Дэвид Хаир – Кровь мага (страница 49)

– Придется, Елена. Именно мое лицо ты увидишь в жизни последним, когда тебя пронзит клинок. Мы придем за твоей маленькой принцессой и ее младшим братиком. Со мной вся команда: Ратт, Арно, Ведья и остальные. Оставь их, Елена, и немедленно уезжай. Это твой единственный шанс.

– Ты прекрасно знаешь, что я не приняла бы такое предложение.

– Нет, я этого не знаю. Елена, которую я знал, его бы приняла.

– Что ж, тогда ты никогда ее не знал.

– Проклятье, Елена, послушай меня! Сдайся мне, и я смогу тебя защитить. Ты – это то, что связывает меня с прошлым, с Мятежом. Это было славное время, Елена: радость от жизни, охотничий азарт. Лучшее, что с нами случалось. Мне насрать на Самира и на Ведью. Мне нужна лишь ты. И всегда была нужна.

Елена смотрела на маленький глиняный шарик затуманившимися глазами. Да, это были приятные воспоминания. Они прятались под мостами, трахались под открытым небом. Она видела это лисье лицо всего в нескольких дюймах от своего, напряженное от беспокойства или иронично смеявшееся. Гурвон целовал ее, входил в нее, заставлял ее чувствовать…

Однако были и другие вещи, о которых Елена хотела забыть. То, как она вонзала клинок между ребер ничего не подозревающих стражников; кровь, хлеставшую из горла мальчика с фермы, с которым они случайно столкнулись во время рейда; людей, горевших как факелы или захлебывавшихся, когда она наполняла водой их легкие; крики рондийского офицера, которому Сорделл выжигал глаза раскаленной кочергой. Ей нужно было их забыть.

– Иди на хрен, Гурвон. Я стану последним, что ты увидишь, а не наоборот.

Глиняные губы гневно сжались.

– Значит, это правда. Ты стала сафисткой. Влюбилась в свою маленькую принцессу?

– Ох, не будь ребенком, Гурвон, – произнесла она, чувствуя, однако, что ее горло начинает сжиматься от гнева. – Здесь есть кое-что, чего тебе не понять: кое-что, стоящее того, чтобы за него бороться. Это хороший народ, и теперь этот народ – мой. Эти люди значат для меня больше, чем твои деньги или твоя так называемая «любовь».

– Когда вообще Елену Анборн волновали «любовь» или понятия «хорошего» и «плохого»? Что, провались оно все в Хель, с тобой случилось?

В его голосе звучало неподдельное удивление.

Хороший вопрос. Не уверена, что сама знаю на него ответ. И все же.

– Я просто не смогла бы тебе это объяснить. Мне пришлось бы использовать слишком много слов, значение которых тебе неизвестно.

– Тогда ты мертва, Елена. Ты сама подписала себе смертный приговор.

Глиняный шарик внезапно превратился в блоху размером с кулак, которая бросилась Елене в лицо. Ударившись о ее щиты, блоха распласталась в лепешку, но тут же начала восстанавливать форму, готовясь к новому прыжку. Окружив блоху синим пламенем, Елена засушила ее. Услышав раздраженный рык Гурвона, она мрачно улыбнулась.

– Лучшее, на что ты способна, Элла? – произнес он насмешливо.

Глина рассыпалась в прах, и голос Гурвона стих.

Елена полежала еще несколько минут, вспоминая каждое слово их разговора. Анализируй и задавай вопросы. Чего он надеялся добиться? Он что, правда считал, что ему удастся заставить ее отступить после того, как она зашла так далеко? Где он был и что за странное, слабое эхо она слышала? Это эхо…

Внезапно Елену охватила тревога. Сев в постели и завернувшись в платье, она встала и отправилась на поиски Сэры.

Утренний свет лился в высокие окна зала совета. Собравшиеся там приготовились к очередному рутинному дню, но сегодняшнее заседание Регентского совета обещало быть более оживленным. Завернувшись в одеяла, Елена и Сэра всю ночь проговорили о Гурвоне Гайле и теперь собирались изложить свой план.

– Что ж, господа, вам пришло время высказать свои предложения. – Сэра взглянула на Питу Роско. – Пита, вы с Паоло изучали вопрос помощи малоимущим джхафийцам. Можете начинать.

Пита Роско описал схему, которая позволит постепенно сделать джхафийцев богаче, не спровоцировав хаос на рынке и не ударив по карманам римонских семей. В его речи столько времени было отведено долевому владению, правам собственности и обсуждению внесения изменений в правила голосования, согласно которым наибольший вес имели голоса самых крупных землевладельцев, что у Елены заболела голова. Однако Сэра, похоже, слушала Роско с искренним интересом. Она приказала создать по данному вопросу подкомитет. День проходил в жарких, но большей частью цивилизованных дискуссиях, и Елена с Сэрой начали было надеяться, что он может закончиться без серьезных конфликтов.

Разумеется, их надежды не оправдались.

Последним выступал друи Прато. Говорил он на тему религии.

– Принцесса, вы попросили говорящего с Богом Акмеда и меня изучить варианты достижения межрелигиозной договоренности. Вполне очевидно, что достичь ее невозможно. Наши веры слишком различны.

Его взгляд был презрительным. Амтехский богослов, сложив руки, таращился в пустоту.

Сэра наклонилась вперед:

– Как вы провели эти три недели, синьор?

Друи моргнул:

– Я молился, леди. О мудрости.

Глаза Сэры опасно блеснули.

– И на вас что-нибудь снизошло? Какое-нибудь великое озарение, синьор Иван? Мудрость поступить так, как требует ваш регент? – спросила она едко.

Лицо Прато покраснело. Он явно не привык выслушивать критику от кого-либо, кроме священнослужителей более высокого ранга.

Сэра обернулась к говорящему с Богом, с самодовольным видом наслаждавшемуся неловким положением, в котором оказался его оппонент.

– А что скажет нам говорящий с богом Акмед? Чем закончились ваши попытки найти точки соприкосновения с солланскими братьями?

– Они бы не захотели с нами беседовать, – прямо ответил говорящий с Богом.

– Я спрашивала не об этом.

– Я не привык, чтобы женщина говорила со мной подобным образом – как и любой мужчина. Мой статус…

– Ваш статус за этим столом ниже моего. Вы должны быть благодарны за то, что я вообще вас слушаю. Я выступила за то, чтобы вам предоставили право здесь высказаться, и поддержала ваши предложения…

– Это не предоставление права! Это насмешка! – перебил ее говорящий с Богом. – Переговоры! Досужая болтовня о неосуществимом! Это несерьезно. Это просто какая-то девчачья игра. Сильный лидер так не поступит.

«А, вот оно что, – подумала Елена. – Для него это позор. Впрочем, позор неизбежный…»

Лицо Сэры стало неподвижным и холодным.

– Сильный лидер, говорящий с Богом? Вот, значит, что вы уважаете? Силу? – Она едва не выплюнула это слово. – Так что же именно является для вас силой? Тирания? Сила – это для вас орать на слуг и бить их? Сила – посылать вооруженных солдат против самых слабых для подавления хлебных бунтов? Или провоцировать насилие, называя это божьей волей?

Лицо говорящего с Богом побелело от гнева.

– Принцесса…

– Силенцио! – зарычала она. – Я еще не закончила! – Поднявшись, Сэра начала кружить вокруг стола. – Сила – это способность владеть мечом? – Выхватив меч у одного из стражников, она бросила его Елене. – Элла, разберись-ка с этой игрушкой.

Что ты творишь, девочка? Но затем Елена поняла и пустила в ход гнозис. Для этого требовались стихии как земли, так и огня, а огненным магом она была слабым, хотя и ее силы должно было хватить… Елена изогнула меч так, что он стал непригодным, и вернула его Сэре. Та бросила меч на стол. Собравшиеся обеспокоенно взглянули на Елену, которая пыталась скрыть, каких усилий ей это стоило.

– Быть может, сила в золоте?

Сэра сорвала со своего пальца бриллиантовое кольцо и швырнула его в окно. Двенадцать пар глаз проводили его взглядами. Челюсти отвисли.

Елена внутренне поморщилась. Полагаю, после заседания она захочет, чтобы я его нашла.

– Возможно, сила в священных книгах. – Сэра взяла со стола священную книгу солланцев. На мгновение Елена подумала, что она и ее швырнет в окно, однако вместо этого девушка бросила ее на стол рядом с Калиштамом и отодвинула от себя обе. – Все вы смотрели на меня, думая, что сможете запугать меня, заставив делать все, что вам захочется. Что ж, я тоже так могу: меня защищает величайшая воительница в этом королевстве. Быть может, мне следует попросить ее продемонстрировать, насколько я могу вас запугать, если захочу?

Елена молча подошла к ней. «Осторожно, Сэра, – подумала она. – Тебе нужны их сердца, а не их страх».

Будто бы услышав мысли Елены, принцесса смягчила свой тон:

– Если все дело в уважении силы – то можете проверить, есть ли она у меня. Однако, как и мой отец, я считаю, что суть лидерства не в запугивании, а в достижении согласия и умении видеть будущее. Я являюсь законным регентом Явона. Кто будет править, если не я? Альфредо Горджо? Или, возможно, один из вас? – Она обвела въедливым взглядом сидевших за столом. – Вам хочется бороться за власть, ослабляя тем самым всех нас? Или вы последуете за женщиной, которая никогда не отвергала советов? И пребывает в решимости найти вариант, способный объединить всех нас?

Сглотнув, собравшиеся переглянулись. Наконец Инвельо произнес:

– Мне не слишком-то нравится ваша прямота, принцесса Сэра, но я понимаю, чего вы пытаетесь достичь, и поддерживаю вас. – Он окинул взглядом стол. – Как и все римонцы, – вызывающе добавил он.

Однако возражений не последовало. Его коллеги закивали.

Харшал аль-Ассам поднял руку и, прежде чем говорящий с Богом успел открыть рот, сказал громко и ясно: