Дэвид Шоу – Шахта (страница 60)
Ямайка вела Эмилио за собой, но не взяла его за руку.
Выбор комнаты в безвкусном мини-отеле Баухауса не имел значения. Ямайка предавалась разврату в каждой из них.
Двадцать шесть
Я МАЛЕНЬКИЙ ВОНЮЧКА – написано на футболке блестящего нечто, стоявшего в углу скрипучей кабины лифта в Кенилворт Армс. Футболка была розовой от жидкой крови, и надпись потемнела от влаги. Туловище ниже пояса разодрано, обнажало спинные пластины и изъеденную влажную мышечную ткань, покрывавшую нечто среднее между хвостом змеи и слизняка. Из сморщенных пор выделялась мукоидная смазка. Ее подсохшие следы поблескивали серебром на стенах кабины.
Когда дверь открылась и чудовище увидело Круза, оно отпрянуло. Его хвост начал шумно биться о пол и стены, оставляя на них пятна.
У него было лицо Марио Веласкеса. Типа того.
Глаза ребенка казались слишком большими, как на картине в «семейном мотеле». В центре радужки цвета бронзы отсутствовали зрачки. Рот без губ был слишком широким и большим, его уголки опущены вниз. Клоунскую ухмылку портили два ряда иглоподобных зубов. Их тонкие концы криво торчали частоколом. Определенно неправильный прикус.
Круз стоял с открытым ртом, не зная, что предпринять. Нечто тоже открыло рот, словно передразнивало его, издавая при этом сдавленные звуки. Его оскал напомнил Крузу челюсти питона, которые раскрываются все шире, чтобы проглотить жертву. А еще чудовище было похоже на мясной сгусток с острыми как сталь зубами из фильма «Чужой», который Круз любил смотреть на вечеринках.
Круз все еще стоял как вкопанный, а маленькое скользкое чудовище с трудом вдохнуло воздух, зацепилось конечностями за стены кабины и выскользнуло в открытый люк на потолке. Закругленный кончик хвоста оливкового цвета исчез из виду последним.
Круз вспомнил, как ехал на лифте на второй этаж. Именно тогда оно упало на крышу кабины, запутавшись в тросе. Вот почему лифт застрял между этажами. Может, его нижняя половина застряла в подъемном механизме и оторвалась. Может…
Да, может, всего этого на самом деле нет. Он заставил себя пошевелиться. Осторожно зашел в лифт. Вспомни о Человеке-пауке и как он поджег себя. «Чистый сенсориум» убедил того парня, что по нему ползают десятки маленьких пауков. Что еще он увидел, прежде чем поджечь себя? Какие видения сопровождали его по дороге в приемный покой, после того, как ткань его легких обуглилась до золотисто-черного цвета? Что было у него перед глазами семь дней спустя, когда он умер в смирительной рубашке?
Круз открыл глаза. Никаких монстров в лифте. Следы кровавой слизи поблескивали в тусклом свете. Склизкая сопля каплей шлепнулась на пол с крышки люка, словно кусок подтаявшего масла.
Время тянулось очень медленно. Круз стоял там словно памятник и размышлял. Его мысли были четкими и ясными. Оно живет между этажами. Там оно прячется, и если я хочу сделать там заначку, должен убить чудовище.
Но все-таки эти острые зубы…
Светало. Если бы он мог сейчас выглянуть в окно, то увидел бы натянутую грязную простыню неба, готовую испортить всем утро. Его глаза покраснели, веки не закрывались, носовые проходы окаменели, суставы отказывались работать. Когда он поворачивал голову, чувствовал, как скрипит шея. Он окунулся в кокаиновую бессонную тревожность, которая появлялась после шести дорожек хорошего кокаина или десяти плохого. Словно у него в голове играл расстроенный оркестр. Это он из-за дури такой нервный? Нет. Чудовище, из-за которого он нервничал, только что скрылось в шахте лифта. И выглядело как голова на теле, которое не имело никакого физического права существовать.
Все просто. Видишь его рожу и стреляешь. Пистолет заряжен дозвуковыми патронами для гладкоствольного оружия – тупорылыми засранцами, способными разорвать плоть в клочья.
Но вместо нервотрепки Круз мог свалить из этой дыры. Его ничто здесь не держит.
Волосы на затылке зашевелились словно камыш, потревоженный ветром. Он чувствовал на себе взгляд колючих глаз камер слежения Баухауса. В любую секунду в Кенилворт Армс ворвутся толпы копов в поисках своего пропавшего коллеги, чья куртка валяется в квартире 107, впитывая литры крови. Будет то еще зрелище… Но Круз не собирался здесь задерживаться. Он видел, как книга исчезла в кровавой щели, в стене квартиры Джонатана. Разрез, который сам затянулся, оставив лишь тонкий шрам. Он не поверил своим глазам. А сейчас какой-то монстр попрал силу притяжения и уполз во тьму шахты лифта. И дело не в галлюцинациях, паранойе, боли или наркотиках. Круз видел все это на самом деле.
