Дэвид Перлмуттер – Обезвредить кислоту (страница 16)
Нужно время, чтобы буря из научных данных, которые подтверждают опасность подслащенных напитков, смела устаревшие рекомендации в современном здравоохранении. И та часть картины, что связана с мочевой кислотой, какое-то время, вероятно, останется под радарами большинства докторов. В одном крупном метаанализе, который охватил более 154 тысяч человек и был опубликован в BMJ в 2019 г., но так и не был подхвачен в популярных СМИ, ученые продемонстрировали мощную связь между потреблением подслащенных сахаром напитков и повышением уровня мочевой кислоты, а также риска подагры[129]. Люди, потреблявшие много подслащенных напитков, в два с лишним раза чаще сталкивались c подагрой по сравнению с группой, в которой их потребление было минимальным. Фруктовые соки также повышают риск развития подагры. При этом важно отметить, что не было обнаружено взаимосвязи между этой болезнью и потреблением цельных фруктов. Это будет учтено в моих дальнейших рекомендациях по питанию.
Хотя подслащенные напитки и фруктовые соки — главные факторы фруктозной передозировки, люди, пьющие только воду, все равно могут получать свою дозу фруктозы из соусов и заправок, джемов и варений, закусок, мороженого, печенья, сухих злаковых завтраков, конфет, йогуртов с наполнителями, супов, магазинной выпечки (например, кексов, пирожных, булочек и пирожков) и других продуктов фабричного производства. Фруктоза проникает и в фастфуд, например бургеры, куриные сэндвичи и пиццу, в основном через добавки и начинки. Ее кладут даже в аспирин, чтобы горькое лекарство было приятнее на вкус. Как я говорил, высокофруктозный кукурузный сироп сегодня буквально везде.
Большой кукурузный бизнес утверждает, что фруктоза и глюкоза — родные сестры с аналогичным биологическим действием, но это неправда. Фруктоза в этой паре больше похожа на злого двойника: когда вы потребляете глюкозу, организм пускает ее на производство энергии, но фруктоза, попав в него, запускает изменения, которые ставят в приоритет накопление энергии в форме жировых отложений. Иными словами, глюкоза — сахар для выработки энергии, а фруктоза — для ее запасания. Когда вы поймете, как переработанная фруктоза расщепляется в теле, то увидите, что это и впрямь худший вид сахара. И как вы вскоре выясните, это далеко не «более безопасная альтернатива» другим сахарам, несмотря на заверения самых авторитетных представителей пищевой индустрии (включая врачей). Фруктоза — замаскированный убийца XXI в., подобно табаку и маргарину в XX в. А мочевая кислота, конечный продукт ее распада, выполняет за нее черную работу.
Пусть фруктоза переваривается и расщепляется иначе, чем другие сахара, но, как говорит мой коллега эндокринолог Роберт Лустиг, она сродни «алкоголю, не вызывающему опьянения»[131]. Он признанный специалист в области детских гормональных расстройств и ведущий эксперт по детскому ожирению. По его мнению, фруктоза — «главный фактор человеческих болезней», а ее разрушительное воздействие и впрямь схоже с алкоголем.
Когда вы сравниваете избыточное потребление этих двух веществ, то можете заметить много аналогий: и то и другое дает токсические эффекты, зависящие от дозировки, стимулирует гипертонию, инсулинорезистентность, повышение уровня вредных жиров в крови и жировую болезнь печени. Как и алкоголь, фруктоза влияет на способность нервной системы регулировать энергетические сигналы, поскольку напрямую стимулирует наш внутренний «сигнальный путь наслаждения», а также косвенно — «сигнальный путь голода».
Немного остановимся на этом моменте. Во-первых, наш гедонистический механизм (направляющий к наслаждению) характеризуется потребностью есть, чтобы испытывать удовольствие, даже когда мы физиологически не нуждаемся в энергии. Нам всем известно, что такое гедонистический голод: мы видим аппетитное угощение и тут же хотим полакомиться исключительно из-за его восхитительного вкуса, а не из-за голода. В нашем мозге действительно есть система вознаграждения, которая вызывает чувство удовлетворения от поглощения сладкого шоколадного тортика. Дайте угадаю: прямо сейчас вы наверняка представили соблазнительный кусок запретного удовольствия. Может, даже слюнки потекли. Вот так гедонистический мозг пытается влиять на поведение. Но есть и сигнальный путь голода, который заботится о том, чтобы вы ели побольше, поскольку организму кажется, что иначе он будет голодать.
Фруктоза особенно коварна в отношении механизма голода, поскольку нарушает сигнальные пути голода и не дает нам почувствовать сытость. В результате мы продолжаем поглощать пищу, что однозначно можно назвать бездумной едой. В присутствии фруктозы тело переключается в режим запасания жира и делает все возможное для самосохранения, находясь под ложным впечатлением, что оно голодает. В то же время инсулин не может эффективно работать, что и дальше нарушает систему, параллельно разгоняя воспаление (об этом чуть позже). Совместная активация обоих сигнальных путей — гедонистического и голодного — приводит к порочному кругу переедания, а вы знаете, чем это чревато: набор веса, проблемы с давлением и сахаром в крови, а потом и все прочие последствия.
Основным источником промышленной фруктозы в мировых масштабах стали не фрукты и не мед, а столовый сахар, получаемый из сахарного тростника и сахарной свеклы. Его впервые выделили в Новой Гвинее и на полуострове Индостан. Это был редкий и дорогой товар, который в Средние века стали привозить в Европу через Венецию и другие торговые порты. Высокофруктозный кукурузный сироп, который сегодня доминирует, впервые был произведен американскими биохимиками Ричардом Маршаллом и Эрлом Коои в 1957 г. в Университете Оклахомы, на сельскохозяйственной экспериментальной станции, после того как они создали фермент, который может химически изменять структуру глюкозы в кукурузном сиропе и превращать ее во фруктозу[132]. Примерно десять лет спустя она стала проникать в наш рацион, поскольку слаще, а затраты на производство меньше, чем у столового сахара. Итак, фруктоза начала все чаще заменять более дорогую сахарозу. Примерно с 1970 г. производители стали добавлять ВФКС в свои продукты, а в 1984 г. Coca-Сola и Pepsi объявили, что они заменяют сахарозу в рецептуре своих безалкогольных напитков на ВФКС.
К концу 1970-х ВФКС распространился повсюду, избежать его было почти невозможно: его потребление в США поднялось с нуля в 1970 г. до 27,2 кг на человека ежегодно к 2000 г., или половины годового потребления сахара на душу населения[133]. Долгосрочные эпидемиологические исследования сегодня демонстрируют, что сопутствующий всплеск ожирения и диабета с 1970-х можно связывать с резким ростом потребления ВФКС[134].
Параллельно с этим невероятным ростом потребления фруктозы американцы стали получать с пищей меньше здоровых жиров — после того, как Департамент сельского хозяйства, Американская медицинская ассоциация и Американская кардиологическая ассоциация по ошибке заявили, что от всех жиров надо отказаться в пользу углеводов. Помешательство на низкожировых продуктах, охватившее западную пищевую промышленность, вознесло на пьедестал подслащенные углеводы и оставило в тени полезные жиры и белки. Имейте в виду, что именно эти два типа веществ дают нам чувство сытости. И как вы позже увидите, определенные жиры, такие как омега-3, могут противодействовать негативному влиянию избыточного сахара в рационе, в частности фруктозы, или как минимум отсрочивать его.
Доля жиров в диете населения упала с 40 до 30% за последние двадцать пять лет, а на углеводы стало приходиться не 40%, а уже 55% — все это на фоне взрывного распространения эпидемии ожирения[135]. Однако мы только сейчас начали понимать, что один из основных путей вреда фруктозы для нашего здоровья — это, как вы догадываетесь, повышение уровня мочевой кислоты. Она становится тем звеном между потреблением фруктозы и болезнями, которое мы не замечали. Потому-то фруктоза отличается от всех остальных сахаров.
Теперь, когда мы приближаемся к пониманию поведения фруктозы в организме и ее тайных делишек с мочевой кислотой, вы, вероятно, начнете видеть в глюкозе лучшего друга. Но не стоит обольщаться и на ее счет. У глюкозы своя роль в нашей жизни, поскольку она связана с клеточной энергией, но эта молекула тоже требует сознательной регуляции. Как многие продукты (и лекарства) в теле, она может быть союзником либо ядом в зависимости от количества, и мы должны установить с ней здоровые отношения — контролировать ее уровни ради оптимального самочувствия.