Дэвид Линден – Почему люди разные. Научный взгляд на человеческую индивидуальность (страница 22)

Пятикратное увеличение частоты расстройств аутистического спектра у мальчиков и их типичное появление в раннем детстве дают некоторым ученым, среди которых психолог Саймон Барон-Коэн, основания полагать, что воздействие андрогенов во внутриутробном периоде – существенный фактор риска для этого состояния. По его мнению, подкрепленному результатами измерений тестостерона в пробах амниотической жидкости и последующего наблюдения за этими детьми в раннем детстве, расстройства аутистического спектра возникают при необычно высоком содержании андрогенов в утробе, что приводит к появлению “экстремально мужского мозга”[186]. Однако воспроизвести эти результаты не удалось[187]. Возможно, идея Барона-Коэна все же верна, но уровень тестостерона, одномоментно измеренный в амниотической жидкости, просто недостаточно хороший индикатор воздействия андрогенов на развитие[188]. Или, возможно, на риск развития у мальчиков аутизма влияют вариации в других (SRY– и тестостерон-независимых) генах Y-хромосомы. Однако на сегодняшний день варианты генов-кандидатов, обусловливающие риск аутизма, на Y-хромосоме не найдены.

Все вместе эти результаты – от определяемого полом поведения в детской игре до восприимчивости к нейропсихиатрическим заболеваниям – указывают на то, что определенные расстройства и поведение в среднем показывают значительную разницу у мужчин и женщин, и некоторые из них, похоже, имеют сильную биологическую составляющую. Если это так, то можно обнаружить важные различия в функциях и, возможно, структуре мужского и женского мозга. Но сейчас исследования мозга человека ограничены, поскольку редко возможны инвазивные исследования живых людей[189]. Можно взять образцы ДНК из мазков со щеки, детально рассмотреть клеточное строение мозга трупа и сканировать мозг живых людей. Но сканирование – очень грубый инструмент. Оно не покажет отдельные нейроны, не измерит ни их электрическую активность, ни силу связей между ними. Для этих важных экспериментов нужны лабораторные животные.

Есть веские доказательства, что у крыс, мышей и обезьян во многих областях мозга существуют важные различия в функциях нервной сети самцов и самок. Например, некоторые нейроны выпускают импульс почти в два раза быстрее у самок, чем у самцов. Некоторые типы синапсов у самцов легче меняются в результате опыта. Другие нейроны изменяют свои электрические или химические свойства во время течки у самок и зависят от эстрогенов. По мере того как исследователи начинают обращать внимание на половые различия, появляется все больше и больше таких примеров[190]. Важно, что эти половые различия встречаются не только в областях мозга, влияющих на сексуальное поведение. Существуют также важные различия в нервных сетях, задействованных во многих функциях, включая моторику, память, боль, стресс и страх. Иногда эти различия проявляются в размерах областей мозга: например, медиальная преоптическая область, которая вовлечена в сексуальное поведение, в среднем больше у мужчин, чем у женщин. Другая область, передневентральное перивентрикулярное ядро, больше у женщин, и она электрически ингибируется близлежащей областью, называемой опорным ядром терминального тяжа, которая у мужчин посылает в десять раз больше ингибирующих нервных волокон в передневентральное перивентрикулярное ядро. Извините за кучу непонятных терминов. Точные названия этих областей не так важны. Важно то, что существует множество мозговых цепочек, которые в среднем функционально различны у самок и самцов млекопитающих. Более того, эти различия могут быть изменены экспериментально, путем манипуляций гормонами во время развития: самцы с уменьшенным количеством андрогенов будут иметь медиальную преоптическую область меньшего размера, как у самок. У женщин с нарушением эстрогеновых рецепторов передневентральное перивентрикулярное ядро меньшего размера, как у мужчин. Важно отметить, что в мозге есть много областей, которые в среднем не отличаются у разных полов по электрическим, химическим свойствам и связям, но есть и много других, различающихся. Такие эксперименты довольно новы, и наше понимание половых различий в тонкой настройке мозга находится на захватывающей, но ранней стадии[191].

Современные технологии не позволяют производить эти измерения на масштабе отдельных клеток в неповрежденном мозге людей, но есть все основания считать, что положение схоже. Например, человеческий эквивалент медиальной преоптической области называется третьим интерстициальным ядром гипоталамуса и в среднем он также больше у мужчин, чем у женщин (у обоих полов он достаточно мал и может быть измерен только в ткани после аутопсии). В недавнем сканировании мозга 2838 взрослых людей объем серого вещества в миндалевидном теле (центр обработки эмоций) и гиппокампе (центр памяти фактов и событий, особенно пространственной памяти) в среднем немного больше у мужчин, в то время как объем префронтальной коры (задействованной в самоконтроле и исполнительных функциях) и задней островковой доли немного больше у женщин[192]. Важное ограничение этих исследований заключается в том, что мозг пластичен, и в результате определенного опыта различные отделы мозга слегка сокращаются или увеличиваются (мы обсуждали это в третьей главе). Таким образом, половые различия в размерах областей мозга взрослых людей отражают не только врожденные половые различия, но и разницу, связанную с пластичностью мозга в результате несхожего жизненного опыта женщин и мужчин. Поэтому особенно полезно изучать мозг эмбриона, прежде чем на него повлияют культура и общество. В одном из недавних исследований ученые сканировали мозг 118 эмбрионов на поздних сроках беременности (от 26 до 39 недель). Обнаружились значительные различия в нервных связях в состоянии покоя у мальчиков и девочек[193]. Эти интересные результаты пока еще не воспроизвели в других экспериментах.

Не так давно невролог Дафна Джоэл и ее коллеги задались вопросом: если мужской и женский мозг действительно разные, можно ли точно определить пол по результатам сканирования мозга? В конце концов, внешние половые органы позволяют легко установить пол практически любого человека, не считая небольшой группы интерсексуалов. Джоэл и ее коллеги исследовали большой пласт данных сканирования мозга взрослых женщин и мужчин. Они измерили размеры многих отделов и связи между ними и обнаружили, что результаты распределения характеристик у женщин и мужчин во многом схожи. Кроме того, они обнаружили, что каждый мозг – это уникальная мозаика признаков, из которых одни чаще встречаются у женщин, другие – у мужчин, а третьи обнаруживаются и у тех и у других. Ученые пришли к выводу, что “человеческий мозг нельзя четко отнести ни к одной из двух категорий – мужской или женский”[194].

На мой взгляд, есть несколько проблем с этими выводами. Во-первых, ошибочно делать фундаментальные заключения о мозге на основе технологии визуализации с таким низким разрешением. Ученые не пришли к заключению, что “с ограничениями, накладываемыми современными технологиями сканирования мозга, мы не можем точно классифицировать человеческий мозг как мужской или женский”. Нет, они сделали четкое заявление о лежащей в основе различий биологии. Во-вторых, как отметили другие исследователи, Джоэл и коллегам не удалось отличить мужской мозг от женского при сканировании из-за недостаточной мощности статистического теста и небольшой выборки измерений мозга. Когда Адам Чекруд и его коллеги взяли аналогичный набор данных сканирования мозга и применили методы многомерной статистики, им удалось разделить результаты сканирования на мужские или женские с точностью до 93 %[195]. Кевин Митчелл указал, что эта задача похожа на распознавание лиц[196]. Если взять какую-то одну особенность лица – густоту бровей, размер или форму носа, то не удастся разделить мужские и женские лица. Даже нескольких из этих измерений в совокупности может оказаться недостаточно для точного определения. Тем не менее когда мы смотрим на человеческое лицо, принимая во внимание множество различных параметров, то можем установить пол с точностью, сравнимой с 93 %-ной точностью метода Чекруда. Она ниже, чем точность определения по внешним половым органам, но близка к нему.

В-третьих, и, наверное, это самое главное, я нахожу бессмысленной саму постановку вопроса. Оказывается, по результатам сканирования мозга индивидуума мы можем достаточно хорошо определить пол (а в будущем сканирование мозга с высоким разрешением, несомненно, станет еще точнее). Но, если даже не смогли бы, что с того? Важно, что на самом деле существуют различия между полами в поведении и функциях мозга и некоторая часть из них, скорее всего, имеет биологическое происхождение и, следовательно, подвержена эволюционным силам. Точность, с которой мы можем определить пол на основе сканирования мозга человека с использованием настоящих или будущих технологий визуализации, не имеет большого значения для ответа на главный вопрос – о различиях в мозге мужчин и женщин.

До сих пор мы говорили о биологическом поле, определяемом половыми хромосомами, вариациями гормональных сигналов и случайностью развития: женском, мужском или интерсексуальном. Теперь давайте перейдем к разговору о гендере. По мнению Всемирной организации здравоохранения, “термин «гендер» относится к социально обусловленным ролям, поведению, деятельности и другим проявлениям, которые конкретное общество считает подобающим для мужчин и женщин”. Являясь социальной конструкцией, гендерная идентичность будет меняться в зависимости от культуры – в современной Японии “мужчина” значит совсем иное, нежели в Испании в Средние века. Если даже пол – биологическое явление – не позволяет легко поделить людей на категории, то что уж говорить о гендере, который куда более подвижен[197].