Дэвид Линден – Почему люди разные. Научный взгляд на человеческую индивидуальность (страница 20)
Когда рождается ребенок, его мозг имеет объем около 400 см3, примерно как у взрослого шимпанзе. До пяти лет он развивается очень быстро, а потом уже медленнее до 12, после чего наконец достигает зрелого состояния с объемом в 1200 см3. Как скажет любая мать, голова объемом 400 см3 с трудом пролезает через родовые пути, а иногда это и вовсе не получается. Смерть во время родов – почти исключительно человеческий феномен. Нам необходима большая голова, чтобы вмещать мозг и быть умными. Тогда почему родовые пути у человека не стали шире в соответствии с большими головами детей? Скорее всего, потому, что это потребовало бы переделки женского таза в слишком сильной степени, затрагивающей прямохождение, и тем самым выбило бы женщину из эволюционной гонки.
Родившийся ребенок долгое время беспомощен. У людей самое длинное детство среди любых животных. Нет ни одного другого живого существа десяти лет, которое не могло бы существовать самостоятельно. Это значит, что очень пригодится помощь отца в защите и заботе о детях. Наоборот, у большинства животных самцы полностью выключены из воспитания потомства, не вносят свой вклад, и это совершенно нормально.
В то время как многие самки животных объявляют о готовности к спариванию запахами, припухлостью некоторых частей тела или стереотипным поведением, овуляция у людей главным образом проходит скрытно (хотя и не совсем). Несмотря на утверждения производителей парфюмерии, человеческие феромоны пока не обнаружены, не говоря уже о тех, которые сигнализируют мужчинам о начале овуляции (больше об этом в пятой главе). Это значит, что у большинства людей секс происходит за пределами фертильного периода женщины и служит для удовольствия, а не для размножения. Это также означает, что, если мужчина хочет быть уверен в своем отцовстве, он должен сексуально монополизировать женщину в течение ее цикла. Не будем совсем сбрасывать со счетов романтику, но в том числе и по этой причине во всех культурах так распространен гетеросексуальный брак (со всеми его вариациями).
Такое моногамное устройство (или хотя бы моногамное на какой-то срок), похоже, работает. Тесты ДНК показывают – вопреки тому, какие представления вы вынесли от просмотра программы Джерри Спрингера[153], что в 98 % случаев отцовство принадлежит мужу женщины или ее долговременному партнеру. И такие результаты подтверждаются в разных культурах[154]. Случается и ложное отцовство, но редко. Стоит отметить, что все эти необычные аспекты размножения человека (долговременная забота о потомстве со стороны обоих родителей, социальная моногамия, точное определение отцовства и скрытая овуляция) могут уменьшать половой отбор у мужчин[155].
С помощью генеалогических записей и обзоров можно подсчитать число детей у конкретного человека и оценить изменчивость репродуктивного успеха и различия между мужчинами и женщинами. Недавний метаанализ 18 разных человеческих популяций по всему земному шару показал, что в среднем у мужчин действительно отмечается бо́льшая изменчивость репродуктивного успеха, чем у женщин, это соответствует модели Дарвина/Триверса/Бейтмена[156]. Но, если копнуть данные чуть глубже, обнаружатся завораживающие подробности. Во-первых, этот эффект сильно различается в разных популяциях. Отношение изменчивости мужского репродуктивного успеха к женскому составляет 0,70 у финнов и 4,75 у догонов в Мали. Во-вторых, обычно в популяциях с моногамной брачной системой вроде Финляндии, Норвегии, США и Доминиканы эта пропорция составляет примерно единицу, то есть в половом отборе нет разницы между мужчинами и женщинами. В популяциях с полигамной брачной системой (один мужчина и несколько женщин), например у догонов, народов аче из Парагвая и яномамо из Венесуэлы пропорция выше, что указывает на более высокое влияние полового отбора у мужчин[157]. Скорее всего, половой отбор и правда сильнее действовал на мужчин, чем на женщин, на протяжении многих веков человеческой истории, и за счет этого у мужчин появился более высокий рост, мышечная масса и физическая агрессия, главным образом благодаря конкуренции между мужчинами[158].
Вполне может быть, что современные полигамные сообщества представляют собой лучшую модель общества наших предков, чем моногамные. Но половой диморфизм, вероятно, постепенно размывается, по мере того как в мире постепенно начинает доминировать моногамный брак. Хотя даже мужчины в моногамном обществе имеют немного более высокую изменчивость репродуктивного успеха, чем женщины, частично потому, что разведенные мужчины женятся во второй раз чаще разведенных женщин[159].
Если рассмотреть главным образом моногамную популяцию в развитой стране, с доступом к контрацепции, например молодежь в США, то будут ли женщины более разборчивы в выборе сексуального партнера, чем мужчины? Психологи Рассел Кларк и Элейн Хатфилд провели соответствующее исследование[160]. Обычно та часть научной работы, где описываются методы, до одурения скучна, но меня повеселило описание Кларка и Хатфилд:
Участники стояли на одной из пяти площадок колледжа и приближались к лицам противоположного пола, совершенно им не знакомым… Как только субъект был выбран, инициатор подходил к нему/ней и говорил: “Я никогда не встречал тебя на кампусе. И ты мне очень нравишься”. Затем участник задавал субъекту один из трех вопросов: “Хочешь встретиться со мной вечером?”, “Придешь ко мне вечером?” или “Давай займемся сексом сегодня вечером?” У инициатора был блокнот с одним из трех вопросов, записанным на одной странице. Тип вопроса определялся случайным образом. После выбора субъекта каждый инициатор открывал страницу и читал вопрос, который нужно задать. К субъектам не подходили на каникулах или в дождливую погоду. Субъектам задавали вопрос, а потом благодарили за участие в эксперименте[161].
Этот многократно упоминаемый эксперимент провели в университете штата Флорида в 1978 году и повторили тем же методом в 1982 году. Результаты обоих экспериментов оказались практически одинаковыми, так что я приведу данные 1978 года: 50 % мужчин и 56 % женщин согласились на свидания и, что поразительно, 75 % мужчин и 0 % женщин согласились пойти с инициатором в постель. Да, именно так. Больше мужчин согласились пойти в постель с незнакомкой, чем пойти на свидание. С тех пор результаты несколько раз повторили в разных странах[162]. Это исследование стало настолько широко известным, что в 1998 году вопросы инициаторов даже стали строчками поп-хита британской группы Touch and Go[163]. Можно спорить относительно деталей метода и величины разницы между мужчинами и женщинами, но результат очевиден: в среднем мужчины больше склонны к сексу с незнакомками.
Кларк и Хатфилд предположили, что основой для такой ошеломляющей разницы между поведением мужчин и женщин служит то, что, хотя женщины и мужчины одинаково заинтересованы в сексе с незнакомцами, женщины сдерживают желания из-за страха перед возможным насилием, беременностью или социальным неодобрением. Историк науки Корделия Файн в своей книге “Тестостерон Рекс. Мифы и правда о гендерном сознании” расширяет эту точку зрения и добавляет, что для женщин более рационально отклонять секс с незнакомцами, поскольку они лишь с небольшой вероятностью (11 %) испытают оргазм при случайном сексе[164].
Так что давайте проделаем оптимистичный мысленный эксперимент, в котором сексуальное насилие случается редко, не принято заниматься “слат-шеймингом”[165] и тому подобным, а женщины регулярно получают оргазм со случайными сексуальными партнерами. Окажется ли в этом случае, что женщины и мужчины в среднем будут одинаково заинтересованы в сексе со случайными партнерами? Мы точно не знаем, но подозреваю, что мужчины все равно будут заинтересованы чуть больше. В конце концов, мастурбация – безопасный, интимный и надежный источник оргазма как для мужчин, так и для женщин. И все же даже в анонимных исследованиях выясняется, что женщины на протяжении всей жизни мастурбируют реже мужчин[166]. Среди лесбиянок страх нежелательной беременности и секса без оргазма ниже, но в среднем лесбиянки выказывают такой же интерес к сексу с незнакомками, как и женщины-натуралки (и значительно меньше, чем геи)[167]. Разумеется, мы жили и живем в патриархальном обществе, с ожидаемыми физическими и социальными рисками для женщин, занимающихся сексом с незнакомцами. Но статистика женской мастурбации и сексуальное поведение лесбиянок приводит меня к выводу, что в среднем между мужчинами и женщинами имеется существенная биологическая разница в поведении по отношению к случайным сексуальным партнерам, она происходит из-за полового отбора и никуда не денется, даже если уменьшить традиционные риски для женщин.
В среднем есть разница между поведением мужчин и женщин и вне связи с сексуальными особенностями, но обычно она незначительна. Измерения личностных характеристик, социального взаимодействия и восприятия не показывают значительных различий между мужчинами и женщинами[168]. Кроме того, как отметили Текла Моргенрот и ее коллеги, нужно тщательно следить, чтобы в подобные оценки не проникли культурные предубеждения. Например, мужчин стереотипно воспринимают как более склонных к риску, и это утверждение подтверждается данными исследований[169]. Но если для оценки склонности к риску мы измеряем поведение, уже приписываемое мужчинам: склонность к азартным играм, употребление наркотиков и участие в опасных видах спорта, – но не включаем риски, характерные для женщин, такие как деторождение (а оно чисто статистически гораздо более рискованно, чем самые экстремальные виды спорта) и донорство органов (а женщины становятся донорами чаще мужчин), то результат получается предвзятым[170].