Дэвид Келлер – Сказания Корнуолла (страница 10)

Леди Анжелика посмотрела на принца Густро. Он увидел, она слегка покачала головой.

— Лучше съесть наше зерно, наши маслины и выпить наше вино, — сказал он. — Лучше пусть наши мужчины носят шкуры медведей, а наши женщины прикрываются оленьими шкурами. Лучше пусть они носят деревянные башмаки, чем туфли из шкуры единорога, привезённые из Аравии. Лучше пусть они пахнут запахом своих тел с растёртыми фиалками и майскими цветами из лесов, чем благоухают ароматами с деревьев восточных Островов Пряностей[3]. Такая цена слишком велика. Скорее мы станем жить, словно наши отцы и отцы наших отцов, даже залезем на деревья, словно обезьянье племя, вместо того, чтобы получить такого правителя. Кроме того, я люблю леди Анжелику.

Леди благодарно улыбнулась: — Я всё ещё думаю, что разум одолеет силу. Разве у нас в Валлинге нет мудрости, кроме светлых бесхитростных надежд слабой женщины?

— Я пошлю за Гомункулом, — отвечал её отец. — Он может знать ответ на этот вопрос.

Вошёл маленький человечек. Человек, не рождённый женщиной, но семь лет выращиваемый в стеклянной бутыли, во время чего он читал книги, удерживаемые перед ним мудрецом и питался каплями вина и крошечными шариками из асфоделиева теста. Он внимательно выслушал проблему, хотя временами казался спящим. Наконец он промолвил одно слово:

— Синтез.

Властитель поднял его и усадил на колено.

— Сжалься над нами, Мудрец. Мы всего лишь простые люди и знаем очень мало. Что означает это необычное слово?

— Мне неведомо, — последовал необычный ответ. — Слово это пришло ко мне из прошлого. Оно звучит сладостно и непременно должно относиться к чему-то мистическому. Теперь я вспомнил! Когда я находился в стеклянной бутыли, приходил мудрец и держал перед моими глазами освещённый пергамент, на котором было написано золотыми буквами это слово и его значение! Синтез. Всё в одном и одно во всём.

— Что лишь усложняет всё это для нашего понимания, — вздохнул властелин.

Леди Анжелика поднялась со своего места и подошла туда, где сидел её отец. Она опустилась на медвежью шкуру у его ног и обхватила своими руками маленькую ручку карлика.

— Скажи мне, дорогой Гомункул, что это был за мудрец, который показывал тебе это слово и его значение на освещённом пергаменте?

— Он был очень мудрым старцем, который уединённо обитал в большой пещере с говорливым ручьём. Каждый год живущие поблизости приносили ему хлеб, мясо и вино, оставляя их у входа, но никто не осмеливался входить внутрь и уже много лет он не показывался. Может, он ещё жив и забирает пищу, но, если он лежит незрячим и неразумным на своём каменном ложе, значит птицы и маленькие зверюшки поедают его пищу, чтобы она не пропала зря.

— Я слышал об этом отшельнике, — воскликнул Сесил, — и, когда я был мальчиком, отправился в леса, где находится эта пещера, но не осмелился войти. Мы можем узнать, жив он или мёртв. Густро, распорядись о лошадях на нас четверых для поездки к нему. Три для нас, господин мой и иноходец с подушкой для нашего маленького друга, чтобы не причинить ему никакого вреда.

Четверо прибыли к пещере и вошли внутрь. В дальнем конце горел свет и там был мудрец, очень старый и дряхлый, лишь его глаза говорили об уме, неподвластном возрасту. На столе перед ним в замысловатом беспорядке находилась стеклянная и глиняная посуда, реторты и даже астролябия, перегонный куб и песочные часы, в которых бежал серебряный песок. Хитроумный механизм был устроен так, что каждый день заново позволял песку отсчитывать проходящие двадцать и четыре часа. Там были книги, переплетённые в заплесневелую кожу, и замкнутые железными замками и паутиной. С потолка свешивалось изображение солнца со всеми планетами, вечно кружащими вокруг этого светящегося шара, кроме то светлеющей, то темнеющей изрытой луны.

Мудрец читал книгу, написанную на давно мёртвом языке, время от времени съедая хлебную корку или прихлёбывая вина из бараньего рога, но никогда не прекращал читать. Когда Сесил тронул его за плечо, чтобы привлечь внимание, он лишь пробормотал, — Во имя Семи Священных Пауков! Дайте мне дочитать эту страницу, ибо жаль было бы умереть, не узнав того, что этот человек написал в Анкоре несколько тысяч лет назад.

Наконец он завершил страницу и сел, моргая на них мудрыми глазами, глубоко утонувшими в лице мумии, в то время как его тело тряслось от старческой немощи.

— Каково значение слова «синтез?», — спросил его лорд Сесил.

— Это моё видение, значение которого я узнал лишь теперь.

— Расскажи это видение, — велел властелин.

— Это всего лишь грёза. Представьте, что было тридцать мудрецов, изучивших всю премудрость, полученную из чтения древних книг по алхимии, магии, истории и философии. Эти люди ведали о животных и самоцветах, вроде жемчуга и хризобериллов и всех растениях, таких, как ясенец, исцеляющий раны и мандрагора, погружающая в сон. Отчего кто-то может хотеть спать, когда можно столь много прочесть и получить пользу от прочитанного? Но эти люди стареют и когда-нибудь умрут. Я взял бы этих тридцать стариков и одного юношу, и дал бы им выпить вино, которое сумел перегнать много лет назад. Затем объединил бы их лишь в одно тело — принадлежащее юноше — но чей разум обладал бы всей утончённой и древней мудростью тех тридцати учёных мужей. Так можно было бы проделывать век за веком, чтобы никакая мудрость не была утрачена для мира.

