Дэвид Линден – Почему люди разные. Научный взгляд на человеческую индивидуальность (страница 19)

Если вы размножаетесь половым путем, нужно не допустить, чтобы две клетки одного организма сливались между собой, создавая потомство, – это сведет на нет все преимущества полового размножения. А значит, специализированные репродуктивные клетки, называемые гаметами, должны быть разными – яйцеклеткой и сперматозоидом – и сконструированы таким образом, чтобы яйцеклетка не могла спариться с другой яйцеклеткой, а сперматозоид со сперматозоидом. Такая конструкция обычно требует два различных типа организмов: самцов, производящих только сперматозоиды, и самок, производящих только яйцеклетки[142]. Таким образом, самкам и самцам требуются специализированные репродуктивные органы для яйцеклеток и сперматозоидов: яичники и семенники соответственно. Поскольку сперматозоиды малы и подвижны, а оплодотворенная яйцеклетка крупнее и чаще всего развивается в теле самки, самцам и самкам также понадобятся другие специальные органы и половые пути: матка, вагина, пенис и т. д. А у млекопитающих вроде нас самкам нужны молочные железы, чтобы выкармливать потомство.

При взгляде на мужчин и женщин очевидно, что в среднем они во многом отличаются, не только в том, что напрямую связано с половым актом, беременностью, деторождением и грудным вскармливанием. Взрослые мужчины обычно выше (рис. 10), больше весят, имеют меньше жира и больше мышечной массы, у них крупнее кости, более толстые черепа и на лице растут волосы. У взрослых женщин в среднем меньше волос на теле, более высокий голос, больше жира, распределенного по груди, ягодицам и бедрам. Бо́льшая часть этих различий между мужчинами и женщинами также обнаруживается в ископаемых остатках наших предков-гоминидов. Следует подчеркнуть, что мы говорим о разнице в среднем. Конечно, есть женщины с более развитой мускулатурой, чем в среднем у мужчин, и есть мужчины с более высоким голосом, чем в среднем у женщин.

Основное объяснение этих физических различий между мужчинами и женщинами дает теория полового отбора, впервые предложенная Чарльзом Дарвином, а с тех пор улучшенная и уточненная Робертом Триверсом и многими другими. Она гласит, что самцы и самки спариваются не случайным образом, а ищут тех, кто выглядит генетически подходящим партнером, чтобы потомство было как можно более здоровым и успешным. Спаривание – это крупная инвестиция, и у большинства млекопитающих груз инвестиций в терминах гамет, беременности, деторождения и воспитания потомства непропорционально ложится на самку. Еще один аспект этой инвестиции для самок заключается в том, что они исключаются из процесса поиска партнера во время беременности и на некоторое время после деторождения (например, в период грудного вскармливания), в то время как самцы могут снова спариться. А кроме того, у людей и некоторых других видов граница репродуктивного возраста у мужчин выше, чем у женщин.

Все это означает, что женщин репродуктивного возраста, пригодных для спаривания, всегда меньше, чем мужчин репродуктивного возраста. Из этой разницы вытекают два важных следствия. Во-первых, мужчины чаще борются друг с другом за доступ к ограниченному числу фертильных женщин, отсюда их увеличенный размер, более плотные кости и мускулатура. Во-вторых, мужчины должны демонстрировать характеристики, привлекающие женщин. Эти характеристики могут включать те же черты, которые позволяют мужчинам успешно драться или запугивать других мужчин, такие как крупный размер или низкий голос. У многих видов есть также декоративные признаки, привлекающие самок, хотя и не обязательно связанные с драчливостью или запугиванием. Самый известный из таких признаков и так любимый Дарвином – это огромный и замысловатый хвост павлина, которым не обладают самки павлинов. Другие сигналы самцов для полового отбора включают необычное поведение, например крики, преподнесение подарков, танцы и строительство гнезд[143]. В целом самки с меньшей вероятностью обладают такими украшениями или поведением, поскольку им не нужно конкурировать за самцов.

Теорией полового отбора объяснялись не только физические различия между мужчинами и женщинами, но и их сексуальное и несексуальное поведение. Утверждалось, что половой отбор подталкивает мужчин к многочисленным половым связям, вынуждает быть агрессивными и рисковать, в то время как женщины, с их заботой о потомстве, более разборчивы в выборе сексуального партнера, больше склонны к кооперации и заботливости. Верны ли эти идеи или лишь служат подкреплением традиционных и закрепленных в обществе социальных ролей для мужчин и женщин? Использовалось ли это объяснение (а так оно и было), чтобы оправдать исторически подчиненное положение женщин? В любом случае следует тщательно все проверить[144].

Чтобы половой отбор действовал, одни люди должны быть более успешными в поисках партнера и зачатии детей, чем другие. Если все одинаково успешны в зачатии детей, то нет повода отсеивать неудачников. Если теория полового отбора верна, изменчивость репродуктивного успеха у мужчин должна быть выше, чем у женщин, раз мужчинам приходится конкурировать за партнера и их выбор фертильных партнеров ограничен. Первые эксперименты для проверки этой гипотезы провел генетик Ангус Бейтмен в 1940-х годах на мухах-дрозофилах, и оказалось, что у самцов действительно выше изменчивость репродуктивного успеха, чем у самок. Это происходит по двум причинам. Во-первых, самцы демонстрируют большую изменчивость в числе сексуальных партнерш, чем самки. Во-вторых, когда самцы спариваются с бо́льшим числом партнерш, с каждой дополнительной партнершей количество потомства увеличивается на бо́льшую величину, чем у самок.

В последнее время эксперименты Бейтмена были справедливо раскритикованы за огрехи как в методах, так и в статистическом анализе[145]. Для некоторых ученых этой критики достаточно, чтобы полностью отбросить гипотезу полового отбора. С их точки зрения, эксперименты Бейтмена – основа теории полового отбора, так что их развенчание уничтожает и основание, на котором построены дальнейшие эксперименты. Но это не совсем верно. Последующие эксперименты и полевые наблюдения вдохновлены теорией Дарвина и Бейтмена, но не полагаются на результаты экспериментов Бейтмена, а значит, должны оцениваться сами по себе.

Предсказания Бейтмена проверили на широком спектре животных, от моллюсков до насекомых, рыб и млекопитающих. В среднем результаты по 62 разным видам животных показывают, что большинство, но не все самцы, имеют более высокую изменчивость репродуктивного успеха и более высокий репродуктивный успех с дополнительными сексуальными партнершами[146]. Еще более информативны особые случаи, когда таких результатов не наблюдалось. Например, виды животных, у которых самцы больше внимания уделяют заботе о потомстве, такие как морской конек или рыба-игла (самцы носят икру в специальном кармане, превосходя в этом любого самоотверженного современного отца-хипстера)[147] и береговая птица под названием сережчатая якана (самцы высиживают яйца и воспитывают птенцов)[148], демонстрируют более сильный половой отбор у самок, их самки крупнее и ярче[149]. Эти исключения только подтверждают правило. У экспериментов Бейтмена есть недостатки, но гипотеза Дарвина/Триверса/Бейтмена устояла, хотя и с некоторыми важными дополнениями. Другое исключение, противоречащее идеям Дарвина, Триверса и Бейтмена, – это виды, у которых самки улучшают репродуктивный успех, спариваясь с многочисленными самцами[150]. Есть много видов, живущих группами, у которых могут размножаться только одна или несколько доминантных самок. В некоторых случаях, например у игрунковых обезьян и голого землекопа, доминантная самка физиологически подавляет репродуктивные циклы подчиненных самок. У других видов подчиненные самки могут спариваться, но доминантные самки убивают их потомство, например у диких собак и сурикатов. А у таких животных, как гвинейские павианы, львы и лангуры, большинство самок спариваются с несколькими самцами. Антрополог Сара Блаффер Хрди, первой описавшая подобное поведение у лангуров, предположила, что благодаря женскому промискуитету обезьяны затрудняют определение отцовства и тем самым уменьшают вероятность, что доминантный самец убьет чужих новорожденных[151]. В последние годы, когда стали широко проводиться тесты ДНК, выяснилось, что у многих видов, считавшихся моногамными, и самцы, и самки ходят на сторону. Первоначальная идея Дарвина о том, что самки всегда более избирательны, неверна. Она годится для многих видов животных, но есть и несколько исключений. И что важнее, сбои в модели Дарвина/Триверса/Бейтмена происходят не случайным образом, а приходятся на те ситуации, которые хорошо объясняются вкладом отцов в родительство, женской социальной структурой, убийством новорожденных и некоторыми другими факторами[152].

Я некоторое время посвятил поискам свидетельств за и против гипотезы о том, что половой отбор сильнее действует на самцов, чем на самок у разных видов животных. Это полезно как основа, но на самом-то деле нас интересуют люди. Размышляя о том, может ли половой отбор объяснить некоторые структурные и поведенческие различия между мужчинами и женщинами, имеет смысл отметить, что по сравнению с нашими ближайшими родственниками среди млекопитающих люди отличаются необычным сексуальным поведением – долговременной заботой о потомстве со стороны обоих родителей, социальной моногамией, точностью определения отцовства и скрытой овуляцией.