Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 14)
Американская половина крейсеров охранения, переведенная в тот день из Хваль-фьорда в Сейдис-фьорд, получила сообщение от британского старшего военно-морского офицера в Мурманске о том, что конвой QP-13 был засечен немецкой авиацией через день после выхода, поэтому немцы должны знать: что-то затевается[31]. Незадолго до полудня следующего дня, 30 июня, два крейсера и три эсминца вошли в узкий канал, ведущий в Сейдис-фьорд, окруженный со всех сторон холодными и угрюмыми горами, уходящими своими вершинами в облака. Вид гигантского и неживого вызвал священный трепет у американских моряков. «Будто целый город сполз с увенчанных облаками горных вершин вниз по сотням мелких водопадов и остановился, когда дошел до воды» – так Фербенкс описывал фьорд. Американские корабли, проходя мимо, обменялись приветствиями с кораблем его величества «Норфолком» и флагманом Гамильтона «Лондоном». Скоро загремели якорные цепи, и к 14 часам корабли группы встали на якорь, а военно-морские танкеры стали закачивать в их пустые животы густое топливо. Между кораблями и берегом ходили суда типа «Либерти». На берегу было не на что смотреть, разве что на черные свастики, которые какие-то негостеприимные исландцы нарисовали на некоторых городских стенах домов.
Командование кораблей собралось на борту «Лондона» на обед с контр-адмиралом Гамильтоном, и он провел последнее совещание. На «Уичито» старший помощник собрал всю команду и рассказал о предстоящей операции. Команда слушала с «торжественными, напряженными лицами».
После обеда командир корабля Хилл приказал, чтобы все его офицеры собрались в кают-компании крейсера. На месте киноэкрана висела карта Баренцева моря. Командир объявил, что они должны подойти к конвою в 2 часа и прикрыть его на 25° в.ш. – так далеко крейсеры эскорта еще не заходили. Он напомнил офицерам о военной важности PQ-17: «Его груз стоит более семисот миллионов долларов». Далее он заговорил о том, что есть вероятность проведения боевой операции: редко какой-нибудь корабль может заранее знать, где и когда надо будет вступить в бой; на этот счет он рассчитывал получить разведданные, которыми его офицеры сумеют воспользоваться. Всегда важна строгая дисциплина, подчеркнул он. Вышедший конвой PQ-17 пока еще не обнаружен немцами, так что дела идут пока хорошо. Прежде чем закончить, он изменил своей бесстрастной командирской манере, и Фербенкс, сидевший недалеко, отметил в своих записях, что Хилл оперся на стол, улыбнулся и сказал: «Вы понимаете, что я был во флоте, когда многие из вас еще не родились? – Когда он продолжил, глаза его заблестели. – Всю свою жизнь я учился, практиковался и ждал этого момента – и вот он пришел! – Затем вздохнул, покачал головой и, приветственно подняв руку, добавил: – Удачи всем вам!»
Весь вечер капелланы выслушивали исповеди, у дверей их каюты выстроились очереди молчаливых молодых моряков с молитвенниками в руках. В 2 часа эскадра крейсеров Гамильтона, сопровождаемая эсминцами «Уэйнрайт», «Сомали» и «Роуэн», вышла из Сейдис-фьорда и на скорости хода 18 узлов взяла курс на северо-восток, чтобы занять свою позицию в эскорте конвоя.
Все союзнические военно-морские силы были теперь в море.
Глава 3
Жертва – PQ-17
Вторник 30 июня – суббота 4 июля
Русский конвой есть и всегда был нездоровой военной операцией.
В подземном помещении для карт Военного кабинета Великобритании[32], в офисе первого лорда адмиралтейства, на огромной прямоугольной карте в комнате слежения за местонахождением британских подводных лодок, в здании «Цитадели», за Уайтхоллом, на всех военно-морских картах начали появляться первые следы шести линий, берущих начало у разных берегов, окаймляющих Северный Ледовитый океан. Там был огромный конвой PQ-17, на 8 узлах вышедший за четыре дня до этого из Хваль-фьорда, там были маршруты эскорта Брума и эскадры крейсеров Гамильтона, спешащие к конвою, там был путь флота метрополии под командованием адмирала сэра Джона Тови, спрямленный маршрут псевдоконвоя, который тщетно пытался отвлечь внимание противника от настоящего конвоя, и, наконец, далеко к востоку было изображено движение конвоя QP, который шел из русских портов в сторону западного мира.
Если такие карты были в германских штабах в Киле, Нарвике, Кеми и Берлине, то они на тот момент были пустыми, за исключением букета флажков в районе острова Ян-Майен, где крейсировали подводные лодки адмирала Шмундта из стаи «Ледовый дьявол». Немцы пока что не обнаружили никаких передвижений союзников.
В понедельник 30 июня сразу пополудни некоторые линии на картах стали соединяться и сливаться, по мере того как главные действующие силы занимали свои места. В 15.15 дня, когда горизонт очистился от облаков и дымки, с кораблей эскорта капитана 2-го ранга Брума заметили конвой, и в течение получаса его корабли заняли позиции по периметру плотно сбитого конвоя, который по-прежнему сохранял четкий строй, несмотря на плохую видимость. Было достаточно холодно.
Немцы начали подозревать, что конвой PQ-17 покинул Исландию, когда на несколько дней установилась внезапная тишина на исландских рейдах, в то время как в Мурманске резко возрос объем радиообмена. К тому же интенсифицировались разведывательные полеты самолетов Королевских ВВС над Тронхеймом, где стоял «Тирпиц», как и возросла британская разведывательная активность над самыми северными норвежскими фьордами. Наконец, германские ВВС сообщили днем 28 июня и на следующее утро, что британские военно-морские силы замечены у берегов Исландии. Плохая погода до конца июня мешала германской авиаразведке действовать над водами как между Исландией и Ян-Майеном, так и в районе Мурманска и Кольского залива, и только 30 июня немцы обнаружили конвой на запад QP-13, когда он уже достиг острова Медвежий, находясь милях в 180 от мыса Нордкап. Немцы решили дать своей авиации свободу действий в отношении этого конвоя на запад, в то время как их боевые корабли оставались без движения, дожидаясь более драгоценного конвоя PQ, который уже точно вышел из Исландии в Россию. Опыт подсказывал, что конвои встретятся у Ян-Майена, на востоке от него в точке, которую ветераны конвоев называли «перекрестком самоубийства». Вряд ли германские корабли могли бы выйти в течение суток, поэтому днем 1 июля между адмиралом Шмундтом и генерал-адмиралом Карльсом состоялось телетайпное совещание, в результате которого последний вернул Шмундту командование операциями подводных лодок против PQ-17, пока не будет готов к действиям надводный флот. У Шмундта было десять лодок, карауливших у Ян-Майена появление конвоя[33].
Вскоре после полудня было получено сообщение, которое приняли на крейсерах и других кораблях конвоя: оно касалось неспокойной ситуации в Мурманске. В результате сильных германских воздушных бомбардировок, сообщал старший британский военно-морской офицер, треть города была сожжена, и британский штаб эвакуировали в предместья города; он не рекомендовал, чтобы какое-либо из судов конвоя прибывало в Мурманск, поскольку город не имеет адекватной противовоздушной обороны. Адмиралтейство немедленно ответило, что все суда соответствующего водоизмещения проследуют до Архангельска. Затем пришла телеграмма из Уайтхолла для Тови.
«Разведка Тронхейма не удалась, утро 1 июля было неподходящим для аэрофотосъемок. Так как группа Х из-за тумана осталась незамеченной, она не может иметь отвлекающего эффекта. Если вы хотите повторить операцию, запросите одним словом – «повторить».
Вскоре получили ответ Тови: «Повторить» – так маневр с фиктивным конвоем должен был быть предпринят снова. Настроение на американских военных кораблях можно было охарактеризовать теперь как «сильное возбуждение»: «Морские пехотинцы, как обычно, демонстрировали, что готовы в бой хоть сейчас. Их два молодых капитана весь день носили на лице широкие улыбки, хотя некоторые сержанты постарше, ветераны прежних кампаний, выглядели посерьезнее». Внизу в кают-компаниях, кубриках и рубке радистов специально настроенная станция передавала танцевальную музыку: Ноэль Кауерд пел свой новый хит – «Гордость Лондона», а в это время шифровальные машины стрекотали, обрабатывая все новые сообщения.
Лейтенант Фербенкс, все время ведя наблюдения и фиксируя на бумаге свои впечатления для адмирала, записал в этот день:
«Британский флот является предметом постоянного придирчивого внимания со стороны наших старых «морских псов». Его легендарное превосходство, говорят они, ушло в прошлое. Его нынешнее состояние дает пищу для удивления и дискуссий. Как великий флот, управляемый великими моряками, мог позволить себе так отстать в техническом отношении – это выше понимания поступающих ныне на флотскую службу. Трудности трех лет войны, нехватка материалов и рук только частичные ответы. Точность стрельбы, качество и типы артиллерийского вооружения, управление огнем, контроль за повреждениями и навигационное оборудование – все это, по мнению наших экспертов, давно отстало от времени. Оценка и использование военно-морской авиации принесло несколько ненужных ошибок… Они все еще остаются великими моряками, но хочется, чтобы такие достойные люди, чья история – это история моря, имели в своих руках более достойные инструменты».