Дэвид Класс – Время вышло (страница 19)

Энди Шетли сейчас тихо произносил его имя: Пол. Имя, которое последние двадцать лет никто не использовал. Имя, похороненное в двух метрах под землей. Теперь он был Митч, а не Пол, но Энди говорил ему: Пол, ты допустил ошибку, тебя выслеживают и скоро поймают, ты вовсе не герой, а чудовище. А теперь они все кричали ему: Сэм Терри в тигровой полосатой пижаме, пятилетняя Анна Эллмор с палубы роскошной дедушкиной яхты, когда холодные воды Атлантики сомкнулись над ней…

Зеленый Человек добрался до реки и отыскал глазами дикую яблоню на мшистом берегу. Дерево было старым и корявым, его ветви свисали до самой воды. Он не знал, почему приходил сюда, но именно здесь он всегда пережидал свои самые жестокие приступы. Шатаясь, он подошел к яблоне и ощутил запах фруктов – она цвела еще в середине лета и теперь роняла свои плоды размером с мяч от пинг-понга на берег, где они гнили на солнце.

Пол, Пол – теперь его звали не только дети, но кто-то более близкий, из далекого прошлого – женщина, которая нежно любила его и с которой он сделал нечто ужасное, оставив с зияющей дырой в сердце.

Теперь ей, должно быть, семьдесят, и у нее седые волосы, но она запомнилась ему такой, какой была еще двадцать лет назад, когда он в последний раз видел ее – стоящей у двери маленького дома в прибрежном городке в штате Нью-Джерси, там, где он вырос. Это воспоминание он глубоко похоронил в своей памяти, но теперь оно нашло его на этом мшистом речном берегу. Пол, Пол, почему ты оставил меня с такой болью и тоской, ты, чудовище? Зеленый Человек уселся под яблоней, не в силах сопротивляться.

Не было никакого смысла бежать от людей, которых он когда-то мучил. Он понимал, что чувство вины, испытываемое по отношению к ним, тесно связано с его собственным страхом. Он причинил жестокую боль и страдания и вместо того, чтобы это отрицать, неподвижно сидел под деревом и практиковал медитацию принятия, по одному приглашая детей в свое сознание, чтобы вымолить прощение у каждого. Зеленый Человек признавался себе, что облава действительно идет, что его день и ночь ищут сотни полицейских и агентов ФБР и что в любой момент его могут схватить. Отрицая это, он только усугубил бы панику, подпитывая ее, как огонь, поэтому он заставил себя посмотреть правде в глаза и принять существующую реальность, осознавая, что это может означать для тех, кого он любил больше всего.

Нарастала третья волна паники, и он отчаянно напоминал себе о причинах, которые заставили его подвергнуть риску тех, кого он нежно любил. Он глубоко осознавал самые серьезные угрозы глобальной окружающей среде. Зеленый Человек изучал их десятилетиями, и вкупе они убедили его, что человечество находится в смертельной опасности и что он должен сопротивляться, чего бы это ни стоило. Он повторял про себя эти доводы, зная, насколько они обоснованы, и сопоставлял их с опасностями, грозящими ему самому и его семье. Он сидел со всем этим, полузакрыв глаза и пытаясь задерживать дыхание так долго, как только мог.

Когда на него обрушился третий приступ панической атаки, все разлетелось вдребезги. Но он уже ничего не мог поделать. В то время как где-то в городе Гас играл в полузащите на покрытом травой поле, Зеленый Человек лежал на боку среди гниющих яблок, свернувшись в позе эмбриона, и корчился от мук, моля о смерти, чтобы все наконец закончилось.

Глава 15

И только когда они оставили позади хребет Титон, Эрл позволил Тому задавать вопросы. В каждом полицейском участке, в каждом лесничестве, в каждом офисе шерифа на протяжении первой тысячи километров их маршрута старший оперативник настаивал на том, чтобы говорить самому, тогда как Том сидел в сторонке, улыбаясь, как манекен. Эрл строго придерживался своего сценария, причем делал это буквально, зачитывая одни и те же десять вопросов с блокнота из убогой гостиницы «Холидей инн», где они останавливались в первую ночь. Им было известно точное время, когда Зеленый Человек взорвал плотину, так что, предположив, что он сразу прыгнул в свой фургон и направился на восток, держась чуть ниже предельной скорости и не останавливаясь, чтобы поспать, можно было почти с точностью до минуты вычислить, когда тот должен был достичь каждого городка или кемпинга.

– Я и мой молодой коллега хотели бы поблагодарить вас за то, что вы потратили время на встречу с нами, – начал Эрл, как обычно. – Мы знаем, как вы заняты, и ценим это, но нужная нам информация имеет высочайший приоритет. Мы ищем человека, водящего автофургон с тринадцатифутовой колесной базой. Внешность и возраст мужчины неизвестны.

Затем следовали те самые десять заученных и общих вопросов, всегда задаваемых в одном и том же порядке, одними и теми же словами и в том же монотонном ритме – о том, выдавались ли какие-либо квитанции, и не заметил ли кто-то из дежурных офицеров чего-нибудь из ряда вон выходящего.

– Этого недостаточно, – сказал ему Том, когда они петляли в горах. – Вы игнорируете возможность извлечь из этого пользу.

– В нашем деле это не имеет значения, – стоял на своем Эрл. – Главное – точность. То, о чем мы можем спросить, ограничено тем, что мы знаем. Послушай, сынок, я проделываю это уже сорок лет и, пожалуй, больше пятисот раз. Так что, слушай и учись.

– Причина, по которой вы до сих пор не поймали Зеленого Человека, заключается в том, что вы проделывали это сорок лет и пятьсот раз, и если вы думаете, что эти ваши десять вопросов раскроют дело, то можете об этом забыть, так как они не помогут, – выпалил Том. – И перестаньте называть меня своим молодым коллегой.

– Ты и есть мой молодой коллега. И тормози на поворотах – там обрыв глубиной триста метров.

– Это была моя идея, – напомнил ему Том, слегка прибавляя скорость. – Вы должны были всего лишь «прокатиться на пассажирском сиденье» – это точные слова Бреннана. Он знает, что я собой представляю, и если он отправил нас на задание, то только для того, чтобы я мог делать то, что умею.

Закурив, Эрл выпустил струйку дыма.

– Смотри на дорогу. Кстати, что такое ты умеешь?

– Мне неплохо удается быть занозой в заднице. Не курите в машине.

– Это внедорожник, и да – у тебя это хорошо получается. Сбавь скорость, черт возьми!

Том прошел поворот так быстро, что едва не сбил ограждение.

– Если вы не хотите, чтобы я вот так поворачивал, опустите стекло. Желаете испытать радости рака легких – это ваш выбор, а не мой.

Эрл сдался и опустил стекло сантиметров на пять. Слегка надвинув на глаза соломенную шляпу, чтобы защититься от солнца, он с минуту обдумывал слова Тома.

– Ладно, умник. Теперь, когда я показал тебе, как это должно выглядеть, я дам тебе шанс задавать вопросы. Но не забывай придерживаться текста.

В следующем небольшом полицейском участке Том, немного запинаясь поначалу, обратился к шефу и двум помощникам:

– Я и мой старший коллега хотели бы поблагодарить вас за то, что вы потратили время на встречу с нами. Мы знаем, как вы заняты, и ценим это, но нужная нам информация имеет высочайший приоритет.

Эрл ободряюще кивнул, словно говоря «придерживайся текста, и ты справишься». Прервавшись, Том неожиданно спросил:

– Эрл, не могли бы вы дать мне список вопросов?

Тот передал ему листок, вырванный из гостиничного блокнота, исписанный мелкими, аккуратными буквами.

– Можно спичку? – попросил Том у полицейских.

Один из них протянул ему коробок, Том поджег бумагу и бросил ее в пепельницу. Пока она горела, он не отрывал глаз от Эрла и, когда десять вопросов превратились в пепел, обратился к удивленным полицейским:

– Так вот, давайте продолжим. Мы ищем одного человека в возрасте от тридцати до пятидесяти лет. По всей вероятности, он был небрит и выглядел очень уставшим. Он ехал всю ночь, так что, каким бы осторожным он ни был, в какой-то момент он мог выйти за пределы полосы движения или превысить скорость. Вот почему вы могли его остановить. Он двигался в автофургоне с затененными стеклами, возможно, в надвинутой на глаза шляпе или кепке. Мы думаем, что у него номера Мичигана, Висконсина или, возможно, Огайо, с одними цифрами и без букв…

– О чем это ты говоришь, черт возьми? – взорвался Эрл.

Но полицейские внимательно слушали, и Том продолжал:

– У него не было желания останавливаться и разговаривать, но если бы его остановили за что-то, он был бы вежлив и даже до какой-то степени разговорчив, а также идеально выполнял бы все требования. Его задача состояла бы в том, чтобы уйти с предупреждением, не дав полицейскому выписать квитанцию, проверить номера или еще какие-либо данные.

Как только они уехали из участка, Эрл яростно потребовал объяснений:

– Что, черт возьми, за чушь ты городишь? Мы не имеем обо всем этом понятия. Зеленому Человеку может быть двадцать, а может и восемьдесят.

– От тридцати до пятидесяти – и это не просто моя догадка, так указано в его психологическом портрете, составленном ФБР, – ответил Том.

– Это всего лишь их предположение, – сказал Эрл. – Мы не знаем ничего наверняка, поэтому не должны спрашивать…

– Мне это кажется верным, – прервал его Том. – Он не останавливается в гостиницах и даже не пользуется общественными туалетами, значит, у него нет ни зеркала, ни горячей воды, а если и есть, не понимаю, зачем ему возиться с бритьем…