Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 135)

— Могло быть гораздо хуже, милорд, — ответил капитан конницы Кейшо Хиванлонг, начальник штаба Силкен-Хиллз. — Все, что у нас есть, конечно, все еще очень предварительное. — Капитан конницы пожал плечами. — Мы получили пару сообщений с виверной от графа Ред-Сан, которые дают по крайней мере некоторые подробности, но мы еще ничего не слышали от других командиров в ущелье.

— Вероятно, одна из причин, по которой демонопоклонники, лишенные матери, любят нападать в проклятой Шан-вей темноте, когда семафор бесполезен, — прорычал Силкен-Хиллз, и Хиванлонг кивнул. Он не сомневался, что это было основной причиной пристрастия еретиков к ночным нападениям, хотя он пришел к выводу, что это была только часть причины.

Начальник штаба был твердолобым профессионалом, который служил в харчонгской армии за четверть века до джихада, и он был глубоко впечатлен тем, как резко вырос уровень подготовки ИХА под руководством таких командиров, как граф Рейнбоу-Уотерс… и граф Силкен-Хиллз, отдавая ему должное. Он также был достаточно реалистом, чтобы понимать, насколько велик долг могущественного воинства перед своими наставниками из армии Бога, а также перед мануфактурами, выпускающими оружие, которым оно было вооружено. По его самым скромным подсчетам, сегодняшнее могущественное воинство было, по крайней мере, в десять или пятнадцать раз опаснее, чем было раньше. И все же, несмотря на все свои усовершенствования, имперская харчонгская армия оставалась гораздо менее… гибким оружием, чем имперская чарисийская армия. Еретики сражались ночью, потому что их учили сражаться ночью. Потому что они приняли темноту, двигаясь сквозь нее с плавной уверенностью, с которой пехота графа Силкен-Хиллз просто не могла сравниться. Это была та же самая способность небольших подразделений, которая делала патрули еретиков намного более опасными, чем патрули могущественного воинства.

— Какова бы ни была их логика, милорд, — сказал он вслух, — похоже, что пройдет какое-то время до завтрашнего утра, прежде чем мы получим что-то определенное от групп к югу от Ред-Сан. Однако из того, что он говорит, похоже, что Хай-Маунт решил, что ему нужно что-то более… методичное, чем те виды бомбардировок, о которых сообщают доларцы.

— Он делает?

Силкен-Хиллз склонил голову набок, приподняв одну бровь, и Хиванлонг кивнул. Одна вещь о графе, — подумал он. — Силкен-Хиллз был аристократом старой закалки, с рвением к джихаду, которое, по мнению его начальника штаба, вряд ли мог бы улучшить сам великий инквизитор, и он ненавидел ересь — и еретиков — всеми фибрами своего существа. Но это не была бездумная ненависть. Он действительно слушал брифинги, и он никогда не был слишком горд, чтобы учиться у своих противников, как бы сильно он ни презирал их за их грехи. Он провел часы, обсуждая отчеты доларского генерала Рихтира с Хиванлонгом и его старшими подчиненными, и, учитывая характер ожидаемого нападения, он уделил особое внимание использованию Хэнтом своих угловых пушек.

— Да, милорд. Граф Ред-Сан не сообщил ни о какой… изощренности Хэнта, за неимением лучшего слова. По его последнему сообщению виверной, обстрел продолжался более трех часов, сосредоточившись не более чем на фронте пары полков. По-видимому, он действительно бьет по этим полкам, но не похоже, чтобы он распространял свой огонь очень широко, и Ред-Сан не видел никаких признаков ложных прорывов или других мер обмана, которые использовал Хэнт. Я не могу поверить, что Хай-Маунт не знает о том, насколько успешной была артиллерийская тактика Хэнта, так что, если он их не использует, должна быть причина. И единственное, о чем я могу думать, — это разница между нашими укреплениями и доларскими.

Силкен-Хиллз медленно кивнул, потирая подбородок и глядя на рельефную карту, которую построили для него инженеры. Как место для прорыва через барьер гор Снейк, ущелье Тимкин намного превосходило любой другой выбор, но это мало о чем говорило. Это могло бы способствовать обороне меньше, чем извилистые тропы ящеров, но он был уверен в способности своих людей сильно обескровить еретиков, когда они нападут, независимо от того, сколько у них может быть артиллерии. И укрепления, построенные южным воинством, почти наверняка были глубже и прочнее, чем все, что могло быть у Рихтира в его противостоянии с армией Тесмар.

— Воспринимает это как осаду, не так ли? — задумчиво произнес граф, все еще потирая подбородок.

