Дэвид Шоу – Шахта (страница 28)

Было в этом что-то изысканное.

Джонатан включил горячую воду и с помощью вантуза начал избавляться от продуктов разложения. На пол ванной комнаты попали четыре или пять вязких капель. Он пытался не задумываться о том, что это такое. Просто нечистоты – и точка. Кровавые нечистоты. Ошметки в ванной казались краснее, чем ошметки на окне.

Ребенок миссис Веласкес умер кровавой смертью. У Джонатана перехватило дыхание.

Оставив воду включенной и не заперев дверь, он бегом поднялся на третий этаж. Вот квартира Круза под номером 307, запертая. Чуть дальше, у неработающего лифта, квартира Веласкесов. За ней, за углом, рядом с дверцами неработающего холодильника Джонатан заметил на ковре пятно крови. Вокруг была наклеена белая лента.

Вернувшись к себе, Джонатан увидел, что кот лижет густую жижу на полу ванной. Он отогнал животное ногой, но не пнул. Кот не обиделся и не сводил глаз с того, что принял за еду.

– Держись подальше от этого, глупыш. Ты же не хочешь отравиться?

Ты обещал меня накормить.

– Я такого не говорил. Погоди немного.

Я хочу есть.

– Ты издеваешься? У меня от одного вида этого дерьма пропал аппетит. – Он попытался вытереть сгусток с пола, но только размазал его, высвободив зрелый кислый аромат. – У меня пропал аппетит оттого, что я полночи вынужден провести в компании чертовой полиции; оттого, что меня практически обвинили в сбыте наркотиков и убийстве ребенка!

К счастью для Джонатана, Баш снабдил его упаковкой пива «Тихоня». Первые глотки холодного напитка смоют недовольство.

Джонатану было плевать, кого он может разбудить этой ночью. Он натянул перчатки дальнобойщика и гаечным ключом выбил оставшиеся осколки из рамы. Те с плеском рухнули на дно дыры в небытие. Аромат самой вентиляционной шахты не доставлял наслаждения обонятельным органам. Это как засунуть голову в столб дыма, выходящего из трубы крематория. Там что-то умерло, что-то большое, и, судя по запаху, продолжало гнить. Джонатан постарался плотно закрыть все отверстия на лице. Даже его поры захлопнулись.

Крысы. Возможно, они залезли в шахту в поисках еды, но не смогли выбраться или утонули.

Отойдя от окна, он услышал доносящийся оттуда тихий звук, отличный от шума капающей воды и гула шахты. Еле слышный немелодичный напев. Возможно, еще один несчастный жилец Фергуса рыдает в ночи.

Джонатан освободил коробку и вырезал из картона квадрат, чтобы закрыть им дыру. После работы он найдет Фергуса и подаст жалобу.

Несомненно, он получит новое оконное стекло, уверения в невиновности и никаких ответов. На работе он рассказал бы о произошедшем Башу и Баш его выслушал бы. Но ему необязательно знать все о событиях этой ночи – у него своих проблем хватает. В виде Камелы Жопоря.

– ВЕЗУНЧИК, – произнес он. Наблюдение. Диковинка. Напоминание. Путь к информации, которая может пригодиться.

Это имя мне не нравится. Зови меня Кот.

– Если продолжишь хулиганить и доставать, придумаю тебе какое-нибудь тупое имя, малыш. – Это была не пустая угроза. Многие из его знакомых уродовали своих животных идиотскими именами, взятыми из Толкиена, «Звездных войн» или из комиксов.

Или кошка. Может, кошка упала в шахту, и ее загрызли крысы. БОЛЬШАЯ кошка.

Может, Круз знает ответ. Разгадка этой тайны была недоступна Джонатану.

– Знаешь что? Я оставлю тебя в качестве приманки. Если будешь здесь, когда вернусь, попробуем что-нибудь другое. Все равно я сейчас не усну.

Джонатан налил коту в блюдце немного молока и положил рядом кусок копченой индейки. Затем как следует утеплился и отправился в почтовое отделение Оквуда, где находились телефоны-автоматы.

Тринадцать

Камера была слишком маленькой для Круза и сокамерника, который хотел его покалечить.

Обычное ночное дурачество в обезьяннике, подумал он. Никто в изоляторе не знает, который сейчас час. Здесь не было окон и часов. И, конечно, служитель закона не возьмет на себя роль кукушки, чтобы сообщать время отбросам общества, сидящим в камерах. Перед рассветом в обезьянник привели парня, которого офицер Сталлис задержал с применением силы. Зрелище не из приятных.

Парню было лет девятнадцать, точный возраст мешала определить кровь на лице. Его заковали в наручники, сняли байкерскую куртку без каких-либо опознавательных нашивок, изъяли другие острые предметы. Вытрясли мелочь и сигареты. Конфисковали обувь и ремень. Он еле ходил. Его нос был свернут на сторону, во рту не хватало пары передних зубов. Он прокусил нижнюю губу. Или ударился при падении головой о поребрик. Несколько раз подряд. Дубинка офицера Сталлиса привела его в чувства. Он ответил жестом, который офицеры Сталлис и Рейнхольтц сочли угрожающим. Возможно, он просто держался за лицо, пытаясь разгадать силу притяжения. К счастью, открытая дверь патрульной машины не позволила ему нанести серьезные травмы одному из офицеров. Несколько раз подряд.

Круз стоял возле решетки, просунув руки между прутьями, когда Сталлис приволок свой ночной улов. Парень пытался идти в ногу с дежурным офицером, но тот слишком торопился, а задержанный не до конца понимал, на какой планете только что приземлился. Его организм еще не привык к перегрузкам и необычной атмосфере. В этом чужеродном мире люди дышали собственной кровью. Задержанный остановился посреди коридора, сложился пополам и закашлялся:

– Погодите, погодите… Боже!

Лицо дежурного офицера выражало недовольство. Крепкой рукой он схватил парня за загривок и наручники, рывком распрямил его. Так раскладывают складные стулья. Он развернул парня и швырнул его о решетку, головой вперед. Круз раздумывал, как лучше прислонить тяжелый матрас к одной из стен, чтобы он не упал и не накрыл его. И слишком поздно убрал руки – новый гость оквудского полицейского участка забрызгал его слюной. В ноздрях защипало от убийственного аромата пивного дыхания вперемешку с гнилым запахом запекшейся крови.

– Блять! – выкрикнул Круз в адрес полицейского. Он находился за решеткой и мог говорить все, что угодно, не опасаясь немедленной расплаты. Жаль, при нем не было хотя бы малюсенькой щепотки порошка, чтобы продержаться в ясном сознании до того, как он выберется отсюда. К счастью, Круз решил не высовываться, чтобы покрасоваться перед Ямайкой. Она и так знала, что к чему.

Парня определили в одиночную камеру, дальше по коридору. Значит, он несовершеннолетний. В противном случае оказался бы в одной камере с остальной публикой. Достанется же несчастному сукиному сыну: препятствие правосудию, умышленное нападение на офицеров при исполнении, сопротивление при аресте. И это вдобавок к преступлению, за которое его задержали. Залог будет астрономическим.

Круз был уверен, что залог за него – не больше четырехзначной суммы. У них есть сутки на предъявление обвинений. По правилам полиции Оквуда, пока не предъявлены обвинения, у Круза нет права на телефонный звонок. Если подаст жалобу на это позднее, скажут, что он сам отказался от права позвонить. Когда окажетесь в камере, забудьте о том дерьме, которое копы говорят о вашем праве на телефонный звонок.

Если ты в камере, значит, попался и у тебя есть только те права, которые они захотят тебе дать.

Не показывай им свой страх. Круз по-прежнему был в ясном сознании. Все части тела на месте. Многие люди теряли самообладание, когда их арестовывали и сажали в камеру. Телевизор их к этому не готовил. Только в полицейских сериалах благородные слуги закона и порядка побеждают противников по правилам.

После того как ты сообщил им все, что мог, твоя жизнь для них не важна. И ты оказываешься на месте (конечно, на нарах) парня, который имел глупость сказать «я знаю свои права»; или «нельзя такое делать»; или, самое худшее, «вам платят зарплату из моих налогов».

ВЕЗУНЧИК. У Джонатана был номер. Воспользуется ли он им?

Круз вспомнил глаза Джонатана. Зеленые, но не такие, как у Ямайки. Непостижимый подвид зеленого, желтоватый возле зрачка, с резкими вкраплениями коричневых точек, которые то появляются, то исчезают. Мутная смесь цвета горохового супа. Затуманенная. Густая. Джонатан показался Крузу человеком слишком высокого класса для Кенилворт Армс. Все эти бумаги в коробках. Он был мыслителем, тем, кто любит планировать. Такие люди разрабатывают стратегию и составляют список необходимых действий, прежде чем делают хирургически точный ход. Он сначала целился, а потом стрелял. Возможно, его ждет карьерный взлет и офис с датской мебелью, медицинская страховка, сберегательный счет. У него уйдут годы на получение привилегий, которые доступны Эмилио и Баухаусу по щелчку пальца и которые они не берегут. Джонатан жил в реальном мире. В буржуазном мире людей, которые водят компактные японские машины и платят налоги. А Круз обитал на задворках как блуждающий вирус. Он просачивался сквозь щели и ошивался на краю цивилизации. Как хищник, питался за счет нормы. Некомпетентные журналисты пишут статьи о так называемой наркотической субкультуре. Потом такие люди, как Джонатан, читают эти статьи в воскресных приложениях к газетам. И у них возникает всего два типа реакции: «Как люди могут ЖИТЬ вот так?» или «Боже, наверное, здорово». Хотя, если убрать все лишнее и оставить только бизнес, два мира мало чем отличаются. Прибыль, потери, враждебное поглощение, агрессивные инвесторы. Заместители рано или поздно оказываются на месте босса. Корпоративная Америка – попробуй выступи против нее. Круз гордился своим статусом аутсайдера, в риски которого входит попадание в тюремную камеру, что с ним, собственно, и произошло. Может, то, что Джонатан находится по другую сторону забора общественной респектабельности, послужит балансом для существования Круза.