В его руках были мощные аргументы. Можно залезть в шахту, разнести в клочья эту улитку из детских кошмаров и спрятать дурь там, где он пожелает! Электрический заряд пробежал по конечностям – горячий, чистый, решительный. Нюхнуть еще чуток, и он станет супергероем. Он набрал порошок указательным пальцем и вдохнул. В ушах щелкнуло. Белоснежный инверсионный след медленно поднялся по его носовым проходам, а потом на скорости спикировал прямо в мозг. По одному залпу в каждое полушарие.
Круз решил использовать столик из коридора в качестве стремянки. Кофейная банка с искусственными цветами, громыхая, покатилась по полу.
Из-за двери одной из квартир высунулось недовольное лицо.
– Эй, хватит шуметь, чувак! – Лицо было молодым, коричневым, грязным.
Губы Круза дернулись. Он вытащил пистолет и крикнул:
– Иди на хуй, мудак!
Дверь захлопнулась. Больше протестов не последовало.
Его челюсти ходили ходуном, словно пережевывали невидимую пищу. Если встать на стол, можно заглянуть в шахту и осмотреться.
Он швырнул в отверстие кофейную банку. Та с грохотом упала вниз. Он уже ненавидел этот звук. Круз встал на стол и осторожно высунулся, держа пистолет наготове. Никого.
Шахта была тускло освещена. На ее стенах играли тени, но различить что-либо невозможно. Глаза Круза привыкли к темноте, его виски отозвались болью. Тонкие ножки столика качались. Примерно в трех метрах над кабиной он разглядел сгусток тьмы.
Никто не знал о тайнике. Кроме него и другого жильца, который скоро станет прошлым.
Он еще не придумал, как подняться в шахту с одной рабочей рукой. Не просить же крошку-слизняка протянуть ему щупальце помощи. Круз услышал, как ножка стола хрустнула. Он потерял равновесие, попробовал ухватиться за крышку люка, но промазал. Потом все-таки зацепился за нее, не успев убрать вторую руку. Крышка захлопнулась и прищемила пальцы. Он почувствовал, как острый край разрезает кожу на костяшках и упирается в кость. Наконец его пальцы выскользнули – и он рухнул вниз. Прямо в тот угол, из которого ранее на него смотрел крошка-монстр.
Он упал на пол, сжимая руку в кулак. Горячая кровь наполняла рукав пальто. Кабина спружинила как старый матрас, и он ударился затылком о стену, чудом не оставив на ней свой скальп.
Боже, как он ненавидел, когда что-то разрезало его плоть! Дрожь от этого ощущения пробирала до костей. Он вспомнил, как лезвие впивается в нежную, сморщенную подушечку мокрого большого пальца во время мытья посуды. Может, поэтому он так боялся опасной бритвы Эмилио. Было в этом ужасе что-то врожденное, нечто большее, чем просто страх наказания. Круз знал, каково это – когда платина рассекает твою плоть, выпуская наружу красную жидкость. Кожа поддается без нажима, бритва оставляет глубокий разрез, потому что именно в этом заключается предназначение ее заточенного лезвия – резать, и резать, и…
Лифт ехал вниз.
Двери кабины были распахнуты. Круз собирался выкатиться на первом этаже, но лифт миновал его не притормозив. Он плотно сжал кровоточащий кулак и наблюдал, как мимо пронеслась возможность побега. Свежая кровь просочилась сквозь пальцы и окрасила подошву его ботинка.
Кабина резко остановилась, словно диван, который скинули с пожарной лестницы. Круз не успел встать на колени и по инерции завалился вперед, ударившись скулой о стену кабины, после чего упал на травмированную руку. Сломанный столик и рюкзак Джонатана скатились по направлению к нему. Кабина лифта накренилась. Он слышал скрип пружин и кабеля. Неужели лифт рухнул на два этажа вниз, с Крузом внутри?
Невнятное хлюпанье, уже знакомое Крузу.
Накопившаяся злость требовала выхода. Он поднял с пола пистолет, который уронил при падении, окровавленным пальцем снял его с предохранителя и выстрелил в сервисный люк, как только в него заглянуло пучеглазое зубастое чудовище, похожее на пиздюка Веласкесов. Один, два, три выстрела. Медные гильзы с грохотом покатились по полу. Звук выстрелов размозжил барабанные перепонки Круза. У него перехватило дыхание. Своим слишком «чистым сенсориумом» он успел заметить, что первый выстрел попал чудовищу в правую бровь. Оно завалилось назад и осталось лежать. Два остальных патрона продырявили потолок. В голове Круза кто-то танцевал канкан, пытаясь выбить его глаза изнутри – раз-два,
Пистолет выпал из руки, скользкий от крови.
Снова проклятая кабина остановилась там, где ей захотелось. У подножья двери виднелась тонкая полоска света. Чтобы выбраться, ему нужно или расширить это отверстие, или заставить лифт рухнуть еще ниже.