Дэвид Вебер – Могучая крепость (страница 125)

— Похоже, нам нужно нанять её для работы на тебя, Нарман, — сказал Кайлеб, глядя на пухлого маленького изумрудца с ехидной улыбкой.

— Как по мне, Ваша Светлость, нам нужно создать её собственное специальное бюро и назначить её ответственной за тайные операции, — очень серьёзно ответил Нарман. — Я никогда не предпринимал ничего подобного масштабу, описанному Мерлином, и уж конечно не прямо под носом у Инквизиции, но я думаю, что могу понять возникающие трудности. И степень предусмотрительности и планирования. Я понимаю, что у неё были годы — десятилетия — чтобы привести всё это в порядок, но я по-прежнему глубоко впечатлён.

— Что ж, — выражение лица Мерлина было серьёзным; теперь же оно определённо стало мрачным, — я согласен с вами, что впечатлён ей, Ваше Высочество, но не ожидайте, что в будущем она будет такой же. — Он глубоко вздохнул. — Возможно, она вызволила двести человек; однако, судя по тому, что удалось выяснить Сычу, Клинтан арестовал почти две тысячи.

— Две тысячи? — повторила Шарлиен очень тихо и осторожно ошеломлённым тоном, и Мерлин медленно кивнул.

— «Круг» Уилсинна был намного больше, чем мы подозревали, — тяжело сказал он. — В дополнение к нему и его брату, было по меньшей мере двадцать других викариев — а может быть и ещё больше; на данный момент, согласно отчётом дистанционных датчиков, оставленным Сычом в Зионе, он арестовал более тридцати. Кроме того, он арестовал семьи всех обвиняемых викариев — кроме тех, кого вытащила Анжелик — а также каждого человека из личного персонала викариев и их семей. И они арестовали пятьдесят епископов и архиепископов, а также всех их ближайших родственников.

— Тридцать викариев? — Стейнейр покачал головой, выражение его лица было таким потрясённым, каким Мерлин его ещё никогда не видел. — Это десятая часть всего викариата!

— Я знаю об этом, Ваше Высокопреосвященство. И не думаю, что он уже закончил. Очевидно, он пользуется этой возможностью, чтобы очистить викариат от всех, у кого, по его мнению, может хватить смелости выступить против него. И, — лицо ПИКА Мерлина было высечено из гранита, — Инквизиция уже объявила, что намерена применить со всей строгостью Книгу Шуляра к любому «мерзкому, отрёкшемуся и проклятому предателю, который предал свои клятвы Богу, Архангелам и Матери-Церкви, кем бы он ни был или какую бы должности он ни занимал», а также их семьям.

Шарлиен подняла руку, прикрывая рот, а Кайлеб злобно выругался вполголоса. Выражение лица Нармана по факту совсем не изменилось, и всё же в его глазах появилось странное ожесточение — нечто ледяное, скорее ощущаемое, чем видимое — а выражение лица Сихемпера было подходящим зеркалом для ярости Кайлеба. Но выражение лица Стейнейра было, во многих отношениях, самым пугающим из всех.

Мейкел Стейнейр был мягким, сострадательным и любящим человеком. Любой, кто когда-либо встречался с ним, знал это. Но у этой мягкости и сострадания была и другая сторона — яростная защитная сторона. Та сторона, которая сделала его настоящим пастырем. И в тот момент, когда Мерлин посмотрел на архиепископа Черис, он увидел пастуха, стоящего между своим стадом и одним из шестиногих сэйфхолдийских «горокотов» с охотничьим копьём в руках и жаждой убийством в сердце.

— Как ты думаешь, Мерлин, он действительно готов это сделать? — Тон клинической отстранённости Нармана никого из них не обманул. Все они посмотрели на него, и изумрудец пожал плечами. — Я имею в виду, думаешь ли ты, что Трайнейр, Мейгвайр и Дачарн позволят ему сделать что-то настолько глупое?

— Я не знаю, — честно ответил Мерлин. — Анжелик гораздо лучше, чем мы, понимает, что происходит внутри викариата и «Группы Четырёх». Из того, что она рассказала, я думаю, что Дачарн остановил бы Клинтана, если бы мог, но Мейгвайр, по сути, ничтожество. Хуже того, по мнению Анжелик, он, вероятно, согласен с Клинтаном в необходимости подавления любой возможной оппозиции. И я сомневаюсь, что у него хватит моральной стойкости или достаточного авторитета в «Группе Четырёх», чтобы остановить это, даже если бы он захотел. Трайнейр достаточно умён, чтобы понять, какой ущерб может нанести такого рода бесчинство, но я боюсь, что в краткосрочной перспективе он достаточно отчаялся, чтобы согласиться. Вопрос, который я кручу в голове, заключается в том, собирается ли Дачарн попытаться остановить Клинтана… или признает, что он не может. Что всё, чего он может добиться — это добавить в список ещё одну жертву — на этот раз из самой «Группы Четырёх».

— И, мне неприятно это говорить, Нарман, — резко сказал Кайлеб, — но с их точки зрения это может показаться совсем не глупым. Их флоты достаточно близки к завершению, чтобы они были готовы, по крайней мере, скоро начать контратаку. В то же время престиж и авторитет «Группы Четырёх» сильно пострадали от всех неудач, которые они пережили на сегодняшний день. Не говоря уже о том факте, что остальная часть викариата знает, что вся война началась исключительно из-за того, что «Группа Четырёх» облажалась. Я не знаю насчёт Дачарна, но Клинтан, наверняка, а также Трайнейр и Мейгвайр, почти так же наверняка, рассматривают это как возможность восстановить железную хватку на шее викариата. Они собираются подавить любой возможный голос внутренний оппозиции — особенно любой голос, который мог бы посоветовать умеренность в победе — прежде чем они натравят на нас свой новый флот. И если они победят, они сделают то же самое со всеми нашими людьми. Они думают, что создадут столько ужаса, столько страха, что никто никогда больше не посмеет спорить с их интерпретацией Божьей воли и их собственной силы.

Карие глаза императора потемнели, когда он представил тот ужас, в который превратится Церковь Господа Ожидающего, если победит «Группа Четырёх».

— В долгосрочной перспективе это уничтожит их и, возможно, и саму Церковь, — продолжил он, и голос его по-прежнему был горьким и холодным. — То зверство, о котором они говорят, постигло так много мужчин и женщин — и детей, чёрт бы забрал их чёрные сердца в ад — которые известны всей остальной части викариата? Которые являются двоюродными братьями, тётями и дядями остальных членов викариата? — Он покачал головой с мрачной уверенностью пророка. — В конце концов, даже те, кто больше всего боится их в настоящий момент, будут помнить. Возможно, ни у кого из них не хватит мужества и моральной стойкости противостоять им сейчас, но, в конце концов, они вспомнят, что даже ящерицы-падальщики могут одолеть великого дракона… если их будет достаточно и что-то его отвлечёт.

— Так что вы правы, Нарман. В конечном счёте, это было бы глупо с их стороны. В долгосрочной перспективе. В полноте времени. Но они не думают о долгосрочной перспективе. Они думают о настоящем, о сиюминутном, и, возможно, о следующем месяце или о следующем годе. Это всё, на что простирается их виденье, и поэтому я говорю вам, так же уверенно, как я стою здесь, в этом зале, в этот момент, они собираются это сделать. Боже, помоги нам всем, — его голос упал до шёпота, — они собираются это сделать!

VI. Личная молельня Робейра Дачарна, Храм, Город Зион, Храмовые Земли

.VI.

Личная молельня Робейра Дачарна, Храм, Город Зион, Храмовые Земли

Робейр Дачарн опустился на колени перед крошечным алтарём, обхватив руками простой деревянный скипетр, и, устремив свои глаза на икону Лангхорна, с её золотым воздетым отражением скипетра, который он держал в своих простых смертных руках, он почувствовал, как слёзы потекли по его лицу.

«Помоги мне, — взмолился он. — Святой Лангхорн — Господи — помоги мне! Я не могу позволить этому случиться. Я не могу, не вдобавок ко всему остальному! Это не может быть тем, что Ты хочешь, чтобы было сделано от Твоего имени. Скажи мне, как это остановить! Покажи мне путь!»

Но икона молчала. Она не дала никакого ответа, и, как бы он ни напрягал слух своей души, он не услышал шёпота Божьего голоса в своём сердце.

С исказившимся от боли лицом, он закрыл глаза, сжимая скипетр, который он сжимал так сильно, что даже удивился, как резное дерево не разлетелось вдребезги в его руке. Он думал, что знал, что собирается сделать Клинтан, и боялся этого, отчаянно пытаясь придумать какой-нибудь способ остановить всё это — и даже как-то предупредить предполагаемых жертв. И всё же его худшие кошмары не соответствовали тому, что происходило на самом деле.

Дачарн был единственным членом «Группы Четырёх», к которому Сэмил Уилсинн когда-либо осмеливался обратиться напрямую. Так что, когда прошлой осенью Клинтан начал бросать свои таинственные, ухмыляющиеся маленькие намёки, Дачарн был уверен, что знает, кто его цели. Но ни Трайнейр, ни Мейгвайр не поняли этих намёков. Они знали, что что-то витает в воздухе, как и все остальные, и всё же они были так же удивлены, как и любые другие члены викариата, когда Клинтан и его инквизиторы действительно нанесли удар. Сначала они не поверили, думая, что Клинтан, должно быть, слишком остро отреагировал. В конце концов, он не был известен своей умеренностью. Но Клинтан был готов к этому, и руки Дачарна на скипетре сжались ещё сильнее, когда он вспомнил ту сцену…

— Что всё это значит, Жаспер? — требовательно спросил Замсин Трайнейр. Обычно вежливый и сдержанный голос Канцлера был резким, а выражение его лица было напряжённым от смешанного гнева и несомненного страха, когда он столкнулся взглядами с Великим Инквизитором через переговорный стол.