Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 149)

— Теперь мы чувствуем себя лучше, не так ли? — спросил Хаскин, закрепляя свою двойную трубу на кронштейне в передней части гондолы, но его голос был мягче, почти нежен, и Алгуд фыркнул.

— Думаю, да, — признал он, вытаскивая карандаш из гнезда.

— Хорошо, потому что нам пора приступить к работе.

— Готов, когда будешь готов.

— Хорошо.

На высоте четырех тысяч футов, при хорошей видимости и с хорошей двойной трубой, наблюдатель мог различить крупные объекты на относительно ровной местности на расстоянии до пятидесяти миль или даже немного дальше. Однако это было почти в идеальных условиях. Двадцать миль были более разумным пределом, а доктрина нового воздушного корпуса в действительности рассчитывала на менее чем десять. В идеале три Виверны роты воздушных шаров должны быть развернуты примерно в пятнадцати милях друг от друга, что дает им достаточно места для перекрытия даже при далеко не идеальной видимости. Для этой конкретной миссии вперед была послана только «Саманта», но другие подразделения роты не сильно отстали, двигаясь вплотную за конной пехотой, прикрывающей приближающийся марш армии Уэстмарч. Если уж на то пошло, вся 1-я эскадрилья 5-го авиакрыла прибудет примерно в то же время, что и первые пехотные бригады, с еще не менее чем одиннадцатью Вивернами для поддержки «Саманты».

Но пока они не добрались сюда, «Саманта» была глазами и ушами герцога Истшера, и Хаскин тщательно сфокусировал свою двойную трубу, осматривая местность внизу.

— Барон Грин-Вэлли был прав, — сказал он почти рассеянно. — Никто там, внизу, даже не подумал о том, чтобы замаскировать свои позиции против кого-то здесь, наверху. — Он мрачно усмехнулся. — Это им дорого обойдется, когда сюда доберутся «пушечные собаки».

Основание монтажного кронштейна было размечено в градусах, чтобы позволить ему точно ориентироваться, и он провел первую минуту или около того, впитывая общее ощущение местности под ним. С его нынешней высоты он мог видеть весь путь до некогда скромно процветающего городка Тэлмар. В наши дни он был не очень процветающим, и даже из гондолы «Саманты» он казался не более чем низменным далеким пятном. В ярком утреннем свете была гораздо отчетливее видна укрепленная зона между аэростатом и Тэлмаром, и он задумчиво изучил ее, затем взглянул на топографическую карту у своего локтя, чтобы правильно сориентироваться.

— Хорошо, — сказал он. — У меня есть тройная линия траншей, начинающаяся примерно в пяти милях и идущая от холма 123 до фермы Шиндейл. Назовем это… три с половиной мили. Первая линия траншей следует за укрепленным гребнем. Оттуда отходят коммуникационные траншеи, а вторая линия находится на обратном склоне. Расстояние между ними составляет около… двести пятьдесят ярдов. Затем еще пара сотен ярдов до третьей линии. Я дам точные перекрестные ориентиры от холма, когда ты будешь готов начать разметку.

Он снова смотрел через двойную трубу, пока Алгуд делал пометки в блокноте, прежде чем начать наносить детали на карту на своем картографическом столе.

— Похоже, траншеи связи зигзагообразно проходят через каждые двадцать ярдов или около того. — Он поморщился. — Было бы занозой пытаться обойти это. И у нас есть что-то похожее на довольно глубокие бункеры вдоль третьей линии траншей. Но не на первой и не на второй.

— Траншеи забираются по склону на другой стороне долины? — спросил Алгуд, продолжая делать заметки.

— Да. — Хаскин покачал головой. — Похоже, такая же схема, над которой работал граф Хай-Маунт в ущелье Тимкин.

Все экипажи воздушного корпуса были полностью проинформированы обо всем, что армия Клифф-Пик смогла им рассказать об укреплениях южного воинства. Не задействуя свои собственные аэростаты, граф не смог предоставить им исчерпывающую информацию, но то, что смогли сообщить его снайперы-разведчики и группы артиллерийской поддержки, помогло заполнить картину, разворачивающуюся перед глазами сержанта.

— Траншея на передовой предназначена для стрелков, прикрывающих спускающийся от нее склон с завалами, — сказал он, — и, похоже, у них есть несколько собственных минометов, вкопанных за второй линией, чтобы поддержать их. Есть несколько укрепленных мешками с песком стрелковых ям и брустверов, поддерживающих вторую линию, но третья линия — настоящая главная линия сопротивления. Я вижу, по крайней мере, пару дюжин полевых орудий, вкопанных и установленных для прикрытия подходов, и между второй и третьей линиями траншей есть вторая линия препятствий. Первая орудийная яма находится примерно… в шестидесяти ярдах к северу от холма 123 и чуть ниже западного края долины. Я бы предположил, что это дает им хороший угол обстрела вниз по склону над головами их собственных людей. Они расположены примерно в ста ярдах друг от друга — на самом деле, готов поспорить, что они находятся ровно в ста ярдах друг от друга — между этим местом и лесом к югу от фермы Шиндейл. Отсюда трудно различить отдельные бункеры, но, похоже, у них есть глубокий бункер — вероятно, достаточно для одного из здоровенных отрядов храмовых мальчиков — каждые сто пятьдесят ярдов, с парой бункеров поменьше между каждым большим. Вероятно, не таких глубоких, как основные бункеры, но я вижу много мешков с песком. Готов поспорить, что у них тоже есть хорошие линии огня от всех них.

— Все лучше и лучше, — пробормотал Алгуд.

— Было бы еще хуже, если бы мы не могли видеть, что происходит, — отметил Хаскин. — Теперь, глядя за пределы долины, я вижу пару дорог, которых тоже нет на карте. Похоже, они провели их по бокам за линией фронта, где, как они полагали, их никто не сможет увидеть. — Он поднял голову и злобно ухмыльнулся через плечо Алгуду. — Жаль, что они ошибались на этот счет, не так ли? Тем более, что я также вижу несколько крытых брезентом фургонов, припаркованных за чем-то похожим на земляные насыпи. Хочешь поспорить, что это одни из тех проклятых ракетных установок, о которых они нам рассказывали?

— Ты не делаешь меня счастливее.

— Не моя работа. — Хаскин пожал плечами и вернулся к своей двойной трубе. — Если смотреть мимо фермы Шиндейл, земля вся открытая, но, похоже, они…

Он продолжал подробно описывать особенности местности и места дислокации, а Жеймсин Алгуд записал их все, затем сел за стол с картами и начал тщательно готовить самое смертоносное оружие, известное человеку: карту.

— Ваше высокопреосвященство, я не знаю, что это такое, — категорически сказал епископ воинствующий Хенрей Шеллей, и в его глазах было больше, чем легкое беспокойство — возможно, даже страх — когда он делал признание.

Грубый набросок, который прислал им епископ воинствующий Стивин, лежал на столе с картой во всей своей невыразительной невозможности. Этот набросок был сделан молодым сержантом 3-го полка дивизии «Холи-Мартирс». Он также был подписан командиром взвода сержанта, командиром его роты и полковником Брадриком Флимингом, командиром 3-го полка, которые все подтвердили, что он был точен. К сожалению, никто не мог даже предположить, что именно это было и как оно делало то, что делало.

И учитывая заявления инквизиции о еретическом поклонении демонам…

— Совершенно очевидно, что это должен быть какой-то… воздушный шар, ваше преосвященство, — сказал Алфрид Бейран. — Это единственное, что могло бы быть. И если это точно, то это, — он постучал по выступу на брюхе штуковины, — какая-то клетка или машина. Это означает, что в нем есть кто-то, возможно, с подзорной трубой, смотрящий вниз и точно видящий, как дислоцируются люди полковника Флиминга.

— Не говори глупостей! — резко сказал архиепископ Албейр Сейнтаво. — Никто не смог бы построить такой большой воздушный шар, парящий на такой высоте — при условии, что оценки высоты не являются дикими преувеличениями! — и держать его там так долго. Я видел подъемы на воздушном шаре в Зионе. Ни один из воздушных шаров не был даже отдаленно близок к размеру этой штуки, и все они нуждались в горячем воздухе. У них должно быть гораздо больше топлива в этой штуке, чем они могли бы вместить в нее, чтобы держать ее в воздухе так долго! Кроме того, ни один из так называемых свидетелей даже не упомянул о пожаре или дыме! Если эта штука действительно там — а я в этом не уверен, — то это не воздушный шар, что бы это ни было!

Интендант сердито посмотрел на Бейрана, но начальник штаба архиепископа воинствующего Густива спокойно посмотрел на него в ответ.

— Ваше преосвященство, — его тон был вежливым, но непоколебимым, — вы правы, что никто не видел никаких признаков пожара для нагрева воздуха, поэтому я не претендую на то, что могу объяснить, как они поддерживают его в течение нескольких часов подряд. Но когда так много мужчин говорят нам, что это есть, значит, это есть. Может быть, это демоны поддерживают это — я не знаю! Я солдат, а не инквизитор или эксперт по демонологии.

Глаза Сейнтаво гневно сверкнули при этих словах, но Бейран продолжал:

— Но хотим ли мы назвать это «воздушным шаром» или чем-то совершенно другим, то, что он делает, слишком ясно. Это разведывательная платформа. У них есть наблюдатели на вершине самой высокой наблюдательной башни, какую только можно вообразить, и эти наблюдатели смотрят вниз на наши позиции. Это означает, что командиры еретиков будут точно знать, где находятся все наши люди, все наши укрепления и все наши артиллерийские орудия. Им не нужно посылать патрули, чтобы получить эту информацию. Все, что им нужно сделать, это отправить эту штуку вверх и парить там, наблюдая за нами и, вероятно, отправляя сообщения людям на земле.