Дэвид Хаир – Кровь мага (страница 50)

– Я тоже поддерживаю вас, принцесса Сэра.

Его слова пресекли любые возражения со стороны остальных джхафийцев. Слегка нахмурившись, Илан Тамадхи одобрительно кивнул. Все взгляды устремились к говорящему с Богом Акмеду.

Вздохнув, тот произнес неохотно:

– Мы будем продолжать переговоры. Пока что.

Сэра улыбнулась:

– Отлично. Тогда вот что мы сделаем. Я дам вам торжественное обещание, что в течение года, независимо от того, удастся нам отвоевать Брохену или нет, мы воплотим в жизнь все предложения говорящего с Богом Акмеда настолько, насколько это будет возможно. Вы примете это? Мой отец говорил, что правитель должен обладать легитимностью, волей и умением видеть будущее. У меня есть законное право на власть до того момента, когда мой брат будет готов унаследовать трон, и я намерена использовать это право. Я женщина, синьоры, но у меня сердце мужчины, и меня окружают сильные мужчины. И у меня есть видение нашего будущего как единого народа – видение, которое, как я полагаю, разделяем мы все. Это и есть моя цель, милорды: отвоевать и удержать то, что принадлежит Явону, – Джа’афару. Наш суверенитет. – Она сверкнула глазами на говорящего с Богом, который с примирительным видом сжимал свою священную книгу. – Вы по-прежнему считаете меня слабой, говорящий с Богом?

Акмед едва заметно улыбнулся:

– Нет, леди. Принцесса… впечатляет.

– Если это поможет, не воспринимайте меня как женщину, синьоры. Воспринимайте меня как регента. Поскольку я говорю вам: я не выйду замуж, пока Тими не достигнет совершеннолетия. Привыкайте к этому. Все остальное может обсуждаться. Это – нет. – Она ухмыльнулась. – Мне нравится то, чем я занимаюсь, и я не собираюсь от этого отказываться, – сказала Сэра легко, заработав едва заметные ответные ухмылки. – Синьоры, взгляните на себя. Вы – мои лучшие люди. Я смотрю на Питу с Луиджи и вижу ум и глубокое понимание силы рынка. Лука, Лоренцо и Елена, вы – мое оружие и броня. Иван и Акмед, вы – мои мудрые совы, которые укажут мне правильный путь, а также путь, который считают правильным люди. Глядя на Паоло, я вижу безусловную и бесконечную преданность. Когда я смотрю на Харшала, я вижу народ моей матери, который не сломили поколения жизни на засушливой земле, а при взгляде на графа Пьеро я вижу народ своего отца. Глядя же на Тимори, я вижу свое собственное сердце, бьющееся в моей груди. – Приложив к ней руку, Сэра опустилась на одно колено. – Я прошу вашей службы, синьоры, и буду служить вам.

Разумеется, никто не смог ей отказать. Елене уже доводилось видеть офицеров, подчинявших себе недисциплинированные взводы. Для этого требовались находчивость, уверенность в себе и, прежде всего, понимание своей цели. Сэре это удалось: она заставила их чувствовать себя особенными и важными, в то же время не оставив сомнений в том, что именно она – главная.

Обведя взглядом членов Регентского совета, принцесса улыбнулась:

– Синьоры, сегодня нам удалось достичь многого. Теперь у нас есть комиссия, которая изучит цены на зерно и то, как мы можем на них влиять. Мы объявим о незаконности Сената в Брохене и ничтожности его решений; сделав это, мы сможем изменять законы королевства на свое усмотрение вплоть до восстановления легитимности. А мои советники по религиозным вопросам продолжат исследовать возможности достижения договоренности.

Она со значением посмотрела на Прато и Акмеда.

– Однако еще более важно, чтобы вы помнили о следующем: я слышу вас. К вам прислушивается та, кто управляет этими землями. Говорите, и я вас услышу. В древней Римонии, объявляя войну, принято было идти в поля и метать копье в участок земли, представлявший вражескую территорию, – продолжила Сэра. – И я сделаю это. Публично, завтра в полдень. – Она хлопнула в ладоши. – Теперь нам нужно обсудить один последний вопрос. – Принцесса обернулась к Елене. – Элла?

Елена подняла руку:

– Синьоры, со мной связался Гурвон Гайл. – Она услышала, как собравшиеся с шумом вдохнули. – Он предложил мне имперское помилование и пообещал вернуть мои деньги, если я вас покину. – Елена сделала пренебрежительный жест. – Надеюсь, вам и так понятно, что я отказалась. И, уверена, Гайл знал, что я откажусь. Однако я выяснила одну важную вещь: он связался со мной при помощи посоха связи. Мы, маги, используем их для усиления собственной энергии при общении друг с другом на огромном расстоянии. При использовании они создают едва заметное эхо. – Наклонившись вперед, она обвела взглядом сидевших за столом. – Понимаете, что это значит? Гурвон Гайл не в Явоне. Ему не понадобился бы посох связи, будь он здесь. Он отправился домой! – Елена ухмыльнулась. – Вероятно, чтобы объяснить, почему Сэра Нести до сих пор жива. У нас, синьоры, есть возможность сразиться с нашим врагом. – Она вздернула подбородок. – И эту возможность я упускать не намерена.

В последний день ноялия Сэра, следуя древней традиции своего народа, метнула копье в участок земли, обозначенный флагами Горджо, чем вызвала ликование тысяч римонцев и джхафийцев. Друи и говорящие с Богом заводили толпу, хотя люди и так уже кипели от ярости. Они гневно бранились при каждом напоминании о возмутительных деяниях Доробонов, об убийстве короля Ольфусса и королевы Фады Нести, о положении бедной принцессы Солинды, подвергающейся издевательствам в руках трусливых, ненавидящих джхафийцев Горджо. При большом скоплении народа, под восторженные приветствия как римонцев, так и джхафийцев Сэру провозгласили королевой-регентшей, после чего она села рядом с эмиром Иланом. Людям раздали хлеб и вино, заиграла традиционная музыка, и все как один принялись танцевать. Война началась.

И если кто-то искал рондийскую женщину-мага, удивляясь, почему ее нет рядом с королевой-регентшей, они старались зря. Елена Анборн была уже в сотнях миль от Форензы. Она мчалась на воздушном ялике в сторону Брохены.

13. Контакт с врагом

Норосский мятеж

Норосский мятеж 909–910 годов является наиболее романтизированным, но наименее успешным из примеров сопротивления эксплуатации Палласом вассальных государств, имевших место с момента начала священных походов. Долг империи рос, и входившим в ее состав королевствам приходилось платить больше. Норос поставил на то, что пара быстрых побед позволит ему заручиться поддержкой со стороны столь же недовольных имперскими налогами соседей, открыв путь к заключению мирного договора на их условиях. Однако после серии неудач, вызванных чрезмерной уверенностью в собственном превосходстве, рондийцы разбили норосские легионы. Печально известная сдача имевшего ключевое значение города Лукхазан лишь ускорила неизбежное.

Наказание оказалось суровым: король был пленен, власть передана назначенному рондийцами губернатору, а земли оккупированы рондийскими легионами. С тех пор Норос изнывает под их гнетом.

Зимний дворец, Брез, Рондельмар, континент Юрос

Ноялий 927

8 месяцев до Лунного Прилива

Даже пытаться вести переговоры с Еленой было глупо и рискованно, с нескрываемым раздражением размышлял Гурвон Гайл. Они что, и вправду считали ее полной дурой, готовой сдаться? Еще одно доказательство того, со сколь скудоумными людьми ему приходится иметь дело. Но Луция была в отъезде – у святых есть определенные обязанности, а император Констант потребовал, чтобы он попытался. В отсутствие Луции отказаться выполнять его приказ было невозможно. Гайл постарался выдать как можно меньше, однако кто знает, что сумела понять Елена?

Он вошел еще в одну тайную комнату – естественная среда для главного имперского интригана. Белоний уже дожидался его там. Он дистанцировался от Гайла в тот самый момент, когда до них дошли новости о предательстве Елены, но Гурвона это не слишком удивило. Таков был Вульт.

Он подошел к столу, сопровождаемый пристальными взглядами собравшихся. Гайл плыл без остановки три недели, и большую часть времени погода оставалась отвратительной. Особенно тяжело дался переход через океан. Да и находиться здесь было непростым испытанием, а как только они услышат о неудавшейся попытке убийства, весь Тайный совет Константа наверняка потребует его головы – как будто он знал, что бессердечная Елена Анборн способна совершить нечто из чистого сострадания. Немыслимо! И как, провались оно все в Хель, ей удалось пережить встречу с Самиром? Его ведь не просто так прозвали «Инферно».

«Я дал им больше, чем они смогли бы добиться сами, – подумал Гайл кисло. – Я прикончил Ольфусса Нести и преподнес им Брохену на блюдечке. Доробоны готовятся к возвращению. Я должен быть там, в Явоне, чтобы помогать Сорделлу и разбираться с Еленой. Но нет, эти тупоумные притащили меня за пять тысяч миль, чтобы судить. Да как они смеют?!»

Он прикусил язык. Осторожнее, Гурвон. Никакой злости. Уверенность. Решимость. Подчеркивай то, чего удалось добиться. Убеждай. Выживи.

Император восседал на своем троне, окутанный лучами света. Остальные, даже Мать Империи Луция, оставались в тени. Гайл на всякий случай преклонил колено сначала перед ней, признавая ее верховную власть и стремясь заручиться поддержкой. Если императора это огорчит – его проблемы.

– Я могу сесть?

Луция сделала жест рукой:

– Разумеется, магистр. Вы, должно быть, устали после столь долгой дороги.