Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 12)
Крейсерам Гамильтона запрещалось заходить к востоку от острова Медвежий, если только конвою не будет угрожать враг и могут быть пущены в ход 8-дюймовые орудия крейсеров – что, в сущности, означало, что они могут использоваться против любых германских сил, в которые не включен «Тирпиц». Им в любом случае запрещалось заходить на восток за 25-й меридиан. Эти инструкции оставляли меньший простор для собственной интерпретации, чем указания Тови крейсерам: Гамильтон уже не мог продолжать прикрывать конвой, «как продиктуют обстоятельства». В качестве генерального принципа адмиралтейство добавило: «Наша главная цель – довести как можно большую часть конвоя до места, и лучший способ для этого – чтобы он продолжал двигаться, несмотря на наносимый ему ущерб». И наконец, адмиралтейство оказалось способным предвидеть, что, как только конвой окажется к востоку от острова Медвежий, могут возникнуть обстоятельства, когда судам конвоя придется рассеяться и получить приказы двигаться к русским портам самостоятельно и в полном одиночестве[21].
Для крейсеров 27 июня 1942 года было рутинным днем, чего нельзя было сказать о грузовых судах, потому что для них это было время «икс» после месяцев ожидания. Этим утром «Уичито» проводил проверку, его оркестр был в своем полном блеске. Бейсбольная команда сошла на берег, чтобы сыграть с командой другого корабля. Но среди грузовых судов от одного к другому сновали катера, собирая капитанов и их помощников на совещание в связи с предстоящим походом, которое было намечено на 13 часов.
Совещание проходило в просторном новом зале Молодежной христианской ассоциации (YMCA) в лагере, построенном службой королевских саперов морской пехоты в Хваль-фьорде. Это было грязное и неудобное место, но хорошо охраняемое морской пехотой и расположенное вдали от любопытных глаз. Когда капитаны судов собрались, они увидели в зале командующего военно-морскими силами Великобритании в Исландии, командиров крейсеров и эсминцев соединения Гамильтона, а также командующих соединениями ближнего охранения Брума (Гамильтон считал, что встреча командующего эскортом с капитанами грузовых судов перед походом будет в интересах обеих сторон). «Эту длинную избу скоро заволокло густым дымом в результате объединенных усилий примерно двух сотен трубок и сигарет, – написал впоследствии лейтенант Фербенкс, – там не было ничего волнующего, говорили об обычных, всем известных вещах. Много ходили, сидели на длинных скамьях или за длинными столами, которыми был заставлен зал». В дальнем конце офицеры сортировали большие конверты со штампованной надписью «На службе его величества», содержавшие инструкции для конвоя и коды для каждого судна.
Капитаны британских судов были в шляпах-котелках, темных костюмах и старательно делали записи в продолжение всего совещания. Американцы были одеты куда менее официально: в бесформенных джинсах, свитерах, ярких рубашках в клеточку. После того как к собранию обратился британский коммодор – командующий конвоем Дж. Даудинг («Вы не услышите никаких новостей о внешнем мире, пока не получите наилучшую из всех – «благополучно прибыли в порт»), затем капитан 2-го ранга Брум, который заверил всех насчет намерений оказать любую возможную помощь своими эсминцами, встал и коротко выступил контр-адмирал Гамильтон.
Он начал с предупреждения, что конвой не будет «увеселительной прогулкой», но пообещал, что будет очень сильное ближнее охранение, включая два корабля противовоздушной обороны и одно грузовое судно с катапультируемым самолетом. Участникам совещания не сообщили разведданных о том, что враг собирается бросить против конвоя свои главные силы, но обилие за главным столом высоких чинов вселяло в капитанов судов скорее беспокойство, чем уверенность: с чего этому конвою придается такая особая защита? Не легче стало им и оттого, что среди собравшихся они узнали не менее трех капитанов «спасательных судов»: Макгоуэна, Морриса и Бэннинга. Суда двух последних – «Замалек» и «Рэтлин» – были вызваны в Исландию в столь срочном порядке за три дня до этого, что не успели завершить установку дополнительного вооружения, и «Замалек» вышел в море с рабочими верфи на борту, продолжавшими стучать молотками и делать заклепки, устанавливая новые тяжелые зенитные орудия, четыре пушки «эрликон», ракетные пусковые установки, называемые «свиные корыта», и параваны[22]. Два судна-спасателя спустились вниз по Клайду[23] первыми номерами, безостановочно, и прямым ходом последовали до Хваль-фьорда. Ясно, адмиралтейство ожидало, что это будет отнюдь не обычный конвой.
Гамильтон заверил капитанов судов, что в дополнение к ближнему эскорту Брума будет мощное прикрытие из британских и американских крейсеров и дополнительное дальнее прикрытие из британских и американских линкоров и других тяжелых кораблей. «Во время похода вы не сможете видеть множество этих кораблей, – объяснил он, – но они будут близко и все время станут поддерживать вас». Он добавил, что будут британские и русские подводные лодки, которые займут позиции, откуда можно перехватывать вражеские надводные силы, а самолеты Королевских ВВС «будут работать» по норвежским аэродромам противника. Учитывая все вкупе, он считал, что конвой пройдет «практически нетронутым». Добавление Гамильтона капитаны судов приветствовали с явным энтузиазмом, и, как он заметил несколькими днями позже, это сделало роль, которую ему пришлось играть вечером 4 июля, «тем более неприятной»[24].
Гамильтон объяснил, что больше всего конвой будут беспокоить немецкие атаки с воздуха, так что будет важно не тратить впустую боеприпасы: «Доведите до вашего личного состава необходимость строгой огневой дисциплины. Весь опыт ведет к тому, что бесполезно вести огонь по самолету, после того как он сбросил свои бомбы или торпеду». Далее было сказано, что ожидается излюбленная германская тактика: вначале высоко в небе начнут кружиться над конвоем «Юнкерсы-88», чтобы отвлечь внимание от бомбардировщиков-торпедоносцев, которые затем появятся низко над морем. «Внимание к торпедоносцам – и будьте осторожны, не попадите от возбуждения в другое судно».
После совещания у Гамильтона были краткие беседы с коммодором и вице-коммодором, а также капитаном «Эмпайр Тайд» – судна с катапультируемым самолетом. С пилотом этого самолета «Харрикейн» он обсудил, когда предпочтительнее катапультировать самолет: поддаться искушению напасть на первые самолеты слежения, когда они начнут кружиться над конвоем, или ждать массированной атаки и появления более неуклюжих торпедоносцев. Он пришел к выводу, что сбитый разведчик доставит немцам только кратковременную неприятность, если же «Харрикейн» запустить во время воздушной атаки, то шансы будут намного выше. Он предложил катапультировать самолет только к востоку от острова Медвежий, где опасность нападения с воздуха была максимальной; он также приказал сделать деревянный макет самолета, чтобы установить его, как только будет запущен настоящий.
Из его выступления на совещании одна сказанная экспромтом фраза осталась в памяти тех, кто был там. Гамильтон сказал: «Вы вполне можете быть причиной еще одной крупнейшей военно-морской операции – возможно, еще одной Ютландии»[25].
«Возможно, еще одной Ютландии!» Эти слова звучали в ушах капитанов судов, когда они толпой выходили из зала под проливной дождь и шли по пирсу к катерам, которые должны были доставить их на их суда, мрачно черневшие во фьорде. Они молча наблюдали разъезд высших военно-морских офицеров. Потом, когда командир траулера «Эйршир», оснащенного гидролокатором, и два командира танкеров-заправщиков ВМФ ступили на борт катера, командир одного из этих танкеров под названием «Грей Рейнджер», Гэмсден, спросил командира траулера: «И что вы извлекли из речи адмирала?» Лейтенант Грэдуэлл ответил: «Что касается меня, я не думаю о сражениях. Я хочу лишь, чтобы этот конвой прошел».
Тремя часами позже флагманский корабль Гамильтона поднял якорь и ушел с эсминцами в Сейдис-фьорд наблюдать за выходом океанского эскорта конвоя – первой группы эскорта под командованием Джека Брума из Королевского военно-морского флота.
Брум, широкоплечий офицер, был известен своим чувством юмора и способностью выражать его в карикатурах. Офицеры тайно хранили его дерзкие открытки, немногие из которых пропустила бы самая либеральная цензурная служба на берегу. Одна из них изображала легкоузнаваемого адмирала, купающегося в ванной с одной также узнаваемой особой из женской вспомогательной службы ВМФ. Адмирал объяснял: «Торпеда идет вот так, мисс Снодграсс». Этот адмирал узнал о карикатуре и обиделся на нее, но Брум впоследствии вернул доброе отношение к себе вышестоящих, сделав отличный плакат, который украсил стены сооружения Молодежной христианской ассоциации, где проходило совещание по PQ-17. Говорили, что этот плакат был одним из любимых у Черчилля, который, вероятно имел слабость к флотским офицерам, напоминавшим ему адмирала Дэвида Битти[26]. Озаглавленный «Как присоединиться к клубу отстающих», плакат изображал одинокое грузовое судно, плетущееся далеко позади конвоя, в то время как к нему подбираются германские самолеты и подводные лодки. Плакат имел грозный подзаголовок: «Запишись, пожалуйста, заранее».