Дэвид Линден – Почему люди разные. Научный взгляд на человеческую индивидуальность (страница 44)
Во многих отношениях IQ очень похож на любой другой поведенческий признак. Результаты теста IQ имеют существенные наследственные и ненаследственные компоненты, и баланс между ними может варьироваться в зависимости от группы населения – наследственный вклад возрастает у богатых, то есть в тех группах населения, которые обладают большей социальной, экономической и политической властью. Ненаследственные компоненты IQ включают в себя социальный опыт как внутри семьи, так и за ее пределами, несоциальный опыт, такой как питание и инфекционные заболевания, и, конечно, элемент неопределенности, связанный со случайностями развития мозга. Хотя некоторые мутации в отдельных генах, связанные с развитием мозга и пластичностью, могут привести к значительным когнитивным нарушениям[412], наследственный компонент для значений IQ выше 80 баллов, который имеют большинство людей, является в высшей степени полигенным.
В настоящее время проводятся полногеномные исследования ассоциаций, направленные на обнаружение генетических вариантов, связанных с общими когнитивными функциями. Массивные выборки содержат достаточное число испытуемых для получения достаточной статистической мощности[413]. Исследователи измеряли общую когнитивную функцию с помощью тестов на IQ или аналогичных инструментов для оценки подвижного интеллекта. В ходе анализа данных, полученных в основном у жителей европейских стран с разным происхождением, было выявлено, что вклад в интеллект вносят варианты более чем тысячи генов. Неудивительно, что экспрессия этих генов, как правило, происходит в мозге и многие из них связаны с развитием, синаптическими функциями и электрической активностью нервной системы. Изменчивость всех этих идентифицированных генов ответственна примерно за 30 % изменчивости баллов теста IQ участников эксперимента.
Важно повторить, что ни один из этих тысячи с лишним генов не специализируется на интеллекте. Они кодируют белки, участвующие, например, в переносе ионов через мембрану нервных клеток для создания необходимых электрических сигналов, или направляют растущие кончики нейронов на соединение с соседями. Неудивительно, что генные варианты, способствующие развитию интеллекта, оказывают и другие воздействия на нервную систему. Например, предохраняют от болезни Альцгеймера и депрессии. Но также подвергают повышенному риску аутизма[414]. Любопытно, что экспрессия связанных интеллектом генов проходит не только в нервной системе. Например, один из таких генов, SLC39A8, управляет экспрессией белка, который перемещает ионы цинка (Zn2+) через клеточную мембрану. Этот транспортирующий ионы цинка белок встречается и в нейронах, но в большей степени его экспрессия проходит в клетках поджелудочной железы. Поэтому вариант SLC39A8, который позволяет носителям сдавать тесты на IQ чуть лучше, вероятно, также оказывает влияние на функцию поджелудочной железы. Главное, что, когда мы говорим о генах, влияющих на интеллект, следует признать, что они оказывают много других эффектов на весь организм, большинство из которых мы не понимаем.
Перейдем к последнему догмату псевдонаучного расизма:
Широкие расовые категории позволяют предсказать среднестатистические поведенческие и когнитивные характеристики человека. Расовые признаки являются наследственными и непреложными и поэтому противятся любому социальному вмешательству. Тем самым оправдывается продолжающееся угнетение и отказ в образовательных и экономических возможностях для широко определяемых “расовых” групп.
Если, как утверждают расисты, на генетические различия приходится значительная доля оставшегося разрыва в баллах теста на IQ между черными и белыми в США, то должны существовать различия в распространенности генных вариантов, начиная с той тысячи генов, связанных с интеллектом, которые были выявлены в ходе крупных исследований с полногеномным поиском ассоциаций. Кроме того, эти расовые различия должны быть достаточно существенными, чтобы объяснять бо́льшую часть оставшегося девятибалльного разрыва в баллах теста на IQ.
Я готов прокричать, чтобы меня было лучше слышно: нет никаких свидетельств тому, что частота каких-либо связанных с интеллектом генов различается у двух рас[415]. Ни у белых и черных в США, ни у любых других. Мало того, нет доказательств, что частоты хоть каких-нибудь генов, связанных с поведенческими или когнитивными признаками, различаются между расами. Ни для агрессии. Ни для СДВГ. Ни для экстраверсии. Ни для депрессии. Никаких, nada, niente, nichts, bupkis[416].
Наука не гадает о том, что может случиться, она говорит о том, что мы можем доказать. Без предоставления генетических доказательств бессмысленно утверждать, что из-за мифического давления отбора, действующего по всему континенту, существуют генетические варианты, лежащие в основе расовых различий в когнитивных или поведенческих признаках. Это и есть суть ненаучных расовых догматов.
Эпилог
Что говорит наука о человеческой индивидуальности по поводу свободы воли и субъектности человека? Являемся ли мы генетически запрограммированными автоматами, направляемыми нашими генами, с определенными болезнями, личностными особенностями, навыками, интеллектом и сексуальными желаниями? Или же мы – чистые страницы, существа свободной воли с безграничным потенциалом и свободой выбора, которые формируются под влиянием социального и культурного опыта? Конечно, ни то ни другое. Как мы уже говорили, лучше всего заменить устаревшую и неточную формулировку “природа против воспитания” более сложной: “наследственность, взаимодействующая с опытом, отфильтрованная через присущую развитию случайность”. Опыт в этом смысле – широкая категория, которая включает социальное и культурное влияние, а также перенесенные заболевания, физическое окружение, населяющие ваше тело бактерии и даже, возможно, клетки вашей матери и старших братьев и сестер (а для некоторых женщин – клетки эмбриона, который она носила), которые могут находиться в вашем теле.
Многие человеческие признаки в большой мере наследственные, и некоторые из них – результат изменения одного гена (например, тип ушной серы) или небольшого числа генов (например, цвет глаз), но большинство других – полигенные (например, рост) и поэтому отражают взаимодействие сотен вариантов генов. В то же время другие признаки имеют мало или вообще не имеют наследственной составляющей (например, политические убеждения и акцент). Большинство признаков, независимо от того, являются ли они поведенческими (например, экстраверсия или подвижный интеллект) или структурными (например, индекс массы тела или склонность к сердечным заболеваниям), получаются из взаимодействия наследственных и ненаследственных факторов. Поведенческие и когнитивные черты высокополигенны, а значит, нет гена, который объяснял бы застенчивость или креативность, агрессию или СДВГ.
Важно отметить, что наследственные и ненаследственные факторы могут взаимодействовать. Например, достаточно просто: чтобы получить болезнь фенилкетонурию, вы должны унаследовать два поврежденных экземпляра гена, регулирующего метаболизм фенилаланина, и питаться продуктами, содержащими фенилаланин. Гены и окружающая среда также могут взаимодействовать через поведение. Например, если вы родились с вариантами генов, которые позволяют быстрее бегать, то вы с большей вероятностью будете заниматься соответствующим видом спорта и благодаря усердным тренировкам еще сильнее улучшите навыки. Главное состоит в том, что гены и опыт не всегда работают в противоположных направлениях, в некоторых случаях они усиливают друг друга.
В целом взрослые в США довольно неплохо оценивают наследственные составляющие признаков. В одном из недавних онлайн-опросов большинство людей более или менее правильно догадались, что, например, политические убеждения имеют совсем небольшую наследственную составляющую, рост – очень большую, а музыкальный талант находится где-то посередине. Но в отношении нескольких признаков оценки людей обычно менее точны. Например, большинство людей считают, что вклад наследственности в сексуальную ориентацию составляет около 60 %, в то время как на самом деле – лишь около 30 % (40 % у мужчин и 20 % у женщин). С другой стороны, большинство людей считают, что изменчивость индекса массы тела (ИМТ) на 40 % наследственная, тогда как на самом деле она наследуется на 65 %[417]. Давайте поразмышляем, как на это несоответствие влияет культура. В случае с ИМТ, как я полагаю, многие люди хотят верить, что потребление пищи – в большей степени волевое решение, чем есть на самом деле. Это часто обсуждаемая и загадочная тема. В большинстве случаев – от хорошей памяти до наследственности личностных качеств – люди считают, что они (и другие) обладают большей степенью автономии и свободы воли, чем на самом деле.
В наше время ведутся жаркие дискуссии о перспективе использования техники генного редактирования (особенно системы CRISPR-Cas9), чтобы еще на стадии эмбриона вылечить некоторые генетические заболевания, вызываемые мутациями в одном или небольшом количестве генов. В 2018 году Хэ Цзянькуй из китайского Южного университета науки и технологий, как сообщается, нарушил утвержденные процедуры и нормы, удалив у человеческих эмбрионов ген CCR5. Затем эмбрионы имплантировали матери, в результате чего родились девочки-близнецы по имени Лулу и Нана. Медицинское обоснование этой процедуры состояло в том, чтобы не допустить заражения эмбрионов ВИЧ-инфекцией, переносчиком которой был их отец. В отсутствие белка, экспрессией которого управляет ген CCR5, ВИЧ не может проникнуть в клетки иммунной системы и инфицировать их. Этот эксперимент все осудили. Помимо этических вопросов, существует опасение, что удаление гена CCR5 будет иметь нежелательные последствия для девочек-близнецов. Мы знаем, например, что экспрессия CCR5 происходит в мозге, но функции этого гена в мозге плохо изучены. Вполне возможно, что в результате удаления CCR5 возникнут психоневрологические изменения.