Дэвид Хаир – Кровь мага (страница 127)

– В чем дело, Ал? – спросил он. – Ты выглядишь так, словно тебя коснулся Кориней.

– Просто мне пришла мысль в голову, вот и все.

– Тебе? Мысль? Поверить не могу.

Аларон ответил другу откровенно грубым жестом. Что же касается мысли, то она вращалась у него в голове уже не меньше часа.

– Думаю, я частично разобрался в истории с псом, – произнес он, стараясь придать своему голосу нотки небрежности.

Но друзей это не особо впечатлило, они ожидали большего.

– Ну? – в один голос потребовали Рамон и Цим.

– Я все смотрел на эту фразу – «Я. Л., 824: аргундун, за мной». Это может звучать глупо, но, не зная клички пса, вообще ничего не получится. И даже тогда тебе нужно будет знать, что Лангстрит сам убил собаку, о чем Вульту и его приспешникам известно не было. Но…

– Аларон, ты заговариваешься, – сухо сказал Рамон. – К делу, амичи, к делу!

– Ох, простите! Помните число 824? Я заметил, что составляющие его цифры совпадают с количеством букв в словах следующей за ним фразы: «Аргундун, за мной». Видите? Слово из восьми букв, слово из двух букв, а затем – слово из четырех букв. И если вы возьмете последнюю букву каждого из них, – восьмую, вторую и четвертую, – получите три буквы: «Н», «А» и «Й». То есть Най. Так звали его пса.

Цим склонила голову набок:

– Это и есть ключ?

Рамон воспринял догадки Аларона с большим энтузиазмом.

– Знаешь, ты можешь оказаться прав, – сказал он. – Это не так сложно, но может иметь смысл. Еще мысли, Ал?

– Ну, – продолжил излагать свои мысли Аларон, – яд, который он дал собаке, напомнил мне кое о чем, что мы проходили на занятиях по некромантии. Его получают из растения воитель, отравление которым, как известно, увеличивает вероятность того, что после смерти дух останется блуждать рядом с телом. У нас этому была посвящена целая лекция, помнишь? Такие яды называют теневыми.

– А Вульт что, не догадался бы об этом? – спросила Цим с сомнением.

– Только если он – некромант, – сказал Рамон. – А в его биографии в «Генералах бесславного кутежа» ни о чем подобном не говорится. Некромантия – не та отрасль колдовства, которая является его сильной стороной; вдобавок она связана со стихией земли, а он – воздушный маг, чей элемент диаметрально противоположен земле.

– То есть ты думаешь, что Аларон мог понять что-то, чего не понял Белоний Вульт? – скорчила гримасу Цим.

– Ну, если смотреть на все под таким углом зрения, это действительно выглядит большой натяжкой, – согласился Рамон, подмигнув Аларону.

– Я просто проигнорирую вас обоих и продолжу, – сказал тот. – Воитель довольно распространен, хотя люди в основном используют его для борьбы с сорняками, а не для того, чтобы травить зверей. Но если бы вы хотели создать призрака, то использовали бы именно его.

– Призрака пса? – насмешливо произнесла Цим.

– Призрака Ная, – поправил ее Аларон. – Пса, чей хозяин каждый день выгуливал его от старого города, через Монетный мост и до самой Пордавинской площади, где стоит часовня, в которой Лангстрита и нашли.

Рамон моргнул:

– Считаешь, что призрак его пса может привести нас к следующей части головоломки?

Аларон пожал плечами:

– Почему нет?

– Но разве Лангстрит был некромантом?

– Он был земляным магом, а некромантия связана со стихией земли, так что у него должны быть к ней определенные склонности. Ночью мы должны еще раз осмотреть часовню. Некромантия входит в число моих склонностей, пусть она и дается мне весьма паршиво. В ночное время она работает лучше, но мне все равно нужно подготовиться.

Рамон пожал ему руку:

– Хорошая работа, агент Мерсер. Возможно, нам все же удастся спасти твою задницу.

Рамон вел их по запутанным улочкам Пордавина, без малейших усилий избегая патрулей стражи. Было новолуние, в небе на востоке только-только начинало зарождаться слабое сияние, так что тихие улицы полностью окутывал мрак. До наступления рассвета колокол еще должен был пробить дважды. Трое друзей заблаговременно облачились в темные одежды, а свои лица укутали шарфами, что тоже выглядело весьма разумно: Норос располагался высоко над уровнем моря, и по ночам здесь всегда было холодно. Аларон почти не спал, однако мысль о возможном прорыве придавала ему сил.

В часовню на Пордавинской площади они проскользнули незамеченными, с облегчением убедившись, что внутри нет ни одного нищего. Пол все еще оставался частично затопленным, что, вероятно, и было причиной отсутствия бездомных. Застоявшаяся вода издавала просто отвратительный запашок. Рамон не сдержался и показал в ее направлении вычурный жест. И озорно заметил:

– Пол в твоем распоряжении, Аларон. В смысле лужа.

Цим закрыла главный вход, чтобы свет случайно не увидели с площади. Скрепя сердце Аларон пошлепал в боковой неф часовни, где много лет назад был найден мертвый пес. В поисках поддержки он взглянул на Рамона.

– Ты сможешь, Ал, – прошептал его друг. – Уверенность в себе.

Уверенность… Кивнув, Аларон закрыл глаза. Он вызвал в памяти те небольшие успехи, которых ему удалось добиться в коллегии, и выбросил из головы неудачи. С того самого момента, когда Рамон прочел ему лекцию в трактире, он пытался убедить себя, что способен преодолевать препятствия, которые до этого ему осилить не удавалось. Но некромантский гнозис… Брр! Некромантию им преподавал Фирелл, чьи занятия Аларон на дух не принимал, поэтому она всегда давалась ему плохо. Больше всего юноша возненавидел ощущения, возникавшие при использовании некромантского гнозиса. Это было просто кошмарно: фиолетовый свет сочился из его пальцев подобно слизи. А еще он терпеть не мог находиться рядом с трупами. Прикосновения к их мертвой студенистой плоти и взгляд их безжизненных глаз приводили его в ужас.

«Крепись, – сказал он себе. – Теперь у тебя нет выбора. Сделай это, или Вульт прикончит тебя».

Струившийся гнозис причинял ему боль, вытягивая тепло из его тела. Стоило Аларону начать свой зов, как ощущение стало таким, словно на него зашипел миллион крыс, обнажив зубы с застрявшей в них мертвой плотью. До юноши донеслись едва слышные голоса тех, кто умер в этом месте. Отрешившись от них, он сконцентрировался лишь на своем зове.

Най, Най… Сюда, мальчик!

В глазах Аларона все померкло, и ему стали видны выползавшие из углов и скользившие вдоль стен тени: едва различимые лица заблудших душ слетались как мотыльки на огонь. Най, верная собака, Най. Он представил себе псину, которую видел на картинке в книге, и мысленно послал этот образ вовне. Най…

– Аларон?

Голос Цим дрожал. Она лихорадочно отдернула руку: в стене, перед которой она стояла, беззвучно появилась новая трещина.

Кто зовет? – послышался леденящий душу голос, исходивший из каких-то запредельных глубин. – Кто посмел?

На каменной стене возник человеческий силуэт, отпечатавшийся на ней подобно мокрому пятну. Цим попятилась. Аларон, не задумываясь, поднял руку и пробормотал заклятие изгнания мертвых. Раздался нечеловеческий визг, и фигура исчезла.

Ух ты, у меня получилось!

– Что произошло? – выдохнул Рамон.

Цим продолжала пятиться к двери.

– Аларон, я не уверена, что это хорошая идея…

– Мне она тоже не нравится, – признался Рамон. – Заканчивай уже, ладно?

Аларон возобновил свой зов, сконцентрировавшись на псе. Он пожалел, что не встречал Ная, когда тот был жив, хотя, разумеется, тогда он еще не родился. Однако юноша был знаком с этой породой. А вдруг это поможет? Най, ко мне, мальчик!

О его ногу потерлось влажное мохнатое тело, и Аларон, вскрикнув, едва не пробил головой свод часовни. Оступившись, он упал на спину. Из тени величаво вышел волкодав. Пес высунул язык, а его свалявшаяся шерсть слегка отсвечивала фиолетовым окрасом. Аларон почти позабыл о том, что нужно дышать.

Его друзья, увидев собаку, с шумом вдохнули.

Аларон осторожно протянул руку:

– Най? Най, ко мне, мальчик, ко мне…

Подойдя к юноше, призрачный пес обнюхал его. Нос духа волкодава был холодным как лед. Аларон чувствовал одновременно усталость, облегчение, благоговение и гордость. Я сделал это! Он, бывший на своем курсе посмешищем во всем, что касалось некромантии, сумел разрешить загадку, оказавшуюся не по силам Фиреллу и Вульту. Получайте, подонки.

Взглянув на Аларона, Рамон слабо улыбнулся. Его голова слегка кружилась от напряжения. Коротышка-силациец одобряюще ухмыльнулся ему в ответ и прошептал:

– Хорошая работа.

Пес продолжал принюхиваться к Аларону, изучая его запах. Юноша осторожно погладил собаку и рассмеялся, когда волкодав, счастливо завиляв хвостом, уткнулся в него носом так, что он оказался на полу. Сохраняя осторожность, Аларон привязал сущность пса к своей, после чего прекратил зов. Пес остался на месте, призрачный, но при этом достаточно плотный для того, чтобы к нему можно было прикоснуться.

– Эй, Най, приятно познакомиться, мальчик.

– Ты ему понравился, Аларон, – рассмеялась Цим, опускаясь на колени и обнимая волкодава.

– Что? Призрачному псу нравятся некроманты? – фыркнул Рамон. – Я нахожу его вкус крайне сомнительным. Ладно, что теперь?

– Не знаю, – растерянно ответил Аларон. На ощупь шерстка Ная оказалась нежно иллюзорной, как бы из дыма. У юноши возникло неприятное ощущение, что если бы он того захотел, его рука могла бы беспрепятственно проникнуть через тело пса насквозь, поэтому он старался прикасаться к Наю ласково. – Есть идеи?