Дэвид Кук – За пределами лун (страница 52)

Пока он возился с цепочкой, перед его мысленным взором возникло лицо умирающего инопланетянина. Капитан звездного корабля погибла, но не сдалась неоги. Она повела на верную смерть целый корабль и всю команду, причем сделала это по собственному выбору. — «Сколько еще людей погибло, чтобы уберечь этот плащ от цепких маленьких рук неоги»? — с удивлением подумал Телдин. Может ли он сдаться, или сдача сейчас будет предательством капитана и, возможно, других, даже его отца? Хуже того, неоги намекали, что плащ может поработить целые планеты. Сколько же тогда будет убито невинных людей? Почти с грустью он понял, что плащ нельзя отдавать, по крайней мере, им. Казалось, что Амдар и сотни других людей направили на него свои призрачные глаза — на одинокого человека, плененного на вражеском корабле.

По полу пробежала глухая вибрация. Насторожившись, Телдин прижался к двери и прислушался. Без света ничто не могло отвлечь его слух, и человек обнаружил, что это чувство было более острым, чем он подозревал. Сквозь стену глухие удары сменились щелчками, и Телдин догадался, что это шаги огромных слуг, жукоголовых коричневых громадин. — Открой дверь, — прошипел чей-то голос. Тщетно пытаясь спрятаться, Телдин пополз назад в темноте, пока не ударился головой о край стола. Тюремная дверь распахнулась, и свет фонаря хлынул через дверной проем, ослепив ошеломленного фермера, который мог только сидеть, моргая от яркого света. В дверях виднелись силуэты двух коричневых громадин, а позади и между ними — маленький неоги с высоко поднятым фонарем. Еще дальше виднелось еще несколько таких же, как он, извивающихся существ, желающих увидеть свою добычу. Свет фонаря отражался от жвал слуг и желтых глаз неоги.

— Слугам взять мясо, не убивать, — приказал неоги. Два коричневых громилы неторопливо двинулись вперед, уверенные в своей мощи. Телдин избегал пристального взгляда их многогранных внешних глаз, сосредоточившись вместо этого на маленькой, похожей на бусинки паре глаз в центре каждого из их широких лиц. Тем не менее, фермер не мог не взглянуть на странные шарообразные глаза, и в ту же минуту его разум затуманился и запутался, как в тот раз, когда он получил солнечный удар, работая в поле. Ему было трудно думать, действовать, но разум отказывался повиноваться, и слуги набросились на него прежде, чем он успел сформулировать хоть какую-то мысль. Грубо схватив человека, когтистые руки вспороли кожу, и звери швырнули свою жертву на стол, а затем безжалостно связали его руки и ноги. Плечевые суставы напряглись, когда один из слуг прижал руки Телдина к краю стола.

— Поднять меня, — проскрежетал зловещий голос. Вне поля зрения Телдина третий слуга безмолвно поднял неоги туда, где человек мог увидеть существо — комок плоти и ног, мягко лежащий в руках монстра. Маленькое тельце было покрыто блестящими красными и золотыми татуировками, явно отличавшими его от существа, захватившего Телдина. Неоги вывернул шею и посмотрел на исцарапанное, порезанное и кровоточащее тело своего пленника. Глаза существа горели диким голодом.

— Где находится плащ, который ты знаешь, — произнес неоги с неторопливым шипением, его клыкастая пасть была всего в нескольких дюймах от лица фермера. Это было утверждение, а не вопрос. Неоги наклонил свою змееподобную голову к одному из слуг. Почти раздавив запястья Телдина, коричневая туша надавила на раскинутые руки человека. Фермер услышал, как скрипнули его плечевые суставы, а зрение затуманилось, проваливаясь вниз, пока он не увидел только черные, блестящие зубы своего мучителя. Боль ревела в его голове — секунды или минуты, Телдин этого не осознавал. Затем давление постепенно спало. — Ты скажешь, где находится плащ, — пообещала ухмыляющаяся угреподобная морда. — Но не сейчас. Сначала я должен поиграть с тобой. Он улыбнулся или, по крайней мере, обнажил зубы в отвратительной насмешке дружбы, а затем снова подал знак слуге.

Боль снова нахлынула на Телдина, искажая его чувства. Он остро ощущал пот, стекающий по вискам, пропитывающий волосы, и ревущий шум, который вернулся, чтобы наполнить его разум скрежетом и стуком молотков. Плечи трещали и лопались, мышцы горели. Он мог видеть только одну точку на потолке. Время стало бессмысленным. Наконец, разрывающее давление снова ослабло и сменилось постоянным жжением его измученных мышц.

— Еще раз, — приказал неоги шепотом, достаточно громким, чтобы его услышал Телдин.

Снова нахлынуло мучение, поглотив фермера. Оно исчезло еще раз, а затем снова вернулось при одном слове. Цикл продолжался бесконечно — покой, давление, страдание, затем снова покой. Пытка вырывала крик из уст жертвы, который он не мог остановить, даже когда его горло было вконец ободрано.

— Хватит, — снова скомандовал неоги. Телдин, его руки были вывернуты, едва ли заметил разницу, когда коричневый гигант отпустил его. Он не чувствовал, что лежит на столе, задыхаясь в судорогах. Лицо неоги медленно поплыло у него перед глазами. Зверь протянул вниз свои паучьи лапы и провел ими по его груди. Они оказались на удивление острыми, разрезая остатки рубашки Телдина и стягивая пропитанные потом и кровью лохмотья с обнаженной человеческой кожи. В своем нынешнем состоянии фермер мог только смотреть на неоги с немым ужасом и яростью.

— Может быть, теперь ты и заговоришь, — пробормотал неоги, прижавшись лицом к уху Телдина, — но я пока не хочу слушать. Острые как бритва кончики конечностей врезались в содрогающуюся грудь Телдина, медленно создавая сеть тонких порезов на коже.

— Повелитель, — прошипел знакомый голос, — это мое мясо! Разъяренный неоги прекратил наносить свои кровавые следы и вонзил кончики когтей в грудь Телдина. Хотя проколы были неглубокими, они вызвали сильную боль. Фермер скорчился от этого прикосновения, но огромные слуги тотчас повалили его обратно на стол.

— Смелый мой квастот, М’фей, рабской породы, смелеет, как я вижу. Бросит ли он вызов повелителю? — сказал палач скрытому говорящему. — Это мясо возьму я, потом уберу ненужные части — сначала язык. Неоги свирепо уставился на своего противника.

Рядом с головой Телдина раздался скребущий звук — щелкающая походка другого неоги. — Повелитель все перепутал. Без языка мясо никогда не расскажет о плаще, — резко ответил голос М’фея. — Возможно, ты готов присоединиться к «иртни маади», повелитель.

Златокожий неоги, капитан и верховный правитель, насколько это понял Телдин, с хриплым шипением вскинул голову. Барахтаясь в руках своего слуги, неоги рванулся наружу, делая резкий щелчок в воздухе в направлении М’фея. — Я и есть верховный правитель. А ты, квастот — раб. Не смей мне угрожать!

Медленно двигаясь, Телдин с трудом повернул голову, чтобы увидеть другого неоги. По татуировкам и шипящему голосу он понял, что это и есть та самая тварь, которая захватила его в плен. — Это мое мясо, а не повелителя, — холодно ответил М’фей. Верховный правитель ощетинился от ярости. — Если только, — продолжал претендент, — все квастоты не захотят узнать об ошибках повелителя, о том, что он хочет.

Телдин не совсем понял почему, но неоги – повелитель внезапно остановился, а затем медленно вернулся в вертикальное положение. — Ты получишь человеческое мясо, квастот М’фей, но я требую плащ. Слова прозвучали ледяным, ядовитым тоном, ясным даже для неискушенного слуха хозяина плаща.

— Тогда сделай это быстро, повелитель, — сказал М’фей с такой же горячностью, — или я снова вспомню о твоих ошибках.

Золотистый повелитель яростно щелкнул зубами и снова повернулся к Телдину. Угрюмая тварь опустила голову, пока ее острые, как бритва, зубы не коснулись уха фермера. Она прошептала: — Где плащ Рейгара?

Крепко стиснув зубы, чтобы подавить бурлящие в нем потоки муки, Телдин с трудом сдерживал дрожь. Он чувствовал зловонное дыхание неоги на своей шее, заставляя мышцы напрягаться в судорогах, как будто части его собственного тела пытались отползти от существа. — Я не знаю, — медленно произнес человек, тщательно выговаривая каждое слово, чтобы не дать другим чувствам вырваться наружу. Величайшим из них было желание предъявить плащ в надежде, что это сможет защитить его. Телдин отчаянно отогнал эту мысль, пока не подействовала магия.

Раздался хруст и внезапная жгучая боль в ухе. Спина Телдина рывком выгнулась, но только для того, чтобы темно-коричневые громадины снова прижали его вниз. Неоги снова выпрямился, его рот был окровавлен, а кусок уха Телдина болтался между его челюстями. — Где плащ?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — закричал Телдин, его лицо исказилось от боли. Слуги дернули его за руки, пробуждая резкие мучения. Тускло освещенная комната начала сереть, погружаясь в забытье.

— Повелитель, не покалечить мое мясо! — пронзительно заорал голос М’фея. — Мясо должно быть цельным, иначе я доложу о твоих ошибках. Мое мясо должно работать. Ни сломанных костей, ни оторванных конечностей.

— Переломов нет,— угрюмо согласился повелитель, — пока нет.

Для Телдина говорящие становились все более далекими и слабыми, а боль все меньше и меньше. Он лишь смутно слышал голос повелителя, полный отвращения. — Он еще не говорит. Слуги, наполните мясо болью, но не калечьте тело.