Леди Анжелика склонилась над его плечом. — У тебя сохранилось приготовленное так вино? — спросила она.

— Да и теперь я тружусь над его противоположностью, ведь, зачем объединять тридцать тел в одно, если не обладать искусством разделить его на изначальные тридцать. Но это сложно. Ибо любой дурак может слить вино из тридцати бутылей в один кувшин, но лишь мудрец сможет разделить это вино и вернуть в исходные бутыли?

— Ты испробовал это вино синтетической магии? — спросил Сесил.

— Да, я взял ворону и канарейку, и напоил их вином, и сейчас в той плетёной клетке сидит жёлтая ворона и по ночам наполняет пещеру песней, будто порождаемой лютнями и цитрами волшебной страны.

— Теперь, когда я поразмыслила, — вскричала леди Анжелика. — Мы можем взять лучших и храбрейших наших воинов, ученика Барда, Жонглёра Золотыми Шарами и Наводящего Сон, числом тридцать человек и они вместе со мной выпьют этого объединяющего вина. Так эти тридцать вольются в моё тело. Затем я пойду и навещу великана в его замке, и в его пиршественном зале я выпью другого вина и тридцать появятся, чтобы сразиться с врагом нашего народа. Они одолеют и убьют его. Потом я снова выпью объединяющего вина и в своём теле доставлю тридцать завоевателей обратно в Валлинг. Там я смогу выпить второго зелья и тридцать человек покинут моё тело, освобождённые волшебным вином. Некоторые могут быть убиты, а другие ранены, но я останусь в безопасности, а великан будет убит. Достаточно ли его у тебя? Достаточно ли обоих его видов?

Старик выглядел обеспокоенным. — У меня есть фляга объединяющего вина. Его можно разделить на шестьдесят две порции. Что до другого, возвращающего объединённых в их первоначальные тела, то его хватит лишь на одну большую порцию и останется ещё несколько капель.

— Испробуй эти капли на той жёлтой птице, — велел Сесил.

Старик налил из золотой бутыли с выгравированным червём, который вечно омолаживался, глотая свой хвост, несколько капель бесцветной жидкости и предложил их жёлтой птице в плетёной клетке. Птица жадно выпила их и вдруг там оказалось две птицы, чёрная ворона и жёлтая канарейка, и, прежде, чем канарейка смогла запеть, ворона набросилась на неё и убила.

— Оно сработало, — прохрипел старик. — Оно сработало.

— Ты можешь приготовить больше второго эликсира? — спросил принц Густро. — Что я сделал однажды, могу сделать и дважды, — гордо заявил старец.

— Тогда начинай сразу же и сделай побольше. Когда ты его приготовишь, мы возьмём золотую бутыль и флягу, и посмотрим, что можно сделать, чтобы спасти Хубелейров, хотя это приключение я считаю исполненным большой опасности для моей дочери. — Так молвил повелитель.

С хорошо укрытыми эликсирами они поехали прочь от пещеры старика. Но принц Густро отвёл повелителя в сторону и сказал, — Я прошу о милости. Позволь мне стать одним из тех тридцати мужей.

Сесил покачал головой: — Нет. И снова и всегда нет! Сделав это я могу потерять свет моих очей. если она не вернётся назад ко мне, то я могу умереть от горя и ты один останешься заботиться о Доме Хубелейров. Если у человека есть только две стрелы и одной он выстрелил в воздух, то будет мудро приберечь другую в колчане до дня нужды.

Леди Анжелика рассмеялась, поскольку предположила причину их перешёптывания. — Я вернусь, — весело сказала она, — ведь старик был так мудр и разве вы не видели, как жёлтая птица разделилась на две и ворона убила канарейку?

Но Гомункул, сидящий на руках лорда Сесила, начал кричать.

— Что с тобой? — мягко спросил властелин.

— Я хочу снова вернуться в свою бутыль, — всхлипывал малютка; и он кричал, пока не заснул, убаюканный качанием лёгкого галопа боевого коня.

Через два вечера в пиршественном зале собралась толпа храбрецов. Там были огромные молчаливые воины, искусно владеющие булавой, кольчугой и перевязью, которые могли разить мечом, копьём и двулезвийным боевым топором. Жонглёр был там и Бард, и Книгочей, очень юный и очень мудрый. И с ними был муж со сверкающими глазами, который взглядом мог погружать людей в сон, а потом пробуждать их, щёлкнув пальцами. И к этой компании присоединились властелин и лорд Густро, и дрожащий Гомункул. На своём троне сидела леди Анжелика, прекрасная и счастливая из-за великого приключения, в котором участвовала. В руке у неё был золотой кубок, а каждый из тридцати мужчин держал хрустальную чарку. Затем флягу, наполовину опустевшую и маленькую золотую бутылочку, содержащую бесцветное вино, леди Анжелика скрыла под блестящим платьем. Лошадь леди, в усыпанной алмазами сбруе, беспокойно ржала снаружи, в лунном свете.