Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 22)
Мгновение Нэш ловил ртом воздух, глядя на Морриса, который был на добрых восемнадцать дюймов ниже его.
Нэш запротестовал:
– Господи, парень! А что мы будем делать? У нас же все негры!
Моррис спокойно приказал, чтобы Макдоналд собрал револьверы. Нэш шумел:
– Они же все негры, если они поднимут панику, надо будет стрелять.
Моррис ответил, что на его судне никакой стрельбы не будет; далее сообщил Нэшу, что если американцы не хотят выполнять его приказы, то могут вернуться туда, где он нашел их, – в спасательные шлюпки. Короткое время американцы колебались, а затем отстегнули и сдали свои револьверы. За оставшееся до Архангельска время, в течение которого однажды «Замалек» четыре часа подряд подвергался атакам с воздуха, ни один из негров не проявил ни малейших признаков паники.
В 5.45 «Бритомарт», к тому времени приближавшийся к конвою, доложил на «Кеппел»: «На «Крисе Ньюпорте» убиты один офицер и два матроса. На «Замалеке» 47 оставшихся в живых». Что касается самого судна, то его офицер охраны сообщил своему начальству, что оно «затонуло кормой вниз после обстрела с британских кораблей эскорта».
Потеря грузового судна имела и другие последствия: шум торпед, взрывы глубинных бомб, усилившееся передвижение кораблей эскорта. И в 5.03 командир подводной лодки U-255 Рехе обнаружил конвой своей гидроакустикой; он не слышал конвоя с полуночи. Сведения службы радиоперехвата ВМФ о том, что в 4.50 самолет сообщил о нанесении торпедного удара по судну конвоя, убедили адмирала Шмундта, что вскоре он будет найден снова. В 7 часов с U-457 (капитан-лейтенант Бранденбург) заметили отдельное грузовое судно и самолет-разведчик. Бранденбург включил передатчик, наводя другие лодки на конвой, и приблизился к замеченному судну. Но оно оказалось безжизненным и необитаемым – это был тот самый несчастный «Кристофер Ньюпорт», который не дал потопить себя ни германской авиации, ни британскому флоту. В 8.23, удовлетворив свое любопытство относительно национальной принадлежности судна, порта приписки и груза, Бранденбург выпустил по нему торпеду и наблюдал, как судно пошло ко дну.
Единственной разведывательной информацией, которую конвой получил в это время из Уайтхолла, было радиосообщение в 8.54 о том, что в последний раз конвой видели в 5.15, в то время как данные радиопеленгации показывали, что слежение за конвоем велось и доклады шли «всю ночь». Это было не абсолютно точно, но не из той категории ошибок, что наносят ущерб. На самом деле к 11.30 и германские ВВС, и подводные лодки были вынуждены признать, что не имели соприкосновения с PQ-17.
Начался американский День независимости. В Лондоне было ясно и солнечно, в Арктике – туманно, безветренно и холодно. Температура держалась на уровне минус 30 °C, а конвою предстояло идти дальше на север. На американских грузовых судах потрепанные ветром звездно-полосатые флаги были спущены и на их место подняты новенькие. С мостика британского крейсера «Норфолк» ратьером передали поздравления с национальным праздником на американский крейсер «Уичито»: «Поздравляем с праздником. Соединенные Штаты – единственная страна с известным днем рождения».
Американский капитан 1-го ранга Хилл ответил: «Спасибо. Думаю, что Англия должна отпраздновать сегодня День матери».
Со своего флагмана «Лондон» контр-адмирал Гамильтон послал более официальное поздравление на другие крейсеры и три эсминца эскорта:
«Ввиду вашей великой годовщины кажется весьма невежливым держать вас сегодня на позиции, но даже сегодня Свобода Морей может читаться двояко. Большая честь для всех нас, что вы с нами, и я желаю всем вам самой удачной охоты».
Это было типично британское морское приветствие. Но в основе его лежало мрачное убеждение, что это тот самый день, когда они могут встретиться с германским флотом. Вежливый капитан 1-го ранга Хилл ответил: «Это большая честь быть здесь сегодня с вами при защите идеалов, которые для нас всегда были связаны с 4 июля, и мы особенно счастливы быть частью вашей команды». Празднование Дня независимости, напомнил он Гамильтону, всегда сопровождалось большим фейерверком: «Я верю, что вы не разочаруете нас…»
Глава 4
Решения и крушение
Суббота 4 июля – воскресенье 5 июля
Сердечные поздравления. Лепестки ваших цветов – редкой красоты.
Для немцев самым важным было теперь точно установить намерения противника, чтобы соединение их боевых кораблей могло пойти в атаку. Накануне вечером генерал-адмирал Карльс радиограммой в штаб 5-го соединения ВВС вновь подтвердил потребность ВМФ в авиации: если их поиски тяжелых кораблей противника окажутся в течение ночи бесплодными, то он просил в 5 и 9 часов 4 июля направить ему «авторитетное заявление» относительно тех акваторий, которые тщательно осмотрены воздушной разведкой и вражеских боевых единиц не обнаружено. Но ранним утром 4 июля ВВС потеряли конвой PQ-17, и одновременно не было никаких сообщений о боевых соединениях ВМФ или о тяжелых кораблях, сопровождающих конвой, а именно – об эскадре крейсеров контр-адмирала Гамильтона. Германскому флоту волей-неволей приходилось стоять в Алта-фьорде.
Только незадолго до 7.30 германская авиация вновь обнаружила конвой, идущий на восток «в пяти колоннах по семь судов в каждой». Докладывали и о странном биплане-гидросамолете в конвое – это об «Уолрасе», который в полночь пришлось взять на буксир одному из траулеров. Если надводные силы не собираются атаковать, считал адмирал Шмундт (который не знал о результатах последней воздушной разведки), то важно, чтобы его подводные лодки использовали ситуацию максимально эффективно. В 11.20 он передал на все лодки стаи «Ледовый дьявол» из Нарвика:
«Никаких наших надводных сил в районе операции нет. Местонахождение тяжелых кораблей противника в настоящее время неизвестно: они должны быть главной целью подводных лодок, как только появятся. Подводным лодкам, имеющим соприкосновение с конвоем, держаться за ним».
Крейсерская эскадра Черепахи-Гамильтона вступала в опасную зону. Его передвижение все еще регулировалось инструкциями, данными из адмиралтейства неделю назад: прикрывать конвой до 25-го меридиана, затем лечь на обратный курс. А он вот-вот должен был пересечь этот меридиан. Через двадцать минут после приказа Шмундта о «главной цели» подводных лодок Гамильтон решил, что пришло время для его эскадры полностью раскрыться перед врагом, и он снова изменил курс, чтобы подойти к конвою, и не более чем через час за ним уже следил германский самолет-разведчик.
В связи с изменением курса, о котором командующий эскортом Брум сообщил в адмиралтейство накануне вечером, Гамильтон твердо полагал, что присоединится к конвою минут через тридцать после того, как развернется к югу. На самом деле ему потребовалось полтора часа, чтобы найти конвой, который к этому времени был уже на 24-м меридиане восточной долготы, в одном градусе от меридиана, на котором он был обязан повернуть обратно. Четыре его крейсера и три эсминца зашли впереди конвоя и держались там, делая зигзаги в пределах от 10 до 20 миль перед авангардом конвоя. «Видим соединение крейсеров, – записал офицер одного из корветов в своем дневнике. – Это большая моральная поддержка».
Соединение адмирала Тови тем временем держало курс прямо на восток, значительно севернее конвоя, держась вне радиуса действий германской авиации с норвежских баз, но постоянно ожидая, что появятся их тяжелые корабли.
В лондонском адмиралтействе по-прежнему не хватало разведывательных данных о передвижениях противника: поскольку каждая сторона теперь ожидала, чтобы другая проявила свои намерения, – такое положение было предсказуемо. Адмиралтейство первоначально предполагало, что немецкие тяжелые корабли нападут на конвой к востоку от острова Медвежий. Конвой прошел этот остров в полночь, и о немецких тяжелых кораблях было известно, что в предыдущий полдень, как показала воздушная разведка над Тронхеймом, «Тирпица» и «Адмирала Хиппера» там уже не было. Другими словами, они могли напасть на PQ-17 в эту полночь – или двумя часами позже, если их сопровождают из Нарвика более тихоходные «Адмирал Шеер» и «Лютцов»; но всем попыткам разведать последний порт пока мешал туман.
В 11.16 американское военно-морское командование телеграфировало из Лондона в Вашингтон относительно последних событий вокруг PQ-17: «Визуальная разведка, подтвержденная аэрофотоснимками Тронхейма, не показывает наличия там тяжелых кораблей. Адмиралтейство полагает, что эти вражеские судна находятся на пути к северу». Более того, адмиралтейство получило разведывательное сообщение, вероятно из Стокгольма, с отметкой «A2» – очень надежный источник, – что «военные корабли, как ожидается, нападут на PQ-17 между 15 и 30° в.д.». Так что казалось маловероятным, что в ночь с 4 на 5 июля начнется уничтожение конвоя PQ-17.
3 июля данные радиоперехвата также вселил беспокойство в адмиралтействе относительно «Тирпица». Перехваченное немецкое радиосообщение показало, что линкор ушел со своей стоянки. Другой перехват свидетельствовал, что группа «Адмирала Шеера» бросила якоря в Алта-фьорде. Потом наступило информационное затишье.
В состоянии этой неуверенности британский первый морской лорд сэр Дадли Паунд созвал совещание, которое длилось с перерывами целый день, закончившись вечером в безрадостной обстановке. Утром Паунд позвонил адмиралу Кингу в отдел адмиралтейства по грузовым перевозкам и попросил, чтобы капитан 1-го ранга Аллен немедленно прибыл в его кабинет, где бы он ни находился и что бы ни делал. Аллен непосредственно занимался организацией PQ-конвоев. Когда Аллен пришел в кабинет Паунда, то увидел там множество других высокопоставленных офицеров адмиралтейства, включая контр-адмирала Ролингса, контр-адмирала Бринда и вице-адмирала Мура. Вопрос Паунда к Аллену был существенным: