Дэвид Вебер – К грядущему триумфу (страница 106)

Виночерпий откланялся, и граф снисходительно улыбнулся, когда барон Уинд-Сонг вытащил свою трубку и приподнял бровь.

— Да. Да! — Рейнбоу-Уотерс покачал головой. — Если вы настаиваете на том, чтобы испортить вкус такого превосходного бренди табаком, непременно сделайте это.

— Это не разрушает вкус, дядя, — ответил барон. — Это усиливает его.

Рейнбоу-Уотерс фыркнул, потому что это был старый, знакомый танец. И, хотя граф никогда бы не признался в этом даже под пытками, он скорее наслаждался ароматом табака Уинд-Сонга.

Барон действительно побаловал себя роскошным глотком бренди, прежде чем осторожно наполнить чашечку из пеностеклянного камня. Он утрамбовал табак, а затем сунул руку в карман за одной из «зажигалок», которые харчонгские ремесленники начали изготавливать по образцам, захваченным у еретиков. Конечно, версия еретиков была простой, без украшений — несомненно, отштампованной на какой-то неуклюжей машине одним из их неотесанных механиков с грязными ногтями где-то на одной из их прокуренных, вонючих мануфактур, — в то время как харчонгская версия была изысканно украшена, изготовлена из лучших материалов высокооплачиваемыми художниками с самой безупречной чувствительностью в студии с идеальным освещением и (вероятно) арфистом, тихо играющим, чтобы помочь своему хозяину в поисках его творческой музы. Например, на барельефе трубки Уинд-Сонга был изображен традиционный охотничий мотив: великолепный рогатый ящер с глазами, сделанными из крошечных кусочков рубина, встал на дыбы, окруженный лающими гончими.

И при тех же затратах и том же количестве человеко-часов еретики произвели бы по меньшей мере двести таких, — размышлял он, вращая колесо. Фитиль вспыхнул, и он медленно и осторожно закурил свой табак. — Конечно, никогда не стоит указывать на это. Не дай Бог, чтобы кто-нибудь дома обратил внимание на мольбы дяди Тейчо забыть о роскоши и начать думать о выживании!

— Итак, — сказал Рейнбоу-Уотерс, когда молодой человек должным образом раскурил свою трубку и откинулся на спинку стула, — что ты думаешь об объяснении епископа Меркила о планах путешествия генерал-инквизитора, племянник?

Это довольно быстро приближает к сути, — подумал Уинд-Сонг. — И тот факт, что Рейнбоу-Уотерс назвал его «племянником», наводил на мысль, что он спрашивал не в своем официальном качестве командующего могущественным воинством Бога и архангелов. Или, по крайней мере, не только в этом качестве.

— Я думал, что это было точно, насколько это было возможно, но, вероятно… не совсем полно, дядя, — ответил он после минутного раздумья. Легкое манящее движение левой руки Рейнбоу-Уотерса приглашало к продолжению, и он пожал плечами.

— Уверен, что великому инквизитору действительно нужно посоветоваться с ним о делах инквизиции в республике. И, если уж на то пошло, в Пограничных штатах, когда ему дали полномочия и в этой области. И, строго между нами, я ни капельки не удивлюсь, если генерал-инквизитор Уилбир получит… довольно много информации о поведении инквизиторов в лагерях Матери-Церкви в республике. По нескольким пунктам.

Рейнбоу-Уотерс фыркнул, затем отхлебнул свой бренди с выражением, в котором смешались отвращение, несчастье и некоторое горькое веселье.

Несмотря на все усилия инквизиторов, ответственных за эвакуацию лагерей Матери-Церкви, прошлым летом более двух третей этих лагерей были захвачены — освобождены — наступающими еретиками. И, также, несмотря на все усилия ответственных инквизиторов, правда о том, как происходили эти освобождения, выплыла наружу. Тот факт, что так много верных слуг инквизиции были менее чем ревностны в выполнении приказов Жэспара Клинтана убивать заключенных лагерей, а не позволять им быть освобожденными, не был рассчитан на то, чтобы успокоить чувства великого инквизитора. Правда, большая часть этого неповиновения была возложена на силы охраны армии Бога, но источники Рейнбоу-Уотерса в Зионе сообщили, что по меньшей мере полдюжины старших инквизиторов были сурово наказаны за свои неудачи — по крайней мере, в двух случаях — на уровне Наказания. Или, возможно, за неспособность скрыть свои неудачи.

Тот факт, что инквизиция сочла необходимым привести некоторые примеры из своей собственной жизни, не предвещал ничего хорошего, — подумал он. — И это действительно внесло интересный поворот в отзыв Уилбира Эдуирдса в Зион.

Интересно, этот дурак просто немного нервничает? — такая возможность доставила Рейнбоу-Уотерсу скромный отблеск удовольствия.

— Полагаю, вы правы насчет этого, — сказал он, несколько секунд глядя в свой бокал. Затем он снова посмотрел на своего племянника.

— И что вы думаете о слухах, которые мы слышим из Зиона? — спросил он гораздо мягче.

Уинд-Сонг глубоко затянулся своей трубкой, наполнив рот ароматным дымом. Он подержал его мгновение, затем выпустил идеальное кольцо дыма и наблюдал, как оно плывет вверх. Ледяной ветер, бушующий под карнизом, когда очередная весенняя метель обрушила свое бремя на крыши и улицы Лейк-Сити, создавал подходящий фон для этой тишины, но когда кольцо дыма поцеловало потолок и рассеялось, он снова опустил взгляд на своего дядю.

— Не знаю, как с ними быть, — признался он. — Однако тот факт, что в этих листовках о них не упоминалось, не заставляет меня больше сомневаться в них. Полагаю, так и должно быть, но слухи слишком настойчивы, и они исходят из источников, которые занимают слишком высокое положение, чтобы их можно было легко игнорировать. И, честно говоря, наши… друзья в Зионе, похоже, слишком напуганы ими. — Он глубоко вздохнул. — Мы видели достаточно доказательств — эти листовки тому пример — что, действительно ли они демонические или нет, эти помогающие еретикам «сейджины» способны на то, что можно назвать только сверхчеловеческими подвигами, дядя. Если что-то подобное произошло в центре Зиона, то боюсь, что гораздо худшее может выйти за пределы Зиона.

Рейнбоу-Уотерс серьезно кивнул. Это был первый раз, когда он так откровенно спросил мнение Уинд-Сонга о пугающих слухах, и он был доволен готовностью мальчика ответить честно — по крайней мере, наедине. Более того, он разделял выводы барона.

— Боюсь, вы правы, — сказал он. — И я также получил несколько дополнительных, очень личных сообщений, как о событиях в Зионе, так и в Доларе, которые в последнее время нарушили мой сон. — Глаза Уинд-Сонга сузились, но Рейнбоу-Уотерс покачал головой. — Нет, я не собираюсь делиться ими с вами, племянник, или даже с графом Силкен-Хиллз. Во-первых, они не содержат никакой информации, действительно относящейся к нашим обязанностям перед могущественным воинством. Во-вторых, будет гораздо лучше, если вы сможете честно сказать любому, кто спросит, что вы никогда не слышали о людях, предоставляющих мне эти сведения. — Он улыбнулся, очень коротко и без тени юмора. — Я обещал вашей леди-матери, что постараюсь доставить вас домой в целости и сохранности. Я бы предпочел беспокоиться только о еретиках, когда речь идет об этом обещании.

Глаза, которые были прищурены, расширились, когда Уинд-Сонг обдумал значение этого последнего предложения. Не то чтобы кто-то из них сомневался в последствиях, если они подведут Мать-Церковь — или, по крайней мере, Жэспара Клинтана, — но это звучало так, как будто его дядя становился еще более осторожным.

Это так, — внезапно подумал Уинд-Сонг, — или это что-то другое? Что говорится в этих «сведениях»? И от кого они? Не могу поверить, что дядя Тейчо когда-либо активно участвовал в заговоре против инквизиции или даже викария Жэспара. Кем бы они ни были, они говорят со всей полнотой власти Матери-Церкви! Знаю, как мало его волнуют… аристократические излишества, которые Мать-Церковь так часто допускает дома, хотя бы своим молчанием, но он никогда не смог бы оспорить волю Собственной Божьей невесты на Сейфхолде! Если не….

Холод, который не имел ничего общего со снегопадом за пределами уютной столовой, пробежал по его телу. Возможно ли, подумал он, что его дядя начал сомневаться, на чьей стороне на самом деле Бог?

— Что ж, — более оживленно сказал Рейнбоу-Уотерс, — мы мало что можем сделать с делами в Зионе, и Лэнгхорн знает, что у нас более чем достаточно забот, которые находятся под рукой. Я прочитал ваше резюме прогресса графа Силкен-Хиллз в передаче позиций епископу воинствующему Тейренсу. Я мог бы пожелать, чтобы он был в состоянии взять с собой на юг больше своей собственной артиллерии, но полагаю, что дорожные условия затруднили бы это, даже если бы у епископа воинствующего было достаточно собственных орудий, чтобы прикрыть свои новые позиции. Есть несколько моментов, где мне, без сомнения, нужно увидеть фактические цифры и наброски карт из его первоначальных отчетов, но в целом движение, похоже, идет хорошо. Из вашей записки, я так понимаю, вы тоже пришли к такому выводу?

— Так и есть, — согласился Уинд-Сонг. — Конечно, на нашем южном фланге весенняя оттепель наступит быстрее. Действительно, как я упоминал в своем резюме, граф ожидал, что еретики в Клифф-Пике, вероятно, двинутся против его передовых позиций в ближайшие несколько пятидневок. Это одна из причин, по которой он был так недоволен тем, что так быстро передал их армии Бога. С другой стороны, он знал, что местность все равно будет плохой для них, особенно в свете полного разрушения каналов и главных дорог на его фронте, и он договорился, чтобы его местные командиры очень тщательно проинформировали сменяющие их подразделения армии Бога о рельефе, прежде чем они уйдут. У него также были полные копии всех его карт, сделанные для архиепископа воинствующего Густива и его сотрудников.