для Доминика иметь возможность говорить с тобой и Кайлебом — видеть… «разведданные» Сыча (он тщательно произнёс всё ещё незнакомое слово) — и не иметь возможности рассказать мне об этом. Но с Гвилимом, находящимся так далеко на краю пропасти…

Он покачал головой, и улыбка Мерлина погасла.

— Я знаю, — вздохнул он. — На самом деле, это было то, что мы обсуждали — Доминик и я — ещё до того, как Гвилим отплыл. К сожалению, мы не можем действовать ещё расторопнее, чтобы привлечь больше людей в круг, и…

Он замолчал, пожав плечами, и Остров Замка́ кивнул.

— Я не буду притворяться, что был счастлив узнать, сколько времени потребовалось Братству, чтобы, наконец, решить, что я достаточно стойкая и заслуживающая доверия душа. — Губы верховного адмирала скривились в ироничной усмешке. — В то же время, я понимаю, почему они вероятно захотят немного подумать об этом, прежде чем начать болтать о таких вещах, как «космические корабли» и поддельные религии. И, честно говоря, я думаю, что вероятно было хорошей идеей подождать, пока Кайлеб вернётся домой, чтобы рассказать мне об этом лично. — Он снова фыркнул, чуть громче. — По крайней мере, у него было право сесть на меня, если я начну бегать кругами, как виверна с отрубленной головой!

— Эта мысль действительно приходила нам в голову, — дружелюбно признал Мерлин.

— Уверен в этом, — сказал Остров Замка́. Затем он на мгновение замолчал, нахмурившись.

— Что касается такого рода решений, — медленно произнёс он, — я думал об Альфриде.

— Не волнуйтесь. — Мерлин усмехнулся. — Они планируют сообщить ему об этом, как только он нанесёт один из своих визитов в Теллесберг. Целители не позволяют Шарлиен и шагу ступить из дворца, пока не родится ребёнок, и она решила, что именно она скажет ему об этом.

— Я не это имел в виду, — сказал Остров Замка́ ещё медленнее. Он заколебался, как человек, собирающийся с духом, чтобы сказать что-то, чего не хотел, но всё равно продолжил. — Моя мысль заключалась в том, что я не знаю, действительно ли было бы хорошей идеей вообще рассказать ему об этом.

Мерлин удивлённо моргнул. Несмотря на разницу в их рангах, барон Подводной Горы был одним из личных друзей Остров Замка́. Верховный адмирал даже лучше, чем кто-либо другой, ценил остроту ума сэра Альфрида Хиндрика. Если уж на то пошло, если кто-нибудь во всей Черисийской Империи точно понимал, насколько важны были инновации Подводной Горы, то это должен был быть Остров Замка́. Так почему же?…