— Так это выглядит до сих пор, милорд. Но только пока, — предупредил Хиванлонг. — Я думаю, еще слишком рано окончательно решать, что это то, что он делает. Но это явно возможно. И правда в том, что никому никогда не приходилось атаковать «полевые сооружения», подобные тем, которые спроектировал капитан конницы Рангвин. Я знаю, что, черт возьми, не хотел бы посылать никаких штурмов, пока сначала не разрушу столько бункеров и блиндажей, сколько смогу!

— Ну, это одна из вещей, на которые надеялся граф Рейнбоу-Уотерс, — отметил Силкен-Хиллз. — И в отличие от северного конца фронта, у нас нет открытых флангов, по которым они могли бы маневрировать со своей чертовой конной пехотой. — Он резко фыркнул. — Чертовски хорошо, что мы тоже этого не делаем, учитывая, насколько бесполезной может быть наша собственная кавалерия!

Еще одно очко в пользу графа, — подумал Хиванлонг. — Он был реалистом — и достаточно честным — чтобы выйти за рамки традиционного презрения аристократии к пехоте… и к любой другой кавалерии, если уж на то пошло. В тех же отчетах, в которых подробно описывалась артиллерийская тактика Хэнта, эффективность его конной пехоты описывалась в терминах, которые слишком ясно давали понять, что ни одна харчонгская кавалерийская бригада не может считать себя даже отдаленно равной своему чарисийскому аналогу.

К сожалению, единственной группой людей, по-видимому, неспособных осознать этот факт, были командиры кавалерии могущественного воинства.

— Я уверен, что Хай-Маунту не терпится разместить эти конные бригады у нас в тылу, — продолжил Силкен-Хиллз, — но сначала он должен прорваться через наш фронт, а мы можем позволить себе гораздо больше потерь, чем он. — Граф пожал плечами. — Добавьте это к тому, что ублюдки, похоже, способны производить снаряды и пушки размножающимися, как кролики, и, вероятно, имеет большой смысл — с его точки зрения — израсходовать столько боеприпасов, сколько потребуется, чтобы выбить передние ворота для его пехоты. Если он сможет это сделать, он чертовски хорошо может совершать обходы флангов, но сначала он должен нанести удар ногой.

Хиванлонг кивнул. На данный момент это было чистое предположение, но это было логическое предположение, которое соответствовало всему, что они определенно знали.

— Должен ли я написать депешу для графа Рейнбоу-Уотерса еще сегодня вечером, милорд, или подождать, пока мы не получим известий от других командиров отряда?

— Он не сможет волшебным образом ничего с этим поделать, когда бы мы ему ни сказали, — заметил Силкен-Хиллз с хрюкающим смехом. — Все, что мы сделали бы, посылая ему кусочки и кусочки, — это убедили бы его, что мы гораздо больше нервничаем, чем ему хотелось бы. — Он покачал головой. — Завтра утром — или даже днем — будет достаточно скоро.

— Ваше какао, милорд, — пробормотал капрал Слим Чалкир, проскользнув за спину герцога Истшера и поставив тяжелую кружку на угол его стола. — Постарайтесь не пролить это на карты.

Истшер считал, что есть свои недостатки в том, чтобы иметь долгосрочных, надежных приспешников, присматривающих за тобой.

— Я пролил одну чашку какао на одну карту пять месяцев назад, — заметил он мягко… условно говоря.

— И провел следующие три дня, жалуясь на это, — парировал Чалкир. На него, казалось, совершенно не произвел впечатления хмурый взгляд герцога, когда он вышел из кабинета так же бесшумно, как и вошел.

— За четверть марки и порох, чтобы отправить его к Шан-вей… — пробормотал Истшер и услышал что-то очень похожее на сдавленный смех с дальней стороны своего стола.

— Вы думаете, я не это имел в виду? — потребовал он, уставившись на майора Брейнейра ледяным карим взглядом.

— Нет, сэр. Дело не в том, что я не думаю, что вы это имеете в виду, а в том, что я знаю, что вы этого не делаете, — ответил Брейнейр. — Имейте в виду, я могу видеть, где фантазия может быть соблазнительной время от времени, но вы знаете, что были бы беспомощны без него.

— Этим утром, Ливис, я надел свои собственные ботинки — да, и застегнул ширинку на брюках, когда я вспоминаю об этом — совершенно один!

— Конечно, вы это сделали, милорд.

Истшер сердито посмотрел на своего помощника, но не смог продолжать в том же духе. Отчасти потому, что Брейнейр был совершенно прав. Но это была самая малая часть причины, по которой он не мог, уверял он себя. Простая вещица и совершенно неуместная.

— К счастью для вас, вы проделали отличную работу за последние несколько пятидневок, — сказал он. — Из-за этого я готов не обращать внимания на ваше печально неправильное суждение о моей способности функционировать даже без того, чтобы Слим придирался ко мне с точностью до дюйма моей жизни.

— Благодарю вас, милорд, — искренне сказал Брейнейр. — Я ценю это.