Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 23)

– Грузовые суда в конвое PQ-17 снабжены индивидуальными системами шифросвязи?

Аллен подтвердил, что с большинством судов дело обстоит именно так, насколько он знает.

– Значит, если бы судам по некоторым причинам пришлось рассеяться, – продолжал Паунд, – можно будет связываться с каждым?

Аллен ответил утвердительно. Эта короткая беседа была, видимо, явным признаком того, что у Паунда, который с самого начала возражал против отправления конвоя, по-прежнему в голове сидела идея рассеивания конвоя, если появится германский флот. Даже в этом случае, когда ждали новых разведывательных данных, и прежде всего от авиаразведки, относительно местонахождения германских кораблей, у первого морского лорда не было заготовленных вариантов действия.

В 12.30 адмиралтейство радировало Гамильтону, что, если его главнокомандующий (которому была послана копия сообщения) не распорядится иначе, ему разрешается проследовать на восток дальше 25-го меридиана, если этого потребует ситуация. Однако Гамильтон не обязан был делать этого вопреки своему собственному мнению. Поскольку это сообщение Гамильтон получил как раз тогда, когда должен был ложиться на обратный курс, он почувствовал большое облегчение, получив радиограмму.

Как он позже признавался в конфиденциальных беседах, к перспективе покинуть конвой в тех самых водах, где была наибольшая потребность в сильном эскорте, он отнесся с отвращением с самого начала. Присутствовав на совещаниях по конвою и в Хваль-фьорде, и в Сейдис-фьорде, он чувствовал, что теперь больше обычного связал себя с конвоем и «не мог развестись» с ним. Гамильтон считал, что создавшаяся ситуация настоятельно требовала, чтобы его крейсеры пересекли 25-й меридиан, и фактически решил остаться с PQ-17 до 14 часов следующего дня; это время диктовалось наличием запасов топлива на двух американских крейсерах. «Судя по неопределенной информации относительно главных сил противника, которые он мог использовать, было очевидно, что это мой долг – оставаться с конвоем как можно дольше», – объяснит он двумя днями позже.

Гамильтон послал эсминец «Сомали» заправиться топливом от танкера-заправщика в составе конвоя и с ним отправил капитану 2-го ранга Бруму сообщение о том, что, по его предположению, конвой находится в 30 милях к югу от того места, где он должен был находиться; затем снова посоветовал старшему офицеру конвоя держаться вне 400-мильного радиуса действия самолетов с авиабазы Банак и сообщать ему о своих намерениях через «Сомали». Видимость над морем была теперь максимальная, с очень редкими полосами тумана. Брум принял совет Гамильтона, и вскоре (в 16.45) конвой лег курсом на северо-восток.

В 15.20 Гамильтон, сообщив о единственной пока потере – судне «Кристофер Ньюпорт», торпедированном тем утром с самолета и «потопленном затем своими», – информировал главнокомандующего о том, как он воспользуется предложением адмиралтейства:

«Первая эскадра крейсеров остается вблизи [конвоя], пока не прояснится ситуация с надводными силами противника, но определенно не дольше, чем до 14 часов 5 июля».

Словно подчеркивая важность своих крейсеров для конвоя, Гамильтон одновременно приказал катапультировать два самолета с «Уичито», чтобы патрулировать зону вокруг конвоя и держать субмарины загнанными под воду.

Предложение адмиралтейства Гамильтону было также передано адмиралу Тови, однако и он, возмущенный тем, что это явилось «пересмотром договоренности между ним и адмиралтейством» от 27 июня, решил, что эти четыре крейсера не должны подвергаться лишним опасностям. Никакая информация, находившаяся в распоряжении Тови, не оправдывала изменений, и он радировал Гамильтону в 15.12, что категорически против вмешательства адмиралтейства:

«Как только конвой окажется на 25° в.д. или ранее, по вашему усмотрению, вы должны оставить Баренцево море, если не получите заверений от адмиралтейства, что встреча с «Тирпицем» не может состояться».

К этому времени конвой фактически находился уже к востоку от 25-го меридиана, и в 16.00 соединение Тови легло курсом на юго-запад, чтобы его действия соответствовали предстоящему уходу эскадры крейсеров, о котором он только что распорядился.

Распоряжение адмирала Тови было едва ли в лучших традициях Королевского флота; Гамильтон знал это и жаждал сразиться с немецкими военными кораблями. Вскоре после 18 часов он наконец ответил на возражения своего главнокомандующего, но уклончиво: он утверждал, что намеревается теперь уйти на запад около 22 часов, как только его эсминцы закончат заправку в конвое. («Я попытался, – написал он, – действовать в духе обоих указаний» – то есть и его главнокомандующего, и адмиралтейства.) Адмирал Тови явно примирился с упрямством Гамильтона, потому что, хотя он, должно быть, почти сразу понял, что к 22 часам эскадра крейсеров будет далеко – приблизительно в 250 милях – на восток от 25-го меридиана, он не стал возражать.

Адмиралтейство приняло меры к непрерывному патрулированию северного побережья Норвегии самолетами Королевских ВВС «Каталина», которые перебрасывали из Саллом-Воу в Архангельск; эти полеты, начавшиеся тремя днями раньше, подкреплялись регулярными полетами британских разведывательных самолетов, базировавшихся на берегу. Из-за несчастного случая с одним из них никакой воздушной разведки фьордов не проводилось с 11 часов 4 июля, но, по данным радиоперехвата системы «Ультра», считалось «терпимо точным», что «Адмирал Шеер» и «Лютцов» находились теперь в Алта-фьорде[48]. Что касается «Тирпица» и «Адмирала Хиппера», который к тому времени определенно покинул Тронхейм и был сфотографирован в 14.20 за день до того, 3 июля, то их и след простыл. Таким образом, все, что могло знать адмиралтейство, так это что все четыре тяжелых корабля могли к полудню 4 июля находиться в море и уже направляться к конвою. Ближе к вечеру адмиралтейство направило радиограмму Гамильтону относительно более ранних радиограмм от Тови и непосредственно от адмиралтейства насчет того, как далеко эскадра крейсеров должна пройти на восток:

«Дальнейшая информация может поступить вскоре. Оставайтесь с конвоем до получения дальнейших инструкций».

В 18.15 эсминец «Сомали» возвратился в эскадру крейсеров, шедшую зигзагами впереди конвоя, и Гамильтон направил на заправку американский эсминец «Уэйнрайт». «Сомали» доставил откорректированный маршрут, которым надлежало следовать теперь Бруму и конвою – курсом 45°. Гамильтон был удовлетворен, что командующий эскортом принял его совет.

В 10.30 того же дня, примерно в то же самое время, когда «Тирпиц» бросал якорь в Алта-фьорде, а адмирал Паунд в Лондоне разговаривал с капитаном 1-го ранга Алленом, германский военно-морской штаб информировал вице-адмирала Кранке – постоянного представителя гросс-адмирала Редера в ставке фюрера – и оперативный штаб Верховного командования, что присутствие тяжелых кораблей при конвое препятствует началу операции «Ход конем» и что такое положение сохранится, если германская авиация или подводные лодки не выведут из строя эти корабли. Теперь за конвоем PQ-17 шли и самолеты, и подводные лодки.

В течение утра, еще находясь под впечатлением критики со стороны Карльса в адрес его подводных лодок, адмирал Шмундт гордо сообщил в штаб ВМФ в Берлине, что U-457 потопила первое грузовое судно – «Кристофер Ньюпорт». При этом он не упомянул, что судно сначала было повреждено авиацией, а затем его бросили, не завершив атаки.

В ответ на более раннюю просьбу Карльса германские военно-воздушные силы произвели обширную разведку акватории к западу, включая весь район до широты мыса Нордкап и Алта-фьорда (71° с.ш.), но никаких следов противника обнаружено не было. К северу от этой широты разведка была неполной. В военном дневнике группы «Север» отмечалось:

«Таким образом, море, окружающее район, где вчера находилась авианосная группа, полностью обследовано, и никаких следов ее не обнаружено. По всей вероятности, она также проследовала в северном направлении и, как можно предположить, находится в море где-нибудь к северу от 71-й параллели. Это еще раз подчеркивает невозможность начала операции «Ход конем» в настоящее время».

Сообщая это в германский штаб ВМФ утром, в 11.20, группа «Север» добавила, что обоим германским боевым соединениям тем не менее было приказано находиться в трехчасовой готовности к выходу.

В полдень германский самолет обнаружил англо-американскую крейсерскую эскадру – как и предполагал Гамильтон – и верно идентифицировал ее как состоящую из четырех крейсеров и трех эсминцев, хотя была некоторая путаница с их национальной принадлежностью; с самолета не увидели ни одного линкора. Германский штаб ВМФ сделал правильный вывод, что это было ближнее охранение конвоя; но если таким образом они ненадолго поддержали надежды на то, что германский боевой флот в конце концов выйдет в море, то они были вскоре развеяны, и комедия ошибок началась снова. В 13.27 U-457 заметила крейсерскую эскадру Гамильтона, шедшую в восточном направлении, а через полчаса капитан-лейтенант Бранденбург еще и уточнил, что эскадра состоит из «одного линейного корабля, двух крейсеров и трех эсминцев». Шмундт сразу информировал группу «Север» об обнаружении, и разные самолеты и подводные лодки, которые видели крейсерскую эскадру Гамильтона до 21.45, не сообщали ничего, что рассеивало бы впечатление, что там был линейный корабль.