Дэвид Класс – Время вышло (страница 17)

– Тебе плохо? Мама, ты плачешь? Скажи мне, что происходит!

Эллен дрожала всем телом, отвернув заплаканное лицо от дочери к неосвещенному зданию школы.

– Джули, я никогда не лгала тебе раньше, ни в каких важных вещах. И никогда не буду. Я обещаю.

Она медленно повернулась к дочери, и та, кивнув, потянулась к ней.

– Конечно, я тебе верю. Я люблю тебя, мама. Но… в чем же ты меня обманула?

Эллен посмотрела ей прямо в глаза и глубоко вздохнула.

– Его звали Джеймс.

– Кого?

– Из соображений конфиденциальности банк спермы не сообщил его фамилию.

Джули молча застыла на сиденье, тихо повторяя про себя новое имя, словно оно обладало какой-то магической силой.

– А что еще ты знаешь о Джеймсе?

– У него был айкью сто восемьдесят, и это главная причина, по которой я его выбрала. Он был преподавателем с Западного побережья – высокий, черный, не носил очков и не имел больших проблем со здоровьем. Он вполне мог быть спортсменом и очень быстро бегать – я просто не знаю. Я не задавала им больше вопросов.

– Почему? Ты не хотела узнать о нем больше? – тихо спросила Джули.

– Нет, милая. Я хотела узнать о тебе.

– Но я ведь еще не родилась.

– Но ты уже была на подходе, и я сделала это потому, что хотела узнать о нас и о том, каково нам будет вместе. Я всегда думала, что дело в нас, а не в нем и что тебе будет достаточно одного родителя. – Она сдавленно всхлипнула. – Детка, прости, что я тебя обманула. Я больше никогда так не поступлю.

Наклонившись, Джули обняла мать.

– Одной тебя мне достаточно. Я люблю тебя, мама! – горячо прошептала она, повторяя это снова и снова.

Глава 13

Это был настоящий командный пункт. Охота за Зеленым Человеком достигла беспрецедентных масштабов – более четырехсот агентов по всей стране принимали участие в ней, и это длинное просторное высокотехнологичное помещение являлось оперативным центром. Тому приходилось видеть фотографии военного кабинета Черчилля – ряда помещений, расположенных под зданием Казначейства в Уайтхолле и вытянутых по горизонтали почти на полтора километра. Когда-то там отслеживали ситуацию на всех театрах военных действий двадцать четыре часа в сутки, и именно этот военный бункер напоминал ему ангар в Квантико.

Здесь находились тридцать или около того старших агентов и экспертов, которые, казалось, никогда не спали и не ели. Они все были знакомы друг с другом и работали сообща над большими и маленькими делами на протяжении многих лет, и их взаимное уважение, профессионализм, а также общее стремление раскрыть это дело наполняли ангар совместной нервной энергией. Том был одним из немногих новых сотрудников, но никто не ставил под сомнение его присутствие. Прибыв из Флориды, он сразу погрузился в работу, вдохновляемый более опытными агентами, и практически впитывал в себя их азарт и опыт. Он трудился с почти лихорадочной интенсивностью в течение недели, прерываясь только на то, чтобы наскоро перекусить или пару часов поспать.

День и ночь их окружали компьютеры и гигантские настенные экраны, на которых отражались постоянно обновляющиеся отчеты судебно-медицинской экспертизы и другие данные. Прибывали с мест полевые агенты, приходили и уходили эксперты с сообщениями о разрушенной ДНК, о домашних автофургонах, произведенных за последние десять лет, и микроскопии волокон. Многие из старших сотрудников, с которыми работал Том, занимались сортировкой информации, полученной от агентов из различных подразделений, отбирая ту, что была потенциально полезной, и объединяя ее для более масштабного исследования.

Роль Тома была гораздо менее ясной – он переходил от одной группы экспертов к другой, от одного компьютерного кластера к следующему, отслеживая последнюю информацию и задавая зондирующие и неудобные вопросы, которыми уже успел прославиться. Периодически в определенные часы его вызывал к себе Бреннан.

Руководитель оперативной группы напоминал самого Черчилля, с задумчивым видом появляясь в ангаре и задавая острые вопросы в любое время дня и ночи. Он мог приехать сразу после совещания с вышестоящим начальством в Вашингтоне – в мятом костюме и с распущенным галстуком. Иногда он возникал среди ночи, как, к примеру, забрел туда однажды в махровом синем халате, слишком возбужденный, чтобы уснуть, и жаждущий отработать новую идею, которая только что пришла ему в голову. В дальней части ангара у него был небольшой кабинет с письменным столом и раскладушкой, где он часто ночевал, и именно там Том его информировал, обычно в присутствии двух или трех других агентов.

Оптимизм, порожденный так называемыми прорывами в деле о плотине Бун, скоро угас, уступив место обнадеживающему убеждению в том, что, если находки будут пересмотрены ведущими экспертами по-новому, это принесет момент истины. Надежда, в свою очередь, уступила место неохотному признанию, что это так и или иначе потребует длительных усилий и даст немало разочарований от новых тупиковых ситуаций. На скале и на стоянке не нашли дополнительных зацепок. ДНК, извлеченная из нитей перчатки, оказалась слишком поврежденной, чтобы быть полезной. Слабые следы от колес фургона не позволяли идентифицировать транспортное средство. Перчатки для оленьей охоты, изготовленные кустарным способом на Среднем Западе, оставались наиболее вероятным источником волокон, но в магазинах спортивных товаров, которые их продавали, не было видеокамер. Даже если Зеленый Человек сам покупал перчатки, то в случае оплаты наличными записей об этом не осталось.

Том уделил особое внимание попыткам восстановить маршрут, который Зеленый Человек мог бы выбрать, если бы ехал домой от плотины Бун на Средний Запад. По общему мнению, наиболее вероятными маршрутами были названы шесть больших и малых шоссе, и с каждым полицейским управлением вблизи них связались в поисках чего-то подозрительного или каких-либо уведомлений о штрафах, выписанных в то время, когда Зеленый Человек направлялся домой. Записи с тысяч камер на заправочных станциях и в придорожных магазинах изъяли и конвертировали в метаданные и с помощью новейших программ для распознавания лиц миллионы изображений сопоставили с изображениями, полученными возле других объектов, атакованных в последние два года. В пятую ночь, проведенную Томом в командном пункте, его неожиданно вызвали в кабинет Бреннана. Здоровяк сидел за столом и потягивал из термоса горячий чай улун, перебирая стопку донесений высотой сантиметров десять. С ним были несколько ведущих помощников, включая Эрла, сухопарого управляющего делами, и Гранта, которого связанные с расследованиями люди вполголоса называли самым близким советником Бреннана и его наиболее вероятным преемником. Высокий агент-афроамериканец был чрезвычайно умен и сверхагрессивен, но при этом каким-то образом ухитрялся оставаться спокойным, методичным и уважительным.

– Я хочу знать о дорогах, Смит, – сказал Бреннан и осторожно отпил глоток дымящегося чая. – Я хочу знать, что говорят мои эксперты, и хочу знать, почему ты считаешь, что они ошибаются.

Том сообщил ему о последних расчетах и о самой недавней работе, проделанной для сбора информации по этим шести различным маршрутам.

– И что же ты теперь думаешь? – спросил Бреннан. – И не разочаровывай меня – скажи, что мои эксперты правы.

– Извините за предсказуемость, сэр, но я не думаю, что Зеленый Человек вернулся домой по одному из этих шести маршрутов.

Бреннан усмехнулся.

– И почему же?

– Они не кажутся мне подходящими.

– А почему они не кажутся тебе подходящими? Потому что их выбрали другие, а тебе, как всегда, нужно противоречить?

– Нет, сэр. – Том выдержал паузу. – Потому что я не стал бы использовать их, если бы возвращался домой после взрыва плотины. Я детально изучил все шесть, и они слишком большие. И слишком быстрые. Конечно, это самый логичный и очевидный выбор. Но они просто… бездушны. И интуитивно кажутся мне неверными.

Бреннан опустил термос с чаем и взглянул на Эрла.

– Что ты думаешь об этом парне?

– Мне нравится его чутье, – ответил тощий оперативник. – Он напоминает мне его отца.

– Я не собираюсь это обсуждать, – предупредил Бреннан. – Ладно, юный Том, – так почему же ни одна из этих магистралей тебе не подходит? Ни одна из них не относится к большим федеральным автострадам. Ни на одной нет ни пунктов взимания платы за проезд, ни видеокамер. По ним он быстро добрался бы домой. В чем здесь проблема?

– Они слишком велики для Зеленого Человека. К тому же он никогда не принимает очевидных решений. Говорят, что выдающиеся шахматные гроссмейстеры на самом деле просчитывают не больше ходов вперед, чем средние игроки, но интуитивно просматривают партию на двадцать или тридцать ходов – стратегически верных, но тактически неожиданных, которые игроки более низкого уровня даже не принимают во внимание. Именно так действует Зеленый Человек – он принимает логичные, но совсем не очевидные решения.

– Но разве на месте Зеленого Человека тебе не хотелось бы добраться домой на Средний Запад быстро и напрямую? – спросил агент Грант в своей обычной вежливой манере. – Разве ты не мечтал бы поскорее увидеть Зеленую Женщину и Зеленых Детей? – Было трудно сказать, пытался ли он понять ход мыслей Тома или исподтишка насмехался над ним. Возможно, он делал и то и